Just like a kid

— Да-да, Юнги, я смогу всё уладить с теми бумагами, не парься и бери отпускной. Ты пашешь как лошадь, тебе нужен отдых. — Сокджин произносит это на выдохе и устало в трубку телефона, параллельно с этим ища свободной рукой ключи от своего подъезда. С того конца линии послышалось «спасибо, Сокджин-хён, что бы я без тебя делал», а затем гудки, оповещающие о завершении вызова. Ким устало кладёт телефон в карман деловых кремовых брюк и уже правой рукой пытается нащупать ключи, хлопая по карманам. К несчастью, они явно были оставлены в квартире, что не сулило ничего хорошего. Джин хотел разочарованно развернутся спиной к дому и подождать входящих, но, как он резко повернулся, так же резко и развернулся назад. — Сокджин-хён? Здравствуйте! — послышался знакомый голос, а затем старший уже мог лицезреть своего соседа Чон Чонгука, который младше его на пять лет (вроде?) и который добродушно вручил свои ключи Джину. — Я знаю, что вы их всегда забываете. Собирайтесь внимательнее, — Чонгук солнечно улыбнулся, но Джин и бровью не повёл. У него были на то причины: во-первых, он слишком устал на нудной работе, чтобы излучать свет и блистать манерами, а во-вторых, он не очень относился к Чону. Неизвестно из-за чего, но младший казался ему до безумия назойливым. — Вы, должно быть, устали на работе. Думаю, вам стоит брать себе выходные. — Чонгук становится серьёзным, пока Сокджин открывает подъезд, но как только старший оглядывается на него, то младший улыбается уголками своих губ. — Такое ощущение, будто ты следишь за мной. — Ким усмехнулся, на что Чонгук смутился, ведь он действительно любил наблюдать за многими людьми и делать заметочки в голове.       Чонгук знал про Сокджина многое. Но вот Сокджин про Чонгука — практически ничего. Ему девятнадцать, он живёт в Сеуле на собственный заработок. От кого-то Ким слышал, что Гук вроде как только-только начал учиться на художника, часто сидит дома в выходные, а ещё Джин знает, что он совсем недавно сюда переехал. А ещё Чон Чонгук надоедливый, неестественный.. Впрочем, это уже было.       Пока старший утопал в своих мыслях, они уже заходили в кабину лифта. Чонгук молча нажал кнопку, на которой было написано «7» и стал ждать движения лифта. — Я за вами не слежу, — внезапно продолжил разговор Чон, засунув руки в карманы подвёрнутых джинс, — мне просто нравится наблюдать, а это разное. «Мог наблюдать менее усердно» — думает про себя Джин, случайно расплываясь в улыбке. Чонгук редко видел его хотя бы весёлым, поэтому вновь принялся изучать лицо и мимику хёна. — Ну, жизнь офисного работника мало чем пестрит, в основном рутина, и такому ребёнку как ты это не особо понравится, — отмахивается Джин, когда они уже выходят из кабины на нужный этаж. Чонгук было насупился, но как только Сокджин собирался заходить к себе в квартиру, то исправился в лице. — До завтра, хён! — Угу, — бурчит себе под нос Ким, уже готовый ввалиться в квартиру и залечь на кровати до следующего утра, но вспоминает про чужие ключи, сжатые в кулаке, — Чон Чонгук! Твои ключи. — Джин выходит назад на лестничную клетку, подходя к Чонгуку. Тот оглядывается, с непонятным лицом глядя на хёна. — А-ах, ключи.. Спасибо, Сокджин-хён, я немного забывчивый, — Чон идёт к старшему, и последний с полуулыбкой на лице отдаёт ему ключи, засматриваясь на ещё более искреннюю улыбку у младшего. Не прощаясь, Сокджин на этот раз точно идёт к себе в квартиру.       Дома Кима ждал пакетик рамена быстрой заварки и тонна кофе. Возможно, с организмом парня что-то не так, но хорошо засыпается ему именно с кружкой-второй кофе. Сначала Джин хотел позвать к себе друзей и немного посидеть с ними, но тело было слишком изнурённое для этого. Поэтому Сокджин заварил рамен, поставил кипятиться чайник, и вот, спустя минут десять, он сидел, укутанный в одеяло, с тарелкой лапши и кружкой кофе, смотря...дорамы. По взрослому, серьёзному и красивому работнику престижной компании никогда нельзя было сказать, что тёмными вечерами он следит за развитием любовных и не любовных ветвей в сериалах. Но он это делал, и тогда Сокджин-хён превращался скорее в милого подростка.       Дорама прервалась и началась реклама, поэтому Ким стал по привычке скролить ленту твиттера, читая посты от всех знакомых и не особо авторов. Ничего цепляющего и важного в постах не было, поэтому Сокджин решил зайти в свой профиль, и тогда в глаза бросилась надпись «Кого читать». Первым в списке профилей был, как ни странно, Чон Чонгук. Джину стало интересно, ведь люди в соцсетях порой кардинально отличаются от тех, кем себя выдают в реальной жизни. — Ого, этот парень действительно рисует картины, — произносит Ким, рассматривая фото с холстом, на котором мазками было нарисовано поле, усыпанное жёлтыми цветами, — не думаю, что это входит в программу первого курса. Он что, в свободное время ещё рисует? — Джин продолжал бросать слова в пустоту и рассматривать рисунки своего соседа. Да, этот малыш определённо был талантлив, его картины нельзя было назвать чем-то возвышенным, но стиль в них был. Палец Джина случайно соскользнул и подписал его на аккаунт парня. Отписываться было бы поздно, поэтому парень оставил всё, как есть. Он лишь обновил страницу в надежде на новые твиты. И да, твит был.

