Тёмное место.

Люди всегда говорят, что из любой ситуации есть выход, но так ли это? Всегда ли есть тот самый спасительный круг из глубокого моря разнообразных человеческих проблем? Никто не задумывался насколько разные бывают условия, так что нельзя точно сказать, если выход из паутины вопросов и тех неразберих, в которых тонут миллионы людей, так и не находя спасительного ключа от той самой двери. Лэнс бежал не оглядываясь и роняя слёзы. Он снова бросает дорогого ему человека так и не попытавшись разобраться во всей ситуации, и хотя бы капельку помочь, от одной этой мысли сердце рвётся в клочья, словно ненужный клочок бумаги, и так же отправляется в мусорку, чей-то жестокой рукой. Через минут десять непрерывного бега Макклейн, наконец, оказывается на дороге и останавливается, дабы перевести дыхание. Он оборачивается даже с какой-то надеждой на то, что Кит всё же успокоился и последовал за ним, но никого среди густых деревьев не было. Голубоглазый судорожно вздохнул, он ведь мог остаться с ним, придумать что-нибудь, что угодно, но только не бросать его, но бежать назад уже вряд-ли был смысл и поэтому парень медленными шагами пошёл к своему дому. Макклейн шёл настолько медленно и тихо, что ни одна половица не издала ни звука, казалось, даже сам Лэнс не был живым сейчас, а лишь тенью, скользящей по дому в свою комнату. Когда же он оказался там, он как был упал на постель и уставился всё ещё мокрыми от слёз глазами в окно, где стояла непроглядная тьма ночи, парень сам не заметил, как уснул полный мыслей о Ките. Кит оказался дома только под утро, весь грязный и измученный, он тенью проскользнул мимо кухни, где уже возилась Кролия и гостиной, где восседал в кресле Коливан, и прошёл в ванну. Закрыв за собой дверь, парень скинул испачканную и помятую одежду и забрался в душ, включая ледяную воду и стоя под сильным напором. Таким образом он хотел охладиться и освежить в край запутавшиеся мысли. Сегодня ночью он убил целую семью в доме на Аут-Стрит: мужа с женой и взрослого сына. Вряд–ли узнав об этом, Коливан погладит его по буйной голове. Через час парень вышел из ванной в полотенце на бёдрах и отправился в комнату, зайдя туда он увидел Широ, сидящую на его кровати и закинувшую ногу на ногу ещё и как-то нехорошо ухмыляясь. – Где же ты братец был всю ночь, м? – Не твоё дело, – злобно шикнув на сестру, Кит подошёл к шкафу и достав чёрные джинсы и такую же чёрную футболку, начал переодеваться. – Ну зачем так грубо, – проворковала девушка, поправляя юбку и вставая с кровати, – кстати, отец уже знает о твоём ночном похождении и о той семье тоже знает, надеюсь ты вдоволь наелся, потому что тебе вряд-ли что-то светит в ближайшие дня три. – Ах ты чёртова сука, – в бешенстве Кит сделал выброс рукой вперёд и впился когтями в шею сестры, та судорожно захрипела и попыталась вырваться, но брат держал её слишком крепко и при каждом неверном движении Широ впивался всё сильнее в тонкую кожу, – клянусь, если ты ещё раз будешь следить за мной и крысятничать, я не пожалею и сразу же вырву тебе не только сердце, но и почки, и печень, и кишки, а затем подвешу тебя за них же на самое высокое дерево. Тебя склюют падальщики, твой скелет навсегда останется на этом чёртовом дереве, а жалкая душонка отправится прямиком в чёртов ад. Широ уже пустила самые настоящие слёзы, сколько она себя бы не оправдывала и не убеждала, своего брата она боялась куда больше самого Коливана, особенно в том состоянии, в котором парень сейчас находится. А именно, было видно, что Кит не то, что зол, он в гневе, и скорей всего не просто так. – Надеюсь я понятно объяснил, – шикнув