После конца

Внезапно нагрянувшее осознание потрясает его сильнее, чем можно было бы подумать. Он цепляется за дверную ручку, пытаясь удержать равновесие на внезапно подогнувшихся ногах. Ручка поворачивается, потная ладонь соскальзывает вниз, а вместе с ней на пол опускается все тело. Тео этого не чувствует. Тео ничего не чувствует. Он сейчас далеко за пределами любого сознательного мира, за границей любой сознательной мысли, мечется клубком необузданных чувств и просто есть. Существует. Здесь. *** Думать... тяжело. Будто голова внезапно стала легкой-легкой и захотела улететь, а он дурак всё держит её и мешает. Будто отвели его на площадь да поставили на колени. Засвистела толпа, закричала радостно, и опустил палач гильотину точно ему на шею. И вот свободна его голова от тела, а он всё обратно её вернуть хочет. Знает же что ничего не получится, а все пытается. Дурак одним словом. *** Тео лежит на полу. Пол холодный. Неприятно. Тео лежит на полу. С невысохших ботинок натекла лужа. Итак, Тео лежит на полу. На холодном полу. В грязной луже. Потрясающе. Логично было бы встать и переодеться в чистую одежду, а потом спустится в холл и спокойно задать "Хэнни" интересующие его вопросы. Ну в общем поступить, как любой нормальный взрослый человек. Но так уж вышло, что сейчас Теодор не чувствует себя ни нормальным взрослым, ни просто нормальным. Даже скорее наоборот, сейчас он готов признаться, что ненормален на все сто процентов и бонусом процента на три сверху. Поэтому, кряхтя, кое-как перекатываясь через комнату ("как сосиска на вертеле" - неохотно думает Тео), но он все-таки оказывается на ковре. С такого близкого расстояния подозрительные пятна кажутся еще более подозрительными, но ковер хотя бы сухой. Так что по шагу за раз, да? *** Встать все же приходится, когда в комнате становится слишком темно. Не то чтобы гордый сын Ноттов боялся темноты, нет. Просто никакой гарантии, что в темноте тараканы не примут его за брошенную еду и не утащат в своё поддиванное царство, нет. Поэтому встать, пусть и с некоторым трудом, но приходится. О чём Тео почти сразу жалеет. Вертикальное положение не вдохновляет совершенно. Глупое тело хочет предательски упасть обратно, но зоркие глаза замечают шевеление между ворсинками старого ковра. Можно, конечно, представить, что это пыль, но с другой стороны, рыжая пыль? Серьёзно? Так что пришлось вспоминать как ходить на двух ногах. Как дышать. Как думать. Это все еще больно, но первый шаг сделан, а за ним второй. Вдох. Выдох. Тео в порядке. (нет) Все хорошо. (нет) Он справится. (однажды) *** (нет..?) *** В грудь будто кинули мешок камней. Катапультой не меньше. Поэтому, наверно, сердце бьется где-то в горле. Чувство, откровенно говоря, неприятное, даже более того - раздражающее. Но чтобы исправить это, нужно перестать волноваться, а не волноваться не получается. Такая уж ситуация возникла, ничего не поделаешь. Стоило осознанию немного обосноваться в пределах его ограниченной черепной коробки, как всё то, что он уже многие (слишком многие) месяцы считал потухшим, вдруг зажглось с новой силой, обжигая истрепанные усталостью внутренности. Худшем, конечно же, была надежда. С любовью можно смирится, принять её в себя так, что даже её ожог - желанен. От этой любви Нотт перестал открещиваться еще в тот первый год безнадежных поисков, пусть и пытался забыть и полюбить других людей. Увы, не вышло. Но надежда? Настоящая пытка. Окрыляет, но только до тех пор, пока безжалостное солнце реальности не растопит иллюзии, как воск. И в итоге, пучина смыкается над твоей головой и ты либо тонешь, либо выбрасываешься на скалы. И всё же... Тео надеялся. Верил, не желая слушать беспощадный разум, диктующий как заведенный: Будапешт, Прага, Нью-Йорк. Тбилиси, Тунис. И как добивающий удар: Дания. Голос разума, будто бы и не его вовсе, спрашивал: а помнишь?.. Тео помнил. Каждый раз, когда позволял надежде вести его. Каждый раз, когда хотел кричать, потому что снова не то, снова мимо. Её силуэт в толпе, знакомый смех на другой стороне улицы, зеленые глаза в отражении витрины. Те же лохматые черные-черные волосы у незнакомой женщины, та же безрассудная смелость случайной девочки. И кошмары "а что если". "А что если её убили? А что если она уже счастлива с другим? А что если ты не успел? А что если бы ты подошел к ней раньше? А что если уже ничего не исправить? А что если..?" Снова и снова, тысячи вариаций одного и того же вопроса. Снова. И снова. И опять. Каждую ночь. Полгода бездействия. Полгода непрерывных мучений. Тео помнит. Тео так больше не хочет.