Восход

Между веток порхнула ранняя птица. Высокое окно пропускало в роскошно обставленную спальню теплые лучи раннего летнего солнца, заливая светом дорогую мебель, гладкий пол и занятую двумя молодыми людьми постель. Худые изящные пальцы бережно занимались спутавшимся после сна клоком густых волос и лишь затем аккуратно пропустили их сквозь зубчики изысканного гребня. Парень подхватывает соседние, пышущие легким запахом трав пряди и так же тщательно и бережно расчесывает их, стараясь не доставить дискомфорт замершему в ожидании человеку. Заметив несколько длинных локонов, спадающих на плечо «юной госпожи», адепт ордена Гусу Лань, заправил их юноше за ухо, чтобы позаботиться и о них. Он задумчиво осмотрел спускающиеся по лопаткам волосы и, повинуясь желанию перемен, подхватил ранее прибранный за спину локон, чтобы, отложив гребень в сторону, приняться заплетать тонкую косу. Привычная же вертлявость обычно энергичного парня, будто сошла на нет. Полностью отдавшись в чужие руки, под приятными поглаживаниями он непозволительно расслабился, выпустил поводья безконтрольного гнева и раздражения, поселив хоть на короткий срок в своей голове чувство умиротворения. — Когда вы отправляетесь в путь? — с явным безразличием уточнил Цзинь Лин, но А-Юань, поднаторев в различии его истинных чувств на совместных ночных охотах, с легкостью вычислил в этом тоне лишь наигранность — ему для этого и не нужно было видеть чужого лица. Юношеский максимализм, увы, все еще давил Жуланю на горло. — Вопрос с кражей артефактов из нашего ордена решился еще вчера. Так что мы уйдем вскоре после пробуждения учителя Вэя, — мягко улыбнулся тот, и от его чуткого слуха не уходит тихий вздох. Гордо расправленные плечи в желтых одеждах, словно наполнившись тоской, еле заметно опустились вниз. Лань Юань поспешил добавить: — Но он обычно поднимается с постели не раньше, чем наступит позднее утро. Юноша заканчивает плести косу и закрепляет высокий хвост золотой заколкой, отмечая, как новому главе ордена Ланьлин Цзинь в миг вернулось его благородство. То ли дело было в, наконец, завершенном образе, то ли на него возымели эффект слова о том, что прославленный старейшина И Лин предпочитает игнорировать ранний подъем. — Я закончил, — оповещает Сычжуй и только хочет подняться, чтобы вернуть гребень в шкатулку, как его запястье цепко сжимают пальцы обернувшегося Цзинь Лина, не дав и соскочить с мягкой кровати на пол. — Останься, — просит он. Юань хочет ответить, что вовсе не собирался уходить, но вместо этого награждает парня лучезарной улыбкой — такой донельзя трогательный момент приятно затронул сокровенные струны его души. Сломившись под столь теплым взглядом, Цзинь Лин сначала смятенно опустил глаза, а после и вовсе отвернул голову, выпустив руку из захвата. — Не то чтобы мне было не все равно, — заносчиво дополняет он. Такая напускная высокомерность в контрасте с принявшими легкий алый оттенок ушами забавляет и даже в какой-то степени умиляет. Сычжуй, засмотревшись на не получившую достаточного внимания челку Жуланя, неосознанно, из чистого порыва довести внешний вид Цзинь Лина до совершенства, тянет к ней руку, чтобы поправить. Сделать последний штрих. В этот момент на Юаня вскидываются удивленные (очевидно, такой жест был неожиданным) янтарные глаза, но парень не отстраняется и даже и слова не произносит против. Юноша в белых одеждах отводит волосы немного в сторону и, словно завороженный, в неком особенном, интимном жесте пробегает кончиками пальцев вдоль его скулы. Сычжуй склоняется ближе, их горячее дыхание переплетается, дрожащие ресницы опускаются, скрывая стыдливый взор. Миг, показавшийся вечностью, и одних мягких губ робко касаются другие, оставляя на них легкий, совсем по-детски невинный поцелуй. Пальцы Юаня сжимают гребень так, что его зубчики впиваются в ладонь до боли, но он игнорирует это, отдав волю многим невысказанным чувствам, копящимся день за днем, наполняющим чашу терпения каплей за каплей. И, кажется, к этому солнечному утру она заполнилась доверху, затопив жгучим теплом пустившееся вскачь сердце и легкие (от того же стало так трудно дышать, да?). Один неловкий, неуверенный поцелуй сменялся другим — с каждым разом более настойчивым и смелым, и только они начали терять ту самую нотку целомудрия, а руки забрались под верхние одеяния, как в дверь спальни кто-то вежливо постучал. Оба тут же расцепили объятия и расселись по разным сторонам кровати, не смея поднять на друг друга глаз. — Господин Цзинь, — раздался ровный мужской голос, — Ваш дядя прибыл и просит Вас немедленно выйти к нему. — С-сейчас буду, — дрогнувшим голосом бросил в ответ Жулань. Мужчина, посчитав свой долг выполненным, направился дальше по своим обязанностям. Они молча прислушались к тому, как стихают в коридоре отдаляющиеся шаги. Неловкую тишину разрывало лишь тяжелое дыхание. — Мне нужно идти! — резко подскакивает густо краснеющий юноша и выбегает из своей комнаты. Юань коснулся своих еще пылающих губ кончиками подрагиваюших от волнения пальцев и ярко зарделся. За высоким окном роскошной спальни послышалось щебетание ранних птиц.