в лицо сестре, Когане отпустил её и та, закрывая борозды от когтей и тяжело, через раз дыша, поспешила покинуть комнату. Как только парень остался один, он стал выплёскивать всю ту злобу, которую он так и не смог выплеснуть. Он рвал одеяло и подушки, царапал мебель и стены, утробно рычал и бил костяшками по столу, пока по тому не побежала косая трещина. Кит злился на себя. За свою плохую выдержку и не умея держать себя в руках. Он мог снова обнять Лэнса как в детстве, прижать его к себе и уткнуться в приятно пахнущие волосы. Запах, именно запах Лэнса был всему виной. Внезапно в голове у пожирателя что-то щелкнуло и он, сжав руки в кулаки тихо прошипел только ему понятное проклятье. Лэнс. Именно он всему виной. Он с самого детства заставлял Когане рисковать своей шкурой ради него. Сколько всего перетерпел темноволосый из-за него от крошечных царапин, до глубоких ран от рук Коливана, а что он для него сделал, ничего, от него только проблемы. Если бы его не было, тогда возможно жизнь парня сложилась по-другому. Кит посмотрел на себя в зеркальное отражение и оскалился, ударив его. Зеркало тут же рассыпалось на много кусков разного размера. Посмотрев на свою руку, которая была в собственной крови, Кит неожиданно ухмыльнулся. Верно, нет Лэнса, нет проблем. Парня будто подменили. Это уже был не Кит Когане, а скорее беспощадный монстр, готовый как следует отомстить. Нет, он не будет сжирать Макклейна, это было бы слишком скучно, он заставит его страдать, как страдал пожиратель. Он будет медленно и мучительно пытать его, упиваясь слезами и криками, а только потом убьёт его, навсегда избавившись от этого поганого чувства, которое так отчаянно пытается заставить биться сердце под рёбрами. Кит знал, что выманить Лэнса будет проще простого, стоит только прислать ему слезливое письмо, в котором Когане попросит его встретиться и тот тут же прибежит, не почуяв подвоха. Темноволосый выбрал для расправы домик на дереве, то самое место, где они встретились и назначил время на закате, дабы расправится побыстрее с парнем и продолжить жить спокойно. После написания письма, парень вложил его в конверт и указал только получателя, дабы скрыть себя если вдруг кто-то захочет расследовать дело о пропаже голубоглазого. Но отправить сразу не получилось, ибо перед самым выходом его схватил Коливан, но вместо того, чтобы просто оставить Кита без еды, хорошенько повеселился, помучив бедняку. В итоге у парня не осталось на спине ни одного живого места, она вся была в глубоких царапинах от мощных когтей главы семейства. Это ещё больше подлило масло в огонь, теперь Когане отогнал все свои чувства и сомнения по отношению к Макклейну и с твёрдостью вложил письмо в почтовый ящик возле их дома и снова вернулся домой. Долго ждать не пришлось, вскоре письмо забрала мать Лэнса и непонимающе глянув на него, всё же забрала и отнесла кусок бумаги в дом. Отлично. Осталось только дождаться заката, и всё, что он задумал, всё сбудется. Всё утро после пробуждения Лэнс ходил подавленный и вялый. Отказавшись от завтрака и игры с сёстрами он остался лежать в своей комнате. – Лэнс, дорогой, тут тебе письмо, правда не знаю от кого, – постучав в дверь, но не заходя в комнату, произнесла мама. Макклейн медленно встал с кровати и подошёл к двери, открыл её и взяв письмо, снова закрыл. Виолла была очень обеспокоена поведением сына, но докапываться до него не стала, он сам всё расскажет, если захочет. Услышав удаляющиеся шаги матери, Лэнс развернул конверт и вынув письмо , азвернул его и начал читать следующее: «Здравствуй, Лэнс. Я знаю, что напугал тебя прошлой ночью. Я не