Следы_иной_личности_

      Наступил следующий сложный день, Гарри с чувством потянулся и проснулся, сетуя на то, что забыл создать хоть какое-нибудь окно и ощущая себя в подземельях. Но даже из-за такого маленького промаха настроение не ухудшилось. Оно (настроение) однозначно было более теплое и яркое, нежели вчера. Мягкая кровать, в которой хотелось утонуть или уснуть и никогда не просыпаться, не то что его матрас в палатке. От всех этих удобств, вспоминались дни учебы, дни приключений и бед. А теперь он заперт, без возможности выйти из комнаты, походить, погулять…это угнетало, особенно для человека, семь лет жившего в высокой башне и бегавшего по огромному замку. Также нельзя забывать и последний год, когда он с друзьями бегал по лесу.       Гарри откинул голову на большую подушку и из приоткрытых век смотрел на спартанскую обстановку своей комнаты. Они здесь надолго, так почему же не сделать единственную личную комнату более красивой?       Гарри зажмурился и добавил к своей комнате пуфик, кресло, стол, вещи на столе, (авось прокатит), стул, ковер, картину, камин, дрова рядом с камином. Когда он снова открыл глаза, комната однозначно стала лучше и вещи на столе все же были. Тетрадь, ручка, карандаши и всякое такое, что было у него, когда он жил с Дурслями. Гарри легко спрыгнул с постели, и еще раз сладко потянувшись, пошел в только что созданный им душ, а затем переодеваться. Им всем повезло, что здесь можно было выдумать новую одежду, потому что иначе им пришлось бы не так сладко.       Он вышел из своей комнаты, боясь, что проснулся последним и все уже в сборе, однако единственная кто был в гостиной — это Гермиона. Комната, в которой они вчера начали читать книгу, снова поменялась. Видимо, дело рук Гермионы. Теперь комната больше напоминала кухню, нежели гостиную.       Гермиона сидела возле длинного стола, устроившись в кресле с книгой в руках. Гарри вздохнул с облегчением, когда понял, что книга не про него. Она пила что-то из кружки, вероятно, кофе, к которому пристрастилась. Увидев Гарри, она приветливо улыбнулась и произнесла: — Доброе утро, Гарри. Гарри кивнул и ответил: — Действительно, доброе. Не то, что вчера.       Гарри сел возле нее и тоже представил кружку кофе. Когда она появилась, он, к тому же, захотел сахарного печенья и фруктов. На стол с негромким звоном повалились печенья, Гермиона с вскриком отодвинулась от Гарри. А вот фрукты появились в тарелке. — Прости, что напугал. Я представил только кучу печенья, а тарелку забыл. — Ох, да ладно. Надо будет не забывать представлять тарелку, — весело произнесла Гермиона и вновь села читать книгу. Гарри представил тарелочку и положил в нее все печенюшки.       Через несколько минут из другой двери вышел Рон, потягиваясь и зевая, а еще чуть позже Джинни, вышедшая на удивление бодро. Они обсуждали какие-то простые вещи или вспоминали школу, смеялись над глупыми шутками и все казалось таким обычным и простым, будто они просто собрались в Хогвартсе, будто война закончилась, будто в жизни остались какие-то мелкие проблемы и все хорошо, но ничего этого не произошло. Медленно, но верно приходили и остальные, кто бодрым (Малфой), кто нет (Джордж и Фред), кто с улыбкой (Минерва), кто с муками на лице (Снейп). Когда все уселись и немного утолили первый голод, они все начали рассказывать друг другу последние новости, и кто, и как сюда попал. Гарри не стал им говорить о крестражах, боясь, что, если эту тему не поднимут в книгах, он сольет очень важную информацию своим врагам, которые могут все пересказать Темному Лорду, а тот получше перепрячет крестражи. Минерва Макоганагалл начала подробно рассказывать о том, как она появилась в этой комнате: — Я сидела в своем кабинете и проверяла работы студентов, когда кто-то постучался. Я разрешила войти и вновь продолжила проверять работы, но никто дверь не открыл и стука больше не было. Тогда я подошла к двери сама и открыла ее, собираясь спросить, кто там себе вообще такое себе позволяют. В этот момент вспыхнул золотистый свет, и очнулась я уже здесь лежа на полу. — У нас кстати… — …было очень похоже… Фред и Джордж решили вторыми рассказать их версию: — Мы сидели в Выручай-комнате… — …и возле нас внезапно… — …появился ураган!.. — …окутал нас и… — …потом тоже полыхнуло золотым! — Все это так странно, — тихо произнесла Джинни, — Кто же это все сделал? Не может же комната быть разумной? Или магия, живущая внутри нее, разумна и придумала всё это? — Шансов, что мы узнаем ответ, их почти нет, — ответил на вопросы Гарри и спросил, — А ты Джин, как появилась здесь?       