Рассвет

      День отбора новичков в отряды прошел весьма успешно. Несмотря на все трудности прошедшего дня, командир отряда «Золотой зари» не выглядел к концу дня уставшим или измученным. Но, с другой стороны, долгие годы проведенные на службе и не так закаляли тело и дух. Особенно, если ты командир лучшего отряда, который таковым является уже не один год. Но еще больший плюс дает маска, скрывающая пол лица. Уильям Ванджанс прекрасно осознавал всю ответственность за свое детище и не собирался оплошать перед королем. Слишком много ответственности порой не только мешало личной жизни, но и раздражало чрезмерным влиянием на жизнь. Фактически, обязанности главы ордена на столько стали выше личности человека, что порой казалось, будто капитан женился на своей должности. Быть зажатым в тиски правил, политики, отношений и разговоров было невыносимо для человека, выросшего на воле, не обременненого всей этой ужасной суматохой и ложью. Но для Уильяма, росшего в среде аристократов и привыкшего к тому, что везде следует искать подвох, заговор и предательство, было привычно и образ жизни не составлял никаких проблем. Это играло ему в большой плюс. Но люди, не способные так подстроиться, часто платили за свои необдуманные действия. Им же было и хуже. Они либо не выдерживали, либо попадали в хитросплетение интриг знати. Эти навыки, что оттачивались с малолетства, было невозможно переплюнуть человеку из низших слоев. Чтобы не говорили, но барьер между обычными людьми и знатью преодолеть почти невозможно, учитывая нейтралитет и политику государства. Конечно, король магов делает попытки улучшить положение среди рыцарей, но это удается, к сожалению, с огромным трудом. Сам Уильям прекрасно понимал, почему необходимость в обычных людях в рядах рыцарей-чародеев так сильно возрастала из года в год. И чем дальше, тем сильнее. Знать, хоть и имела огромные силы, давно уже потеряла былую хватку, разленилась, разжирела и пресытилась. Так происходит всегда — те, кто слишком долго у власти, забывают о том, что существует иная жизнь, зависимая лишь от внешних обстоятельств. К сожалению, об этом уже мало кто помнил. Ценился лишь талант — про усердный труд уже все забыли. Его не считали чем-то, что стоит внимания и уважения. Сам Уильям понимал, что это величайшая глупость — без труда ничто не возможно. Так уж устроена жизнь.       Отряд «Черных быков». Низший отряд, имеющий тридцать черных звезд. Не имеющий ничего, кроме сборища черни и неуправляемой силы. Кому как не Ванджансу было знать, какие отчаянные люди попадали на попечение командира столь отчаянной и неуправляемой компании. Сейчас их не видно и не слышно. Никто их и в серьез не воспринимает. Но осталось недолго. Уильям нутром чуял — грядут перемены. И не самые лучшие. Он был лишен той удивительной интуиции, что обладал король магов, Юлиус, но не был лишен предчувствий. Да и какой маг может существовать без предчувствий? Ни один бы не выжил. Ведь даже в бою эта особенность нужна почти постоянно, не говоря уже об остальных аспектах столь сложного мастерства. Та сила, что заставляет трепетать и застывать перед собой в немом ужасе, достигается лишь спустя годы, наполненные тренировками, пребываниями в библиотеках и выискиваний в людях, животных, во всем живом то единственное, что проникает в сердце и заставляет душу выворачиваться на изнанку и сворачиваться обратно, жалобно скуля и впитывая новые ощущения, чувства, эмоции. Эти моменты для новичков — самое невероятное, что можно себе только представить. Нет ничего, что было бы невозможно для мага. Не могу — это лишь блок, который человек сам себе ставит, ограничивая свои возможности самостоятельно и теряя больше половины своего потенциала. Это и была одна из самых распространенных ошибок. Неуверенность в себе не редко могла подвести в самый ответственный момент. Однако сегодня Ваджанс собственными глаза видел человека, что не способен сказать себе «стоп». На удивление, такие люди еще сохранились на земле и имели дерзость бросить вызов всем, кто нарушает законы человечности.       Астер.       