хотел, правда. Я правда так сильно скучал по тебе, думал о тебе почти каждую минуту, с момента нашего с тобой расставания. Я бы хотел вернуть всё назад. Те времена, когда мы были не разлей вода, если ты тоже этого хочешь, то, пожалуйста, приходи в наш домик на дереве. Мы ведь именно там впервые встретились, помнишь? Давай начнём всё сначала, прошу. Вечно твой друг.» На белую бумагу упали две крупные слезинки, которые текли из глаз голубоглазого парня. Он дрожащими руками прижал к себе несчастный лист и сполз на пол. Как и планировал Кит, Лэнса действительно до глубины души тронуло это письмо, хоть оно и было коротким, но для парня оно значило так много, что миллион слов бы не хватило, чтобы описать его чувства сейчас. Теперь и Макклейн ждал заката, но не как Когане с жаждой мстить, а с желанием и вправду восстановить всё разрушенное когда-то давно. Вот и настал тот самый час, когда оба парня должны были встретиться в старом домике на дереве. Лэнс пришёл пораньше, дабы снова не заблудиться в темноте, и на этот раз нашёл их «убежище» куда быстрее. Парень должен был признать, что домик состарился очень сильно, хоть и держался стойко. Стены, сделанные из дерева, больше не были яркого насыщенного цвета, а сильно потускнели и теперь больше напоминали серые доски, которыми обычно заколачивали сараи. Внутри, та мебель, которую они с парнем натаскали, была вся потрёпанная и такая же тусклая, в самом домике не было ни капли света, хорошо, что парень предусмотрительно взял лампу и фонарик. Аккуратно усевшись на ветхую кровать, Лэнс зажёг лампу и стал ждать Кита. Тот пришёл буквально тогда, когда солнце уже полностью скрылось и в домике стало ещё темнее и даже немного страшнее. – Кит! – Макклейн вскочил с кровати, как кипятком ошпаренный и бросился к парню, но остановился, вспомнив что было вчера, когда он попытался обнять друга. – Ну привет, Лэнс, – холодно произнёс Когане ближе подходя к парню, уже полностью решивший, что будет делать сейчас с его «проблемой». Но тут Макклейн увидев, как смело к нему подходит парень и до сих пор держа в голове, письмо, решил, что опасности нет и бросился к нему на встречу, как и вчера обнимая. – Кит, Кит, прости меня, я такой дурак! Тебе было так тяжело, а я, я ничем тебе не помог, мне так жаль! Я испугался тебя, даже толком не разобравшись ни в чём! Ты имеешь полное право ненавидеть меня, но знай, я тоже сильно скучал по тебе и очень хотел вернуться, чтобы всё исправить, но вместо этого всё, как всегда, испортил. Мне так жаль! Прошу если можешь, прости меня… – Лэнс сильнее прижался к Когане, утыкаясь носом в сильную грудь и часто-часто дыша. Было видно, что парень плачет, так как его худые плечи всё чаще сотрясались от рыданий. Кит в буквальном смысле замер на месте. Вся его злоба, вся его жажда мести, улетучилась, как только Лучик с дрожью в голосе выложил ему всё, что чувствовал на самом деле. Когане теперь так сильно ненавидел себя за то, что он хотел сделать с Лэнсом, ведь он не в чём не виноват, Когане всё сам себе напридумывал. – Лэнс… – шёпотом позвал парня пожиратель, обнимая его одной рукой за талию, а другой рукой поглаживая мягкие каштановые волосы и утыкаясь носом в макушку, вдыхая тот самый манящий запах. Зря он это сделал. Хоть и на этот раз чувства голода не было, из-за плотного вчерашнего ужина в виде целой семьи, но чувство страсти и ломкого возбуждения всё равно было. Учитывая ещё то, что Кит себе воображал, пока шёл к домику. – Прости меня, Лучик, – слегка отстраняясь и приближаясь к лицу парня, прошептал Когане. – Кит, что ты….? – Лэнс не успел договорить, так как его губы