bubblegum heart

сколько можно играть в гляделки, каждый раз спрашивает себя чан. обещает, что вот сегодня ну точно последний раз, но ничего не меняется. они все так же сталкиваются по утрам в коридоре, путают вещи друг друга, вместе дурачатся на репетициях. иногда чану кажется, что и нет между ними ничего такого, просто хён-донсен, просто он и чонин. потом сердце, сжавшись, привычно пропускает удар. ничего такого, повторяет про себя чан. смеется. когда у чонина начинается течка, чана вырубает на долгих четыре дня. увезти его не успевают, везти куда-то чонина кажется еще более адской идеей. они оказываются заперты на разных концах квартиры, и чан в редкие минуты, когда марево в голове немного рассеивается, правда думает, что умрет. его мажет по кровати, лихорадит, он срывается на всех: на ребят, на менеджера, даже на бэмбэма, который звонит проведать. — честно, я даже не знал, что люди такое вслух могут говорить, — делится потом с ним чанбин. — какое такое? — нервно переспрашивает чан, но чанбин только мерзко подмигивает. — ну хотя бы скажи, что чонин ничего не слышал! о том, что эти дни происходило с чонином, даже думать тяжело. у чана был короткий и болезненный период, когда он насмотрелся порно с течными омегами — до сих пор от воспоминаний горит лицо и пальцы на ногах поджимаются. чонин там был все это время — и чан должен был быть вместе с ним… стало бы легче, им обоим стало бы легче. чан приказывает себе дышать. чонин улыбается едва-едва, робкий, притихший. он устал, течка совсем его вымотала, и чан бы завалил его всей любовью и заботой, на которую только способен, но, блин, боится? чонин — все, чего он хотел, и у них даже, кажется, все взаимно, но открыть рот и сказать "кажется, я в тебя вкрашился" оказывается безумно сложно. вот и переглядываются — до сих пор. (окей, пару дней назад чан бы его, наверное, просто завалил, но у всех же есть слабости? особенно, когда речь идет об омеге, с которой у вас как будто чувства и та самая связь) и все идет по новой: снова толкаться локтями в коридоре, снова натягивать на себя чужую футболку, снова задирать чонина, лохматого и потного после нескольких часов танцев. ловить чужой взгляд, отворачиваться, когда ловят твой. влюбляться, падать глубже, когда кажется, что дно уже давно пробито. — хён сказал, что ты говорил всякое, — начинает чонин, глаза честные-честные. — что бы ты хотел со мной сделать. чан стонет и закрывает лицо руками. господи, как же стыдно, а. чонин осторожно трогает его за рукав, потом смелеет, жмется ближе. шепчет на ухо: — жалко