Оказалось, что Джинни тоже была в Выручай-комнате, когда ее перенесло сюда. Профессор Снейп, не скрывая свое недовольствие и раздраженность рассказал, что в кабинете Зельеварения, посреди урока, его тоже окутала золотая дымка и телепортировала сюда. Малфой сказал, что это был как раз их урок и он тоже исчез в тот момент.       Еще немного поговорив и обсудив все самое важное на данный момент, они сели по своим креслам и достали злополучную книгу. Недовольство потихоньку исчезало, а интрига истории детства Гарри появлялась. И хотя его друзья знали, что жизнь до Хогвартса была не ахти, хотелось узнать поподробнее.  — Кто будет читать? — сдержанно спросила Гермиона. — Может быть Фред? — спросила Джинни. — А что это сразу Фред? — вскрикнул его близнец, — Может быть я хочу почитать. — Держи, — недоумевающе произнесла Джинни. — Эй, вообще-то мне предложили почитать, а не тебе! — А почему я должен отдавать тебе книгу? А? — Потому что я красивее и родился раньше. — Неправда, красивее я, а родился ты позже. Зато я шучу однозначно лучше. — Да как ты смеешь так прилюдно врать! Совесть не грызет? И все твои шутки… да ими ковырять грязь можно, настолько они не смешные и упаднические. — Ах ты! А у тебя веснушек больше, чем у меня, поэтому ты менее красивый! — Что? Многим девушкам больше нравлюсь я, как раз из-за веснушек! А у тебя руки больше и неуклюже, чем у меня! — Да я тебя, я тебя подушкой побью, — воскликнул Джодж и взял подушку. — Битва подушками! — крикнул Фред. — Может уже начнем? — тихо, но с угрозой спросил Снейп и парни еще немного побившись подушками, чинно сели. Читать сел все же Фред. — Глава 2. Исчезнувшее стекло.  — Почти десять лет прошло с того утра, когда Дурсль обнаружили на своем пороге невесть откуда взявшегося племянника, — Фред прервался, потом перечитал фразу про себя, а затем произнес, — Нет ну вы только послушайте! У них тут вообще нифига не изменилось. Так вот почему ты вырос таким пессимистичным, Гарри. А мы еще шутили над тобой, — грустно произнес Фред, но после строго взгляда от Минервы продолжил, — но Тисовая улица за это время почти не изменилась. Солнце вставало над теми же ухоженными садиками и освещало туже самую бронзовую четверку на входной двери дома Дурслей; оно пробиралось в гостиную, оставшуюся почти неизменной с того вечера, когда мистер Дурсль смотрел по телевизору пророческий выпуск новостей. Только стоящие на камине фотографии в рамках свидетельствовали о том, что с тех пор прошло немало времени. Десять лет назад на фотографиях было запечатлено нечто, напоминавшее большой розовый мяч в разноцветных чепчиках, но с тех пор Дадли Дурсль вырос, — Никогда не видел человека похожего в детстве на мяч! На мяч! — произнес Джордж и рассмеялся. — Да, братец, не такого мы ожидали, — сквозь редкий смех ответил Фред. — И вправду похоже на кузена, — с улыбкой проговорил Гарри. — Его что в детстве только кормили? Или он чем-то болел? Ведь дети обычно много бегают, прыгают, спортом занимаются, да те же детские драки, — воскликнула в немом изумлении Гермиона, которая не видела его кузена в лицо.  — и теперь на фотографиях был крупный светловолосый мальчик, сидящий на своем первом велосипеде, кружащийся на ярмарочной карусели, играющий с отцом в компьютерные игры, мальчик в объятиях целующей его матери. Однако ничто на этих фотографиях не говорило о том, что в доме живет еще один ребенок. Снейп поднял бровь и саркастически спросил: — Что, наша знаменитость, недостойные родственники не могут уже и сфотографировать вас? — Профессор Снейп, просто Поттер уже знал, что в будущем у него будет Криви, к чему ему какие-то жалкие родственники. — Ах, Малфой. Как это мило с твоей стороны попытаться понять причину того, что меня нет на этой фотографии, но если бы ты и профессор Снейп не перебивали Фреда, то узнали бы все куда быстрее, — издевательски протянул Гарри, ежась, будто ему холодно. Теперь все узнают про его бедную жизнь.  — Тем не менее Гарри Поттер все еще жил здесь, и в настоящий момент он крепко спал, хотя спать ему оставалось недолго. Тетя Петунья уже проснулась и подходила к его двери, и через мгновение утреннюю тишину прорезал ее пронзительный визгливый голос: — Подъем! Вставай! Поднимайся! Гарри вздрогнул и проснулся. Тетя продолжала барабанить в дверь. — Живо! — провизжала она. Гермиона поморщилась, представив такую картину и осторожно спросила: — И так было каждый день? Гарри кивнул и Грейнджер прошептала: — Ужас… У меня был бы нервный тик, если бы я так просыпалась каждый день каждого утра.  — Гарри услышал ее удаляющиеся шаги, а затем до него донесся звук плюхнувшейся на плиту сковородки. Он перевернулся на спину и попытался вспомнить, что же ему снилось. Это был хороший сон. В этом сне он летел по воздуху на мопеде. У него было странное ощущение, что когда-то он уже видел этот сон. — Ты что, все помнил? — Потрясенно спросил Рон. Все остальные, даже Снейп, заинтересованно смотрели на Поттера. — Не знала, что у тебя такая хорошая память, — вставила слово Джинни. — Нет, она точно у него нехорошая. Ну или Гарри просто все плохо учил! — воскликнула Гермиона. — Эй! Я не настолько низко пал, чтобы ты так обо мне считала! — шутя ответил Гарри, а потом серьезно ответил, — Немного. Только вот это и зеленую вспышку. На третьем курсе я вспомнил еще многое… Но вы наверное это прочитаете. Тут все слишком детально описано. Джинни и Рон кивнули.  — Тетя вернулась к его двери. — Ты что, еще не встал? — настойчиво поинтересовалась она. — Почти, — уклончиво ответил Гарри. — Шевелись побыстрее, я хочу, чтобы ты присмотрел за беконом. И смотри, чтобы он не подгорел, — сегодня день рождения Дадли, и все должно быть идеально. В ответ Гарри застонал. — Что ты там говоришь? — рявкнула тетя из-за двери. — Нет, ничего. Ничего… День рождения Дадли — как он мог забыть? Фред остановился. Он серьезно посмотрел на Гарри и спросил: — Ты что, с ума сошел? Гарри в недоумении смотрел на него, а потом робкая улыбка поползла по его лицу. — Ты собрался праздновать его день рождения? Гарри рассмеялся. — Вовсе нет, просто… читай дальше.  — Гарри медленно выбрался из постели и огляделся в поисках носков. Он обнаружил их под кроватью и, надевая, стряхнул ползающего по ним паука. — Фу… Пауки, Гарри, ты что вообще там не убирался? — Спросил Рон, кривясь от отвращения и ужаса.  — Гарри привык к паукам — их было много в чулане под лестницей, а именно в чулане было его место. — О господи! — воскликнула в ужасе Гермиона. — Ты нам этого не говорил! — сказал Рон, нахмурившись. — Гарри… — печально произнесла Джинни. — Почему вы не говорили мне об этом, мистер Поттер? — грустно спросила Минерва. — Я спрашивал у Дамблдора, можно ли остаться в Хогвартсе, но… Снейп нахмурился и… промолчал, за что Гарри был ему благодарен, потому что если бы он продолжил что-то говорить, то, возможно, была бы драка. — Почему ты нам об этом не говорил? — тихо спросила Джинни. — Наверное, потому что у вас была бы такая реакция. Давайте продолжим, а подводить итоги будем в конце книги.  — Одевшись, он пошел на кухню. Весь стол был завален приготовленными для Дадли подарками. Похоже, что Дадли подарили новый компьютер, который тот так хотел, еще один телевизор и гоночный велосипед — это не говоря обо всем прочем. Фред и Джордж присвистнули. Гермиона удивленно вскинула брови. Джинни и Рон, не понимавшие большинство маггловских терминов, смотрели на всех с недоумением. Для Гарри оставалось загадкой, почему Дадли хотел гоночный велосипед, ведь кузен был очень толстым и ненавидел физические упражнения — хотя отлупить кого-нибудь он был совсем не против. Любимой «грушей» Дадли был Гарри, но Дадли далеко не всегда удавалось поймать кузена. Хотя поверить в то, что Гарри мог быстро бегать, было довольно сложно. Возможно, именно жизнь в темном чулане привела к тому, что Гарри выглядел меньше и слабее своих сверстников. К тому же он казался еще меньше и тоньше, чем был на самом деле, потому что ему приходилось донашивать старые вещи Дадли, а Дадли был раза в четыре крупнее его, так что одежда висела на Гарри мешком. У Гарри было худое лицо, острые коленки, черные волосы и ярко-зеленые глаза. Он носил круглые очки, заклеенные скотчем и только благодаря этому не разваливающиеся — Дадли сломал их, ударив Гарри по носу. Снейп чуть задумчиво глянул на Гарри. Тот, перехватив его взгляд, отвернулся. Единственное, что Гарри нравилось в собственной внешности — это тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. — Нравился? — Ну, тогда да… Это сейчас я его ненавижу, Рон. Шрам был у него с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который он задал тете Петунье, был как раз о том, откуда у него взялся этот