накрыли действительно жадным поцелуем. Темноволосый сразу проник своим языком в ротик парня и начал там всячески хозяйничать, то обводя зубы кончиком, то переплетая свой язык с языком Лэнса и всячески играясь с ним. Голубоглазый тихо простонал, сжимая в кулаки ткань на спине юноши. Оторваться от этих сладких губ было весьма сложно, но воздух начал заканчиваться и поэтому Киту с тяжёлым вздохом пришлось отстраниться, оставляя тонкую ниточку слюны между ними. Немедля ни секунды, Когане перешёл на сладкую кожу на шее, облизывая и слегка покусывая её. – Кит, стой, прошу, я не…ах, – почувствовав острые клыки парня на своей шее, Лэнс инстинктивно вздрогнул и попытался отстраниться, но сильные руки парня держали его слишком крепко. – Я не могу остановиться, ты слишком сладкий, если бы ты знал, как мне сейчас жарко, Лучик… Я всем своим поганым сердцем хочу тебя, – Кит всё с той же жадностью выцеловывал каждый сантиметр сладкой кожи. Ему и правда было чертовски жарко, и он чертовски хотел этого голубоглазого парня. Когане подхватил его на руки, получив в ответ приглушённый вскрик и понёс его на хоть и ветхую, но кровать. Положив его, пожиратель грозной тучкой навис сверху и снова впился в эти шикарные губы, иногда оттягивая и покусывая нижнюю, выбивая иногда тихие, но такие желанные стоны. – Ки-кит, постой, я…я.. ммм, – Лэнс прикусил губу, почувствовав ладонь друга на своём паху, которая начала поглаживать член сквозь ткань. Когане не мог остановиться, сейчас им управляло только желание соединиться с таким желанным тёплым телом, он бы не смог сейчас остановиться, даже увидев слёзы парня. Кит в буквальном смысле сорвал с Макклейна тонкую футболку и с животной жадностью начал ласкать тёмные соски, сначала ласково обводя их кончиком языка, а потом прикусывая и оттягивая их. Каждый раз, когда с юношей проделывали такие манипуляции, его тело содрогалось и слегка приподнималось навстречу, а с губ всё чаще стали срываться дрожащие стоны. А Когане упивался ими, как самым сладким нектаром, он стал спускаться влажной дорожкой всё ниже и ниже, пока не достиг ненавистного пояса джинс. Пальцы пожирателя тут же расправились с ненавистным ремнём и ширинкой, а затем уже и с самой тканью, отбрасывая её в сторону. Виду Когане открылись шикарные, смуглые ножки. Кит завороженно провёл ладонью по внутренней стороне бедра ладонью, чем заставил парня под ним приглушённо вскрикнуть и сжать ножки в коленях. Темноволосый взглянул на Лэнса, а тот с плотно зажмуренными глазами, отвернулся от него. Кит понял, что, как и в детстве слишком спешит. Он медленно стянул с себя футболку и в плотную прижался к оголённому тёплому телу. Парень медленно повернулся к нему и посмотрел своими голубыми глазами в фиалковые. Когане начал покрывать лицо парня лёгкими поцелуями–бабочками, но знал, что на долгие прелюдия его попросту не хватит. Однако этого всё же хватило, чтобы Лэнс перестал дрожать и дышать спокойно, его руки медленно обняли Кита за плечи, чем вызвали лёгкое порыкивание со стороны пожирателя, отдалённо напоминая мурчание кота. Холодные руки скользнули между тел и слегка сжали плоть голубоглазого, вызывая судорожный выдох прямо в свои губы. Не удержавшись, Кит полез под резинку боксёров и коснулся слегка влажной головки члена, чем вызвал громкий стон. Услышав его, Когане понял, что его выдержка полетела в тартарары, он тут же обхватил член любовника рукой и начал в темпе водить по нему вверх-вниз. Макклейн изогнулся под Китом и вцепившись в его волосы, начал довольно громко стонать и вскрикивать, чем ещё больше распалял парня. Вскоре руки заменил язык, который с жадностью обвёл покрасневшую головку. – К..кит, стой, не надо, так… – тихо проскулил парень, цепляясь за густую шевелюру парня тонкими пальцами. Но Кита это никак не остановило, он полностью заглотнул член своего друга и начал жадно всасывать его и внутри обводить языком, выбивая всё новые и новые стоны, которые были теперь настолько громкие и звонкие, что могло ненароком заложить уши, но Когане это не светило. Продолжая сосать Лэнсу, Кит повёл пальцами вниз и нащупал сжавшееся колечко мышц, слегка его помассировав и смазав слюной, он вставил один палец и стал как можно глубже его продвигать. Макклейн снова изогнулся как кошка и громко закричал. – КИТ, СТОЙ! НЕ НАДО! Но Кит всё так же не останавливался, он продолжал водить по члену языком, а пальцем растягивать парня. Вскоре Когане показалось, что палец уже свободно двигается внутри и поэтому он добавил второй, получив повторный вскрик. Пытки над Лэнсом закончились, когда пожиратель смог спокойно вставлять три пальца в парня и те свободно в нём двигались. Когане вынул пальцы, которые выскользнули все в природной смазке и с пошлым чавкающим звуком. К тому времени голубоглазка уже был весь красный и мокрый от собственной смазки. Кит больше не мог ждать, в его джинсах уже давно было тесно до звёздочек в глазах, поэтому они чертовски быстро полетели в угол вместе с боксёрами. Темноволосый аккуратно пристроился между ног парня и закинув его ноги к себе на спину, медленно вошёл. – АХ, КИТ, НЕ…НЕТ! – только и успел выдать Лэнс, до того как почувствовал себя до краёв заполненным – Ки..кит, больно, больно, прошу, остановись. – Я не могу, Лучик, не могу, в тебе так хорошо, ты такой узкий и влажный, – Кит прикусил губу и с сожалением и надеждой посмотрел в глаза парня, – Прошу, Лэнс, я больше не могу, я так хочу… Когане инстинктивно повилял бёдрами, заставив Макклейна задрожать и впиться пальцами в накаченные плечи. – Хорошо, только прошу, аккуратней, – взмолился Лэнс смотря парню в глаза, а потом плотно их зажмурив, когда тот начал двигаться. Сначала Кит и вправду двигался медленно и с расстановкой, но потом его разум затуманился сладким запахом и умопомрачительными стонами. Его движения стали резко глубже, сильные пальцы впились в округлые бёдра, приподнимая их, дабы двигаться было удобней. Бедняжка Лучик сильно выгибался навстречу то-ли стонал, то-ли оглушительно скулил, стиснув зубы, всё чаще проговаривая, будто в бреду, имя парня. Вскоре движения стали ещё быстрее, Кит буквально вбивался в податливое тело Макклейна, а тот только и успевал царапать плечи зверя пуская слабую кровь. Эта боль слилась в один комок с наслаждением и стоит отметить, что на шее и груди голубоглазого было уже куча укусов и засосов, а на бёдрах виднелись синяки. Они слились воедино, двигаясь в темноте, уже не чувствуя боли, а только сладкую завораживающую, душу и сердце, страсть. Лэнсу даже надрачивать было не нужно, он кончил ещё до Кита, обмякая в его руках и послушно изогнувшись, когда Когане кончил в него. Чувствуя в себе горячую вязкую жидкость, которая начала слегка вытекать, когда зверь вышел из него, Макклейн понял, что ему было хорошо, хоть теперь тело неприятно ломило. Кит без лишних слов заключил парня в объятья и уткнулся носом в макушку голубоглазки, а тот в свою очередь хоть и с трудом, но тоже приобнял Когане, и сломленный усталостью довольно быстро уснул. А пожиратель всё продолжал следить за столь прекрасным сокровищем, мысленно прося Хиору не заканчивать ночь и продолжать её вечно. Всё так же любуясь парнем, Кит начал медленно смыкать веки и тоже погрузился в спокойный и тёплый сон.