Парнишка, лишенный всякой магии и добившийся всего лишь с помощью упорства и труда. Его приняли в самый худших из орденов, который никто всерьез и не подумает ставить. Глупцы — такой характер дорогого стоит. Такой человек рождается раз в столетие. Упускать такого — огромная ошибка и потеря. Именно поэтому Ями и стоит особого уважения. Он всегда выбирал в отряд не обычных головорезов, а тех, кто способен менять мир по собственному желанию. Стоит появиться искре и костер запылает ярчайшим светом. Однако и Юно не лыком шит — в скором времени он станет гордостью и так сильнейшего ордена. В какой-то степени это даже нечестно, но кого волнует честность в наши дни? Знать, чистота крови… но станет ли это важным на поле битвы? Вот именно. Важным будет лишь то, умеешь ты сражаться или отсиживаться на скамейке запасных. Но даже несмотря на это, многие таланты оказываются утерянными. Юлиус старается сократить эти потери до минимума. Именно поэтому он ищет новую магию, новых людей из низших сословий, именно поэтому не перестает странствовать и остается тем же невероятным человеком, способным вести за собой толпы людей. Истинный правитель, искусно управляющий за спиной короля королевством. Иначе и быть не могло. Вильям не смог сдержать легкой полуулыбки. Ведь он сам был найден именно благодаря этому ненормальному способу короля магов.       Ночью всегда голова освобождалась от лишних мыслей и делалась на удивление спокойной. Уильям и так был очень спокойным человеком, но по ночам это спокойствие приобретало другие свойства и форму. Оно становилось совершенным. Из него исчезало то, что беспокоит и заставляет сжиматься сердце, уносится в далекие края страха. Все кажется чужим и ненужным. Таким, будто бы правильным и истинным. А на следующее утро видно — обман, иллюзия, ложь. Темные пейзажи столицы, тени от фонарей и бродяжек, что искали ночлег на пустынных улицах, тихий шелест листвы, шагов, дыхания. Чистейшая тишина и благоговение перед тем, что человек никогда не будет способен понять. Древние инстинкты, что активируются и повелевают людскими телами. Так много грязи и света в одно и тоже время. Страха, безалаберности и верности. Как эти свойства могут сочетаться, но становясь безумием? Впрочем. Такой исход возможен только при тех условиях, если человек совершенно не осознает себя. Если он не чувствует всего спектра, что чувствуют маги через манну. Этот человек стал бы легендой. И у одного мальчишки есть на то шанс.       Уильям продвигался по улочкам бесшумно. Годы тренировок и опыта научили его скрывать свое присутствие от посторонних глаз. Он понимал, что если его исчезновение заметят, то будет масса вопросов, но сейчас ему было все равно. Ночь ли так на него повлияла или нечто иное, но сейчас он нуждался лишь в одном. В том, что не давало покоя с тех самых пор, как много лет назад он пересекся с ним. Можно ли назвать это безумием? Вполне. На удивление, город казался просторней и необъятней, чем обычно. Капитан как никто знал, что столица - город не маленький, но он в очередной раз поражался, как же может расстояние порой отличаться в разные промежутки времени. Это одно из тех загадочных явлений, что навсегда останутся для всех загадкой, кроме как уж от очень хладнокровных и беспринципных личностей. Но таких, к огромному облегчению, встретить крайне сложно и проблематично. В нынешнем мире такие не ценятся — они либо изгои либо где-то не здесь. К такому типу людей можно было бы приписать новенького Юно, но при ближайшем знакомстве становилось ясно — это была лишь маска, тщательно скрывающая бесконечный внутренний мир. Он был по-своему прекрасен, что вызывало живейший интерес.       