шрам. —Ты получил его в автокатастрофе, в которой погибли твои родители, — отрезала тетя. — И не приставай ко мне со своими вопросами. «Не приставай ко мне со своими вопросами» — это было первое правило, которому он должен был следовать, чтобы жить в мире с Дурслями. Когда Гарри переворачивал подрумянившиеся ломтики бекона, в кухню вошел дядя Вернон. — Причешись! — рявкнул он вместо утреннего приветствия. Примерно раз в неделю дядя Вернон смотрел на Гарри поверх газеты и кричал, что племянника надо подстричь. Наверное, Гарри стригли чаще, чем остальных его одноклассников, но это не давало никакого результата, потому что его волосы так и торчали во все стороны, к тому же они очень быстро отрастали. Снейпа передернуло от воспоминания о Джеймсе, который был с такой же внешностью. Макгонагалл же слегка улыбнулась, чувствуя ностальгию. К моменту когда на кухне появились Дадли и его мать, Гарри уже вылил на сковородку яйца и готовил яичницу с беконом. Дадли как две капли воды походил на своего папашу. У него было крупное розовое лицо, почти полностью отсутствовала шея, маленькие глаза были водянисто-голубыми, а густые светлые волосы аккуратно лежали на большой жирной голове. Тетя Петунья часто твердила, что Дадли похож на маленького ангела, а Гарри говорил про себя, что Дадли похож на свинью в парике. Близнецы и Рон рассмеялись, Джинни подавила порыв смеха, а Гермиона дернула уголками губ. Гарри с трудом расставил на столе тарелки с яйцами и беконом — там почти не было свободного места. Дадли в это время считал свои подарки. А когда закончил, лицо его вытянулось. — Тридцать шесть, — произнес он грустным голосом, укоризненно глядя на отца и мать. — Это на два меньше, чем в прошлом году. Снейп невольно вскинул брови, а Джинни приоткрыла рот от удивления. — Дорогой, ты забыл о подарке от тетушки Мардж, он здесь, под большим подарком от мамы и папы! — поспешно затараторила тетя Петунья. — Ладно, но тогда получается всего тридцать семь. — Лицо Дадли покраснело. Гарри, сразу заметив, что у Дадли вот-вот приключится очередной приступ ярости, начал поспешно поглощать бекон, опасаясь, как бы кузен не перевернул стол. Тетя Петунья, очевидно, тоже почувствовала опасность. — Мы купим тебе еще два подарка, сегодня в городе. Как тебе это, малыш? Еще два подарочка. Ты доволен? Дадли задумался. Похоже, в голове его шла какая-то очень серьезная и сложная работа. Наконец он открыл рот. — Значит… — медленно выговорил он. — Значит, их у меня будет тридцать… тридцать… — Тридцать девять, мой сладенький, — поспешно вставила тетя Петунья. — Боже… — А-а-а! — Уже привставший было Дадли тяжело плюхнулся обратно на стул. — Тогда ладно… Дядя Верной выдавил из себя смешок. — Этот малыш своего не упустит — прямо как его отец. Вот это парень! — Он взъерошил волосы на голове Дадли. — Да уж… Все магглы такие? — спросил Рон. Гарри заторопился объяснить: — Нет, конечно. Это только мне такие попались… Тут зазвонил телефон, и тетя Петунья метнулась к аппарату. А Гарри и дядя Вернон наблюдали, как Дадли разворачивает тщательно упакованный гоночный велосипед, видеокамеру, самолет с дистанционным управлением, коробочки с шестнадцатью новыми компьютерными играми и видеомагнитофон. Гермиона покачала головой. Дадли срывал упаковку с золотых наручных часов, когда тетя Петунья вернулась к столу вид у нее был разозленный и вместе с тем озабоченный. — Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу. Она не сможет взять этого. Тетя махнула рукой в сторону Гарри. Рот Дадли раскрылся от ужаса, а Гарри ощутил, как сердце радостно подпрыгнуло у него в груди. Каждый год в день рождения Дадли Дурсли на целый день отвозили сына и его друга в Лондон, а там водили их на аттракционы, в кафе и в кино. Гарри же оставляли с миссис Фигг, сумасшедшей старухой, жившей в двух кварталах от Дурслей. Гарри ненавидел этот день. Весь дом миссис Фигг насквозь пропах кабачками, а его хозяйка заставляла Гарри любоваться фотографиями многочисленных кошек, живших у нее в разные годы. — И что теперь? — злобно спросила тетя Петунья, с ненавистью глядя на Гарри, словно это он все подстроил. Гарри знал, что ему следует пожалеть миссис Фигг и ее сломанную ногу, но это было непросто, потому что теперь целый год отделял его от того дня, когда ему снова придется рассматривать снимки Снежинки, мистера Лапки и Хохолка. —Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя. — Не говори