счастливый и с красками @jkjksweet

чёрт, закат красивый. что будет со мной, если я случайно упаду с крыши этого дома? тут 10 этажей. я хотел бы прыгнуть, честно, может быть, так и нужно поступать такому, как я [вложения]

      Сокджин поперхнулся раменом и вскочил с кровати, округлив глаза и чуть не разлив всё, что стояло на столике рядом. Он не верил, что Чонгук сможет спрыгнуть, но откуда ему вообще знать? Тем более, на фото крыша их дома, и ноги свисают те самые, в тех же джинсах, жёлтых носках и белых кедах. — Вот же чёрт... — шипит себе под нос Джин, спотыкаясь теперь в прихожей и наспех обуваясь. Он решил просто тихо подойти и, если ничего такого не случится, просто уйти назад, словно и ноги его на крыше сегодня не было.       Через буквально пять минут Джин уже на чердаке, и вход на крышу действительно распахнут. Сердце сильно колотится, потому что страшно за чужую, словно ещё подростковую, жизнь.       На крыше прохладно для поздней весны, ветер чуть сильнее. Чонгук сидит на самом видном месте, действительно свесив ноги вниз. А ещё Джин слышит.. всхлипы? — Чонгук? — зовёт его Ким, подходя с осторожностью ближе. Чон резко оборачивается на своё имя, и Джин видит его краснющее лицо с дорожками от слёз, но парень торопится вытереть лицо рукавами мятной кофты. — Да, Сокджин-хён, ты... Вы что-то хотели? — он улыбается сквозь слёзы, что выглядит глупо и неубедительно, и он сам это понимает. Джин подходит ещё ближе и садится рядом с соседом, несмотря на то, что высоты он побаивается. — Я видел твой твиттер, — на этих словах у Чонгука лицо чуть меняется в эмоциях, передавая удивление и некий страх, — у тебя, ну, что-то случилось? По мне не скажешь, но я переживаю за жизни других. — Ким издаёт грустный смешок, смотря на снова плачущего парня. — Ну.. Я не думаю, что должен вам всё рассказывать о своей жизни, — Чонгук слегка болтает ногами и опирается о поверхность руками, опуская голову вниз, — но у меня не так много тех, кому я вообще доверяюсь. Друзей там, знакомых. — Я слушаю тебя, Чонгук-и. — От этого обращения Чон на пару секунд замешкался и даже всхлипы прекратились, но затем точно так же возобновились. — Вы же знаете, я учусь на художника. Мои родители, как бы странно это не звучало, против. Вообще все против. Я должен был пойти учиться на хирурга, ведь это профессия всей моей семьи. Долго с ними пришлось спорить, они часто выгоняли меня из дома, и я ночевал на улице, резал руки и испытывал панические атаки на себе, в то время как младшую сестру они холили и лелеяли. Я соврал им, что поступаю куда нужно, а они оплатили мне перелёт и жильё в Сеуле. Совсем недавно они узнали, что мне по-прежнему по душе лишь рисовать, и в итоге сильно накричали на меня и унизили морально. Мне тяжело с этим справиться, теперь я виню себя во лжи и не могу с этим жить. — Чон сделал паузу, чтобы передохнуть от рассказа, а Ким слушал с полуоткрытым от удивления ртом. Он никогда не мог подумать, что у Чонгука могли быть какие-либо серьёзные проблемы, ведь он вёл себя приветливо и не замкнуто. Сокджин также вспоминал то, как он вёл себя с Чоном и понимал, что этим мог только добивать его. — Недавно от меня отвернулись ещё два друга с курсов, но это точно обычная и неинтересная история. — Чон хмыкает, смотря в самый низ. Джин сначала молчит, но затем двигается ближе к парню и с уверенным лицом говорит: — Чонгук, не твоим родителям теперь решать, что тебе делать и каким быть. Виноват здесь не ты, а они, ведь они унижают собственного сына за его выбор. Не бросай рисовать картины, они у тебя очень красивые, — Сокджин улыбается Чонгуку, и тот тоже давит из себя вполне себе милую улыбку, ведь похвала приятна, — Тебе стоило сразу мне рассказать о трудностях. Если родители вдруг вздумают забрать у тебя квартиру, то можешь смело просить у меня жильё. Одному мне всё равно скучно. — Джин смотрит так спокойно и серьёзно, что у Гука в сердце расцветают цветочки надежды на что-то поистине хорошее и светлое. — Сокджин-хё-ён, обнимите меня. — Тихо просит младший, двигаясь ближе. Джин забавно хмыкает и обнимает младшего за шею, пока тот кладёт ему голову на плечо и снова плачет от переизбытка всяких разных эмоций. От волос Чона пахнет шоколадным шампунем и Сокджин умиляется этому запаху.       Никто из парней не смущается, ведь так они чувствуют себя комфортно. А ещё они просидели так до самого последнего лучика красного солнца, потому что наконец молча нашли ниточку взаимопонимания между собой. Но далеко не факт, что все секреты открыты.