Оказавшись у ворот, Уильям поспешил покинуть границы столицы и направиться в самую чащу леса. Трава мялась под ногами масочника и тихо шелестела, лаская слух и успокаивая. Хоть он и без того был спокоен. Это было нечто иное, необъяснимое и прекрасное. Такое чувство начинаешь ценить только после длительной службы и отсутствия личного времени. Ведь выкрасть время на себя почти невозможно. Но вспоминая перспективы, что открывались перед ним в детстве, Ванджанс прекрасно понимал, что это самый благоприятный для него исход. Скользя меж деревьев, Вильям напоминал призрака из старых сказок. Яркий плащ был единственным элементом, не вписывающимся в образ темнейшего. Но идеализация и не нужна была. Привычная одежда всегда была большим плюсом, несмотря на то, что он мог себе позволить большее. Но жизнь бедняка оставила в его душе неисчезающий след. Как бы там ни было, но человеком остался не плохим, потому что хорошим назвать себя язык не поворачивался после столько пролитой крови. Он герой для королевства, но не для себя. Обратная сторона карьеры рыцаря — для кого-то ты всегда будешь черной смертью с косой в руках. Неутешительная перспектива, но молодежь об этом не задумывается. Им главное получить победу, признание и всеобщее восхищение. Ванджанс видел это и не раз — от таких начинало выворачивать наизнанку, хоть он и привык держать на лице вечную полуулыбку. Казалось, что нижняя часть лица стала продолжением маски. Но это было далеко не так — Вильям умел показывать и иные эмоции.       Шум воды. Небольшая река, что протекала вблизи границы города резко контрастировала с пейзажем леса. Она врывалась в него подобно событию, что навсегда меняет уклад жизни и забирает себе покой. Ледяная вода текла спокойным потоком, хоть и была довольно широка для леса. Но ее спокойно можно было перейти вброд там, где было помельче. Мелководье на таких речушках не редкость. Свет луны отражался в льдисто-голубой глади. Казалось, будто кто-то рассыпал серебро на ее дно, и теперь оно сияет в свете магического света луны. Эта красота трогает незамутненные сердца, но опытные глаза командира уже не могли восхищаться природной красотой. Он шел вдоль берега и будто искал кого-то. Будто ждал и не мог дождаться. Губы слились в одну единую полоску, выдавая некоторое напряжение. Любой из ордена бы не поверил в такое состояние командира, но, он тоже человек и не лишен своих чувств и переживаний, пусть их показывать он смеет лишь с избранными. А таковых не было. По крайней мере, не в ордене. Казалось, что река бесконечна и он уже не дойдет до пункта назначения. Ночь обещала быть холодной — да что уж скрывать, он уже продрог от мелких капель, что попадали на одежду и охлаждали его. Вблизи рек всегда холодно. Ванджанс понимал, что это лишь иллюзия и осталось совсем немного, но все равно на подсознании ему хотелось развернуться и уйти. К тому же это не первый раз когда он не приходит. Но сегодня он не мог. Не знал почему, но не мог развернуться и уйти. Наверно, все дело в новичках. Ведь хочется иногда поговорить с кем-то на чистоту и так, чтобы это осталось лишь между ними. Такие люди куда большая редкость, чем можно себе представить.       Знакомый полуразвалившийся дом и человек на берегу реки. Ями Сукехиро. Его расслабленная могучая фигура, покрытая не сходящим загаром, темные уставшие глаза и сигарета, что зажата между пальцев. От нее поднимался вверх маленький столб дыма. Ванджанс невольно замер, не решаясь нарушить столь идеалистическую картину. Ями невероятно вписывался в эту картину, будто был создан именно для такой жизни. Спокойной, размеренной, без драк и убийств. Он бы стал прекрасным отцом на своей родине. Именно поэтому его орден куда сплоченней, чем любой другой. В нем почти все простолюдины. Они объединены одними чувствами, привязанностью и любовью. Ведь орден — как одна большая семья. Сукехиро мог нагнать и страху, но он все равно оставался душой и главным компонентом в этой разношерстной толпе. Наверно, именно это так сильно завораживало. Ведь он сам прошел огромный путь — это доказывают шрамы, что рассыпаны по всему его телу. Они не уродовали его — наоборот, делали еще прекрасней. По крайней мере в глазах Уильяма это было именно так. Еще с самой первой встречи это было именно так.       Ями поднес сигарету к губам, затянулся, выпустил облачко дыма и негромко спросил, прекрасно зная, что его услышат.       — Долго еще стоять будешь, Ванджанс?       Ванджанс подошел со спины, не нарушая дистанции, состоящей длиной в метр. Это было безмолвное согласие — он никогда не нарушал этой границы, не подходил ближе. Он сам не понимал, почему так сложилось.       — Как видишь, нет.       Сакухиро не ответил и вновь затянулся. Он редко когда бывал многословен, несмотря на взрывной характер с близкими. Эта пометка всегда важна — такой, какой ты с близкими, и такой, каким ты выставляешь себя перед противниками. Ями был именно таким человеком. Вроде бы открытый, но скрытный до ужаса. Никогда не знаешь что у этого чужеземного чурбана в голове. Интересно, а на родине у него все такие? Или он тоже исключение? А какой была его семья? Или он всегда был сиротой? Эти вопросы нередко не давали покоя командиру «Золотой зари».       — А хорошего себе новичка прибрал к рукам. Когда еще в истории все подняли руку за одного простолюдина? Впервые на моей памяти. Парнишка выбрал тернистый путь. Ему понадобится огромная выдержка и полное беспристрастие к окружению. Все таки среда аристократов — пагубная среда. Да и в вопросах демократии ордена ему придется разбираться. Скорее всего парень по наивности думал легко получить славу и высокую должность. Но в высших кругах сделать это — подобно аду. Особенно для простолюдина.       — Он сам выбрал этот путь, намеренно я его не стану гробить, но со многим ему придется справляться самому. Да и вспомни — ведь мы, главы орденов, сами не из знати. Я прошел не меньший путь, хоть тот и был облегчен в некоторой степени. Да и сомневаюсь я, что он обычный простолюдин. У совсем уж обычных людей не бывает четырехлистных гримуаров. Да и твой, Астер, кажется. Почему ты позвал его, хоть он лишен всего, что только можно предположить?       — Он занятный. И очень целеустремленный. Будет интересно, что из него выйдет спустя несколько месяцев. Здесь, если он ничего не добьется, никто не осудит и не станет смотреть свысока. Юно же в этом плане обязан выделиться. Среди своих.       Вандженс промолчал — разговор заходил в тупик, ведь и так все было ясно. Разговор исчерпал себя. Поэтому он более не видел смысла продолжать столь бессмысленный диалог. Они никогда не говорили особо много. Будучи соперниками и друзьями они понимали друг друга без слов. Им не требовались какие бы то ни были слова или подтверждения того, что они правильно понимают друг друга, потому что они точно знали, что не ошибаются. Для Вильяма это было бесценно — среди аристократии нет таких отношений. Даже в семье. Сбежать сюда, в отрезанный от всего мира уголок, было самым наилучшим решением. По крайней мере сейчас. Он понимал, что может понадобиться резко в родине или Юлиусу взбредет в голову дать ему очередное задание, но сейчас все это ушло на второй план, стало незначительным и далеким. Сейчас он был в ином для людей мире. Там, где жизнь обретает новые краски не смотря на то, что все ясно уже и не имеет почти никакого смысла. Да, в какой-то мере это ужасно и трагично, но любой человек хочет время от времени спокойного единения. Как бы там ни было, но такой момент был именно сейчас. И Ванджанс не собирался его портить только потому, что так требуется по службе. Личная жизнь есть у всех, так почему же он должен ею жертвовать? По крайней мере, один вечер он может провести так, как хочет.       — Ты замерз, — тихо заметил Сукехиро, поднимаясь и выпрямляясь.       Он развернулся и подошел к главе зари, мягко беря за руку. Его мозолистые пальцы, на удивление, всегда были теплыми. Такие-то ладони. Ванджанс не понимал этого, но именно эта особенность тела Ями так влекла. Несмотря на то, что его одежда была пропитана влагой, он все равно был прекрасен. Привычная белая майка, коричневые штаны и сапоги, служащие ему уже неизвестно сколько лет. Неубиваемые, как сказал бы Вильям. Сейчас слова не нужны. В тепле широких ладоней Ями, Ванджанс чувствовал себя спокойно. Несмотря на взрывной характер, Сукэхиро дарил спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Внешняя обманчивая безразличность могла смениться в мгновение ока извержением вулкана. Да, именно такое описание более всего подходило главе отряда «Черных быков». Уильям не смог удержать невольной улыбки — такое сравнение можно было бы сделать с большинством его отряда. Действительно, он отец этой разношерстной толпы. Даже несмотря на личные проблемы каждого из них. Наверно именно поэтому Ями и взял этих людей к себе — никому не нужны проблемные люди.       Вандженс подался вперед, преодолевая границу, которую сам же и выдумал, прижавшись к телу напротив, тут же ощущая тепло, разливающееся по всему телу. Это необъяснимо, но до безумия необходимо. Его руку не выпустили из крепкого, но мягкого захвата, приобняв за плечи другой рукой. Он оказался в коконе тепла, которого порой так не хватало. Сукэхиро всегда теплый. Он это знал благодаря множеству совместных заданий. Соперники и идеальные напарники в одном лице. Сколько воды утекло с тех времен? Сейчас Уильям понимал, насколько сильно ему не хватает того, чем они так бесстыдно разбрасывались в молодые годы. Так необдуманно и просто. А ведь Юлиус прекрасно видел и знал обо всем, что происходит между двумя будущими командирами. Это единственное, за что Уильям мог бы ненавидеть этого гения, что добрался до столь великолепных высот. Необыкновенный человек, с какой стороны не посмотри. И не менее ужасный. Хоть это никто никогда не увидит кроме тех, кто наделен даром анализировать и не верить всему подряд. Но таких людей найти крайне сложно. Именно поэтому они слишком опасны для короны.       Сукехиро молча повлек за собой бывшего напарника в полуразвалившийся дом. А ведь когда-то он был целым и в нем возможно было пребывать без каких-либо опасений. Впрочем, так он имел куда более привлекательный вид. Попахивало романтикой, но ведь без нее никуда не деться. Как бы ни хотелось, но без нее в жизни было куда меньше загадочности и волшебства. Его очень много в этом мире, без него невозможно нормально жить. Но ведь когда-то магии же не было на земле? Что за вздор. Такое могло прийти в голову лишь неполноценному. Но тогда как можно объяснить существование человека без магии? Он действительно особенный, раз решился прийти на экзамен, так еще и сдать его. Попасть в орден. В какой-то момент командир зари даже пожалел, что не поднял руку. Но он не мог этого сделать из-за репутации — орден сразу бы потерял половину репутации, он и так шел на огромный риск, принимая простолюдина с гримуаром с четырьмя листами.       Все эти мысли начали отходить на второй план, как только они оказались в доме. Ями сразу же потянул его в сторону старой спальни. Пусть и казалось, что крыша вот вот оборвется и раздавит их, Уильям бы все равно не ушел. Слишком редкая возможность видеться с Сукехиро, а возможность уединиться предоставляется хорошо, если раз в год. Ему не нужны лишние сплетни и риски. Именно поэтому он так сильно сократил количество встреч, а после это стало уже нормой. Редкие встречи, несколько слов. Все, что было позволено. После шикарной юности такой перепад был слишком огромен, так и тянуло прекратить эту авантюру и отказаться от столь высокого поста. Но нет. Оказавшись в привычной комнате, в которой было минимум из вещей: маленький стол, полуразвалившийся шкаф и кровать. Сколько раз они уже уединялись здесь, вдали от всего мира? Уильям первым не выдержал, и поднявшись на носочки прильнул к обветренным губам, сохранившим свой вкус сигарет и выпивки. Этот вкус никогда не менялся и навсегда будет ассоциироваться лишь с ним одним. Ями не стал отставать и тут же углубил поцелуй, жадно сминая чужие уста. Казалось, что он целует его в первый и последний раз. Проникая языком в его рот, он тут же сплел языки в страстном танце. Не смотря на давно определенные роли, они не прекращали этой безмолвной борьбы за первенство, хоть победитель всегда оставался единственным. Не разрывая поцелуя, Сукехиро повалил командира лучшего отряда на старую кровать, блуждая руками по его телу и надавливая на самые чувственные места. Память тел не изменяла им обоим, именно поэтому от Уильяма вскоре были слышны тихие стоны, что прорывались сквозь поцелуй.       Однополый секс никогда не был для Ванджанса чем-то унизительным и неприемлемым. Их первый с Ями опыт вышел спонтанным и очень смазанным. Они были молоды и оба считали, что это лишь эксперимент, который ни к чему не обязывает их обоих. Но это были лишь мысли. Вскоре эксперимент повторился. По общему негласному согласию они не заводили отношений на стороне и принадлежали лишь друг другу как телом, так и душой. Если бы их можно было назвать парой, то, без сомнений, они были бы невероятными возлюбленными. Но этому было не суждено сбыться. Судьба злодейка распорядилась иначе, лишив этих двоих счастья, которого оба не ценили и бросали на ветер. Соперники, превратившиеся в любовников.       Вскоре на пол полетели белая накидка и алый плащ. Плевать что он покроется пылью — выстирают. Оторвавшись от губ Ванджанса, Ями спустился на тонкую шею, покрывая ее невесомыми поцелуями. Маску капитан «Черных быков» не трогал — несмотря на их близость, по негласной договорённости он не трогал сокровеннийший элемент образа Уильяма.       Почувствовав, как Сукехиро уже собирался оставить засос на его шее, Уильям тут же отстранил от себя мужчину. Он седьмым чувством предугадывал действия соперника. Впрочем, это было не удивительно — за столь долгое время проведенное вместе он знал все привычки черноволосого наизусть. Несмотря на то, что на фоне Ями Ванджанс выглядел менее эффектно, но все равно имел довольно внушающую физическую силу. Конечно, применять ее приходилось довольно редко, но на войне все средства хороши.       — Не оставляй меток, мы не подростки.       — Как скажешь.       Рубашка расстегнута и ее ожидает участь плаща. Она совершает эпичный полет и ложится поверх алой одежды. Тело Уильяма почти не изменилось. Оно будто бы застряло во времени. Он тянется к майке Ями и стягивает ее, аккуратно складывая и украдкой рассматривая обнаженный торс товарища. Тот сидит на коленях перед ним и ждет, когда друг освободиться от поставленной задачи. На командире худшего отряда прибавилось несколько шрамов. Чертов безалаберный бык. Ведь несется вперед сломя голову и не смотрит, что происходит вокруг. Конечно, Уильям преувеличивал. Он как никто другой знал, насколько превосходно ведет тактику в бою бывший напарник. Ничего из этого Ванджанс не высказал вслух. Как только его руки были освобождены, Сукехиро тут же прижимает к себе старого друга. Он утыкается ему носом в шею и в этом есть что-то настолько трепетное и важное, что Уильямс не может не обнять в ответ. Не может игнорировать своего желания быть только с ним.       Они оба ни разу не изменили друг другу.       Ями вновь целует его в шею, постепенно укладывая на спину и спускаясь ниже, к напряженным соскам. Лизнув одну горошину, он начинает сосать ее, другой сминая рукой и играя со сморщенной плотью и слушая столь желанные и родные вздохи, срывающиеся на тихие стоны. Уильям изнемогает, хочется поскорее избавиться от штанов и прижаться всем телом к теплому телу напротив. Он всегда холодный, но рядом с Ями температура поднимается и становиться почти как в жерле вулкана, растопляя все на своем пути.       Ями вскоре прекращает терзать его грудь, спускаясь к ремню штанов и ловко расстегивая. Будто он в трезвом рассудке и его не ведет от того, что сейчас происходит то, о чем оба ни перед кем не признаются. Только перед друг другом. Впрочем, зачем им признаваться, если они и так знают о друг друге куда больше, чем любой из их сокомандников и знакомых? Быстро стянув с партнера штаны с нижним бельем, Ями смачивает два пальца, осторожно вводя их в узкое колечко мышц. С непривычки это неприятно и немного больно, от чего Ванджанс тихо шипит, но его тут же отвлекают чувственным и нежным поцелуем, продолжая разрабатывать узкий вход. Уильям плавиться от этих ласк, уже не чувствуя дискомфорта и сам начинает насаживаться на пальцы, намекая на продолжение. Сукехиро лишь хмыкает и отстраняется. Капитан зари тянется к поясу на его брюках, но его тут же останавливают. Бык поднимается с кровати и быстро снимает с себя остатки одежды, сверху вниз оглядывая изнывающего на кровати Ванджанса. Тот ждет, и затуманенным взором смотрит ему в глаза, уже зная, какое удовольствие ожидает их обоих. От редкого секса оно становилось намного острее и желанней, нежели раньше, в годы юношества. Долгая разлука, в этом плане, играла куда более положительную роль, нежели постоянная близость.       Сукехиро вернулся к постели, усаживаясь меж разведенных ног зари, что наблюдал за ним сквозь прорези маски. Фиолетовые глаза смотрели изучающее, желанно и печально. Ями, приставив головку члена к анальному отверстию начал медленно входить в расслабленное тело, двигаясь аккуратно и осторожно, давая привыкнуть. Ванджанс сжал в руках простынь и зажмурился — все-таки он был не готов к проникновению. Он лишь сдавленно стонал от боли, которую ему причинял Ями. Войдя до конца, капитан тут же попал по простате, от чего Уильям подался вперед и простонал от наслаждения, потянувшись к сопернику за поцелуем. Тот же, давая привыкнуть заре, ответил на действия нижнего, даря легкий и нежный поцелуй, от чего явственно чувствовал некоторую обиду от капитана. Усмехнувшись, тот отстранился и начал движение, совершая равномерные и плавные толчки. Уильям извивался под быком и обвил его талию ногами и притягивая ближе к себе, желая ощущать обладателя темной магии ближе. Тот не отказывал напарнику в большем, лаская его тело и набирая темп. Толчки становились все быстрее и хаотичнее. С каждой минутой оргазм приближался, подталкивая обоих к максимальной точке удовольствия. Чувствуя это, Ями потянулся к члену Ванджанса и начал надрачивать, вслушиваясь уже в крики нижнего, что легонько царапал его спину, оставляя красные бороздки, которые еще долго будут заживать, и которые он будет прятать за перевязью. Когда как на теле Уильяма не осталось ни намека на прошедшую ночь. Единственное, что будет выдавать его ночное времяпровождение, это синяки под глазами, которые никто не увидит за маской и боль в пояснице, которую он будет скрывать. С непривычки это будет то еще испытание, но он все равно счастлив в данный момент. Он с любимым человеком и не с кем попало. Эта ночи принадлежит лишь им двоим.       Первым кончил Уильям. Так было всегда и скорее всего так и останется. Ями же еще был далек от разрядки, поэтому он продолжал движение уже в обессиленном и вялом теле. Ванджанс чувствовал себя вымотанным, но продолжал обнимать любовника за плечи, все еще дрожа от пережитого оргазма. Еще несколько толчков и Ями излился в тесное нутро с протяжным вдохом. Оба рвано дышали и пытались отдышаться. Сукехиро, немного придя в себя, тут же укрыл вечно холодного друга покрывалом. Конечно же оно не грело, но хотя бы создавало видимость тепла. Разморенный глава сильнейшего ордена положил голову на могучее плечо Ями и мгновенно провалился в сон, доверчиво потершись носом о ключицы того. Капитан быков еще долго лежал, гладя гладкую кожу Уильяма. Слушая его дыхание и ощущая тепло тела. Когда он еще сможет насладиться этим единением? Спать — это значит потерять часть времени, которую они могли бы провести вместе. Он не винил капитана в том, что тот уснул. Ответственности и заморочек у того было намного больше. К тому же весь день как на иголках. Нервная работенка, как ни взгляни.       У них есть время лишь до рассвета. Не больше не меньше. Сукехиро осторожно поднялся с кровати, оделся и вышел из дома на порог, садясь около реки. Ровно на тоже место, где он встретил Уильяма. Казалось, что все то, что произошло несколько ничтожных мгновений назад, было лишь больной фантазией. Но капитан точно знал, что в доме, завернутый в легкую простыню, лежит его друг, соперник и любовник. Как бы там ни было, но были именно в таких отношениях. Как бы это странно не звучало.       Невыносимо хотелось курить. Ями достал сигарету и поджег, не лишая себя удовольствия. Конечно же никто не одобрял этой привычки, но он не собирался изменять себе. Эта привычка была выжжена в нем, вычерчена и заклеймена настолько сильно, что легче было бы умереть чем отказаться от нее.       За спиной раздались шаги. Рядом с командиром пропащего отряда опустилось легкое тело, обнимающее его за талию. Он положил руку поверх чужих холодных и родных рук, ощущая, как на плечо опустилась голова, скрывающая половину лица маской.