ерунды, Вернон. Мардж ненавидит мальчишку. Дурсли часто говорили о Гарри так, словно его здесь не было или словно он был настолько туп, что все равно не мог понять, что речь идет именно о нем. — А как насчет твоей подруги? Забыл, как ее зовут… Ах, да, Ивонн. — Она отдыхает на Майорке, — отрезала тетя Петунья. — Вы можете оставить меня одного, — вставил Гарри, надеясь, что его предложение всем понравится и он наконец посмотрит по телевизору именно те передачи, которые ему интересны, а может быть, ему даже удастся поиграть на новом компьютере Дадли. Вид у тети Петуньи был такой, словно она проглотила лимон. — И чтобы мы вернулись и обнаружили, что от дома остались одни руины? — прорычала она. — Но я ведь не собираюсь взрывать дом, — возразил Гарри, но его уже никто не слушал. Джордж посмеялся. — Мы бы на твоем месте как раз это и сделали бы! — синхронно сказали близнецы Уизли. Гарри фыркнул, зная их характер. — Может быть… — медленно начала тетя Петунья. — Может быть, мы могли бы взять его с собой… и оставить в машине у зоопарка… — Я не позволю ему сидеть одному в моей новой машине! — возмутился дядя Вернон. Дадли громко разрыдался. То есть на самом деле он вовсе не плакал, последний раз настоящие слезы лились из него много лет назад, но он знал, что стоит ему состроить жалобную физиономию и завыть, как мать сделает для него все, что он пожелает. — Дадли, мой маленький, мой крошка, пожалуйста, не плачь, мамочка не позволит ему испортить твой день рождения! — вскричала миссис Дурсль, крепко обнимая сына. — Я… Я не хочу… Не хоч-ч-чу, чтобы он ехал с нами! — выдавил из себя Дадли в перерывах между громкими всхлипываниями, кстати, абсолютно фальшивыми. — Он… Он всегда все по-по-портит! Гермиона поморщилась. — Фред, не читай с такой интонацией! Гарри рассмеялся. — А по-моему, очень похоже… Миссис Дурсль обняла Дадли, а тот высунулся из-за спины матери и, повернувшись к Гарри, состроил отвратительную гримасу. В этот момент раздался звонок в дверь. — О господи, это они! — В голосе тети Петуньи звучало отчаяние. Через минуту в кухню вошел лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, вместе со своей матерью. Пирс был костлявым мальчишкой, очень похожим на крысу. Именно он чаще всего держал жертв Дадли, чтобы они не вырывались, когда Дадли будет их лупить. Увидев друга, Дадли сразу прекратил свой притворный плач. Полчаса спустя Гарри, не смевший поверить в свое счастье, сидел на заднем сиденье машины Дурслей вместе с Пирсом и Дадли и впервые в своей жизни ехал в зоопарк. Тетя с дядей так и не придумали, на кого его можно оставить. Но прежде чем Гарри сел в машину, дядя Вернон отвел его в сторону. — Я предупреждаю тебя! — угрожающе произнес он, склонившись к Гарри, и лицо его побагровело. — Я предупреждаю тебя, мальчишка, если ты что-то выкинешь, что угодно, ты просидишь в своем чулане взаперти до самого Рождества! —Я буду хорошо себя вести! — пообещал Гарри. — Честное слово… Но дядя Вернон не поверил ему. Ему никто никогда не верил. Проблема заключалась в том, что с Гарри часто приключались довольно странные вещи, и было бесполезно объяснять Дурслям, что он тут ни при чем. — Магические выбросы? Гарри кивнул. Однажды тетя Петунья заявила, что ей надоело, что Гарри возвращается из парикмахерской в таком виде, словно вовсе там не был. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала его почти налысо, оставив лишь маленький хохолок на лбу, чтобы, как она выразилась, «спрятать этот ужасный шрам». Дадли весь вечер изводил Гарри глупыми насмешками, и Гарри не спал всю ночь, представляя себе, каким посмешищем он станет в школе, где над ним и так издевались из-за мешковатой одежды и заклеенных скотчем очков. Однако на следующее утро он обнаружил, что его волосы снова успели отрасти и выглядит он точно также, как выглядел до того, как тетя Петунья решила его подстричь. За это ему запретили целую неделю выходить из чулана, хотя он пытался заверить Дурслей, что понятия не имеет, почему волосы отросли так быстро. В другой раз тетя Петунья пыталась заставить его надеть старый джемпер Дадли — ужасный, просто отвратительный джемпер, коричневый с оранжевыми кругами. Чем больше усилий она прикладывала, чтобы натянуть джемпер на Гарри, тем меньше он становился, и, в конце концов, съежился настолько, что с трудом налез бы на куклу, но уж никак не на Гарри. К счастью, тетя Петунья решила, что джемпер сел после стирки, и Гарри избежал наказания. Был еще случай, когда Гарри натерпелся неприятностей из-за того, что его заметили на крыше школьной столовой. В тот день Дадли и его компания, как обычно, гонялись за Гарри, который пытался от них ускользнуть, и в какой-то момент он, к собственному удивлению — и к удивлению всех остальных, — оказался на трубе. — На трубе? — удивленно воскликнули все. — Ты, что, смог трансгрессировать? — Как? — Я не знаю… Не задумывался об этом. Классная руководительница Гарри послала Дурслям гневное письмо, в котором написала, что он лазает по крыше школы. Гарри пытался объяснить дяде Вернону что он всего лишь хотел перепрыгнуть через мусорные баки, стоявшие за столовой, и сам не понял, как оказался на крыше, но тот молча запер его в кладовке и ушел. Самому себе Гарри объяснил, что, когда он прыгал через баки, его подхватил порыв ветра — потому так все и получилось. Драко чуть насмешливо посмотрел на Гарри. Но сегодня все должно было пойти просто отлично. Гарри даже не жалел о том, что находится в компании Дадли и Пирса, — ведь ему посчастливилось провести день не в школе, не в чулане и не в пропахшей кабачками гостиной миссис Фигг. А за такую возможность Гарри готов был дорого заплатить. .Всю дорогу дядя Вернон жаловался тете Петунье на окружающий мир. Он вообще очень любил жаловаться: на людей, с которыми работал, на Гарри, на совет директоров банка, с которым была связана его фирма, и снова на Гарри. Банк и Гарри были его любимыми — то есть нелюбимыми — предметами. Однако сегодня главным объектом претензий дяди Вернона стали мопеды. — Носятся как сумасшедшие, вот мерзкое хулиганье! — проворчал он, когда их обогнал мопед. Упоминание о мопедах чуть кольнуло в сердце Гарри. Сириус… — А мне на днях приснился мопед, — неожиданно для всех, включая себя самого, произнес Гарри, вдруг вспомнив свой сон. — Он летел по небу. Джинни вздохнула. — Зачем ты им сказал? Гарри ухмыльнулся. Дядя Вернон чуть не въехал в идущую впереди машину. К счастью, он успел затормозить, а потом рывком повернулся к Гарри — его лицо напоминало гигантскую свеклу с усами. — МОПЕДЫ НЕ ЛЕТАЮТ! — проорал он. Дадли и Пирс дружно захихикали. — Да, я знаю, — быстро сказал Гарри. — Это был просто сон. Он уже пожалел, что открыл рот. Дурсли терпеть не могли, когда он задавал вопросы, но еще больше они ненавидели, когда он говорил о чем-то странном, и не имело значения, был ли это сон или он увидел что-то такое в мультфильме. Дурсли сразу начинали сходить с ума, словно им казалось, что это его собственные идеи. Совершенно лишние и очень опасные идеи. Воскресенье выдалось солнечным, и в зоопарке было полно людей. На входе Дурсли купили Дадли и Пирсу по большому шоколадному мороженому, а Гарри достался фруктовый лед с лимонным вкусом — и то только потому, что они не успели увести его от прилавка, прежде чем улыбающаяся мороженщица, обслужив Дадли и Пирса, спросила, чего хочет третий мальчик. Но Гарри и этому был рад, он с удовольствием лизал фруктовый лед, наблюдая за чешущей голову гориллой, — горилла была вылитый Дадли, только с темными волосами. Близнецы ухмыльнулись. — Согласны. — А вы откуда его знаете? — строго спросила Макгонагалл. — Да тут… — Был один… — Случай… У Гарри давно не было такого прекрасного утра. Правда, он был настороже и старался держаться чуть в стороне от Дурслей, потому что к полудню заметил, что Дадли и Пирсу уже надоело смотреть на животных, а значит, они могут решить заняться своим любимым делом — попытаться избить его. Но пока все обходилось. Они пообедали в ресторанчике, находившемся на территории зоопарка. А когда Дадли закатил истерику по поводу слишком маленького куска торта, дядя Вернон заказал ему кусок побольше, а остатки маленького достались Гарри. Впоследствии Гарри говорил себе, что начало дня было чересчур хорошим для того, чтобы таким же оказался и его конец. После обеда они пошли в террариум. Там было прохладно и темно, а за освещенными окошками прятались рептилии. Там, за стеклами, ползали и скользили по камням и корягам самые разнообразные черепахи и змеи. Гарри чуть вздрогнул. Змеи… Его первый разговор со змеей. Гарри было интересно абсолютно все, но Дадли и Пирс настаивали на том, чтобы побыстрее пойти туда, где живут ядовитые кобры и толстенные питоны, способные задушить человека в своих объятиях. — Вот бы их задушили, — тихо прошептал Джордж. Фред утвердительно кивнул. Дадли быстро нашел самую большую в мире змею. Она была настолько длинной, что могла дважды обмотаться вокруг автомобиля дяди Вернона, и такой сильной, что могла раздавить его в лепешку, но в тот момент она явно была не в настроении демонстрировать свои силы. А если точнее, она просто спала, свернувшись кольцами. Дадли прижался носом к стеклу и стал смотреть на блестящие коричневые кольца. — Пусть она проснется, — произнес он плаксивым тоном, обращаясь к отцу. Дядя Верной постучал по стеклу, но змея продолжала спать. — Давай еще! — скомандовал Дадли. Дядя Вернон забарабанил по стеклу костяшками кулака, но змея не пошевелилась. — Мне скучно! — завыл Дадли и поплелся прочь, громко шаркая ногами. Гарри встал на освободившееся место перед окошком и уставился на змею. Он бы не удивился, если бы оказалось, что та умерла от скуки, ведь змея была абсолютно одна, и ее окружали лишь глупые люди, целый день стучавшие по стеклу, чтобы заставить ее двигаться. Это было даже хуже, чем жить в чулане, единственным посетителем которого была тетя Петунья, барабанящая в дверь, чтобы тебя разбудить. По крайней мере, Гарри мог выходить из чулана и бродить по всему дому. Внезапно змея приоткрыла свои глаза-бусинки. А потом очень, очень медленно подняла голову так, что та оказалась вровень с головой Гарри. Змея ему подмигнула. Некоторые в недоумении смотрели на чтеца, а точнее на книгу. Гарри смотрел на нее, выпучив глаза. Потом быстро оглянулся, чтобы убедиться, что никто не замечает происходящего, — к счастью, вокруг никого не было. Он снова повернулся к змее и тоже подмигнул ей. Змея указала головой в сторону дяди Вернона и Дадли и подняла глаза к потолку. А потом посмотрела на Гарри, словно говоря: «И так каждый день». — Я понимаю, — пробормотал Гарри, хотя и не был уверен, что змея слышит его через толстое стекло. — Наверное, это ужасно надоедает. — Ты что просто взял и заговорил с ней? — Ага… Змея энергично закивала головой. — Кстати, откуда вы родом? — поинтересовался Гарри. Змея ткнула хвостом в висевшую рядом со стеклом табличку, и Гарри тут же перевел взгляд на нее. — «Боа констриктор, Бразилия», — прочитал он. — Наверное, там было куда лучше, чем здесь? Боа констриктор снова махнул хвостом в сторону таблички, и Гарри прочитал: «Данная змея родилась и выросла в зоопарке». — А понимаю, значит, вы никогда не были в Бразилии? Змея замотала головой. В этот самый миг за спиной Гарри раздался истошный крик Пирса, Гарри и змея подпрыгнули от неожиданности. — ДАДЛИ! МИСТЕР ДУРСЛЬ! СКОРЕЕ СЮДА, ПОСМОТРИТЕ НА ЗМЕЮ! ВЫ НЕ ПОВЕРИТЕ, ЧТО ОНА ВЫТВОРЯЕТ! — Господи, Фред! Перестань кричать. Джордж посмеялся. Через мгновение, пыхтя и отдуваясь, к окошку приковылял Дадли. — Пошел отсюда, ты, — пробурчал он, толкнув Гарри в ребро. Гарри, не ожидавший удара, упал на бетонный пол. Последовавшие за этим события развивались так быстро, что никто не понял, как это случилось: в первое мгновение Дадли и Пирс стояли, прижавшись к стеклу, а уже через секунду они отпрянули от него с криками ужаса. Гарри сел и открыл от удивления рот — стекло, за которым сидел удав, исчезло. Огромная змея поспешно разворачивала свои кольца, выползая из темницы, а люди с жуткими криками выбегали из террариума. Гарри готов был поклясться, что, стремительно проползая мимо него, змея отчетливо прошипела: — Бразилия — вот куда я отправлюсь… С-с-спасибо, амиго… Некоторые до сих пор были изумлены, кто-то уже рассмеялся от комментария удава. Владелец террариума был в шоке. — Но тут ведь было стекло, — непрестанно повторял он. — Куда исчезло стекло? Директор зоопарка лично поднес тете Петунье чашку крепкого сладкого чая и без устали рассыпался в извинениях. Пирс и Дадли были так напуганы, что несли жуткую чушь. — Как и всегда, — усмехнулся Гарри. Гарри видел, как змея, проползая мимо них, просто притворилась, что хочет схватить их за ноги, но когда они уже сидели в машине дяди Вернона, Дадли рассказывал, как она чуть не откусила ему ногу, а Пирс клялся, что она пыталась его задушить. Но самым худшим для Гарри было то, что Пирс наконец успокоился и вдруг произнес: — А Гарри разговаривал с ней — ведь так, Гарри? Дядя Вернон дождался, пока за Пирсом придет его мать, и только потом повернулся к Гарри, которого до этого старался не замечать. Он был так разъярен, что даже говорил с трудом. — Иди… в чулан… сиди там… никакой еды. — Это все, что ему удалось произнести, прежде чем он упал в кресло и прибежавшая тетя Петунья дала ему большую порцию бренди. — За что в чулан-то? — возмутился Джордж. Много позже, лежа в темном чулане, Гарри пожалел, что у него нет часов. Он не знал, сколько сейчас времени, и не был уверен в том, что Дурсли уже уснули. Он готов был рискнуть и выбраться из чулана на кухню в поисках какой-нибудь еды, но только если они уже легли. Гарри думал о том, что прожил у Дурслей почти десять лет, полных лишений и обид. Он жил у них почти всю свою жизнь, с самого раннего детства, с тех самых пор, когда его родители погибли в автокатастрофе. Он не помнил ни самой катастрофы, ни того, что он тоже был в той машине. Иногда, часами лежа в темном чулане, он пытался хоть что-то извлечь из памяти, и перед его глазами вставало странное видение: ослепительная вспышка зеленого света и обжигающая боль во лбу. — Оно? — спросила Джинни. — Да. Видимо, это случилось именно во время аварии, хотя он и не мог объяснить, откуда там взялся зеленый свет. Теперь уже возмутилась Макгонагалл. — Это же нужно такое придумать! И своих родителей он тоже не мог вспомнить. Тетя и дядя никогда о них не рассказывали, и, разумеется, ему было запрещено задавать вопросы. Фотографии его родителей в доме Дурслей отсутствовали. — Зато теперь есть, — поддержал друга Рон. Гарри слегка улыбнулся, вспоминая лица родителей. Когда Гарри был младше, он часто мечтал о том, как в доме Дурслей появится какой-нибудь его родственник, далекий и неизвестный, и заберет его отсюда. Но этого так и не произошло — его единственными родственниками были Дурсли, — и Гарри перестал мечтать об этом. Но иногда ему казалось — или ему просто хотелось в это верить, — что совершенно незнакомые люди ведут себя так, словно хорошо его знают. Надо признать, это были очень странные незнакомцы. Однажды, когда они вместе с тетей Петуньей и Дадли зашли в магазин, ему поклонился крошечный человечек в высоком фиолетовом цилиндре. Тетя Петунья тут же рассвирепела, злобно спросила Гарри, знает ли он этого коротышку, а потом схватила его и Дадли и выбежала из магазина, так ничего и не купив. А как-то раз в автобусе ему весело помахала рукой безумная с виду женщина, одетая во все зеленое. А недавно на улице к нему подошел лысый человек в длинной пурпурной мантии, пожал ему руку и ушел, не сказав ни слова. И что самое загадочное, эти люди исчезали в тот момент, когда Гарри пытался повнимательнее их рассмотреть. Так что, если не считать этих загадочных незнакомцев, у Гарри не было никого — и друзей у него тоже не было. В школе все знали, что Дадли и его компания ненавидят этого странного Гарри Поттера, вечно одетого в мешковатое старье и разгуливающего в сломанных очках, а с Дадли предпочитали не ссориться. В общем, Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким еще долгие годы. Много-много лет… Фред захлопнул книгу и положил на стол. Все немного помолчали. — Знаете, нам — детям из волшебных семей, рассказывали как Гарри Поттер хорошо живет. Теперь же я понимаю, насколько все ошибались, — сказал Драко. Кроме учителей, все смотрели на него удивленно. Не каждый день услышишь что-то подобное от Малфоя. Через несколько минут Гарри произнес, обращаясь к Драко: — Предлагаю забыть все что между нами было. Можем начать все заново. Я понимаю, что сейчас непростое время и мы на разных сторонах. Но мы можем помочь тебе. Возможно, мы смогли бы обеспечить убежище твоей семье, до уничтожения Волан-Де-Морта. Драко огорченно покачал головой. — Это невозможно. Гарри усмехнулся. — Что именно? Убежище или уничтожение Лорда? — И то, и другое. Гарри неуверенно посмотрел на друзей. — Вообще-то, возможно… Мы нашли способ, но пока не можем о нем рассказать. Макгонагалл и Снейп прислушались к ним. Гарри, конечно, не доверял Снейпу. Поэтому он чуть опасливым взглядом посмотрел на профессора. Тот усмехнулся. — Не волнуйтесь. Я на вашей стороне. Гарри глянул на непроницаемые глаза Снейпа. Казалось, что профессор не врет. Но кто знает? Гарри ему не поверил. — Ладно, просто скажу, что мы нашли способ. Гарри посмотрел на Драко. — Что скажешь? Драко чуть помолчал. — Ладно. Я согласен с вами дружить, но сейчас оставляю нейтральную сторону. А если Темный Лорд погибнет… То тогда будем друзьями. Гарри согласно кивнул. Джордж поднял бровь. — Межсопернические переговоры окончены? Все улыбнулись. — Да, давайте читать третью главу… Джордж сел за стол и открыл третью главу… — Глава 3. ПИСЬМА НЕВЕСТЬ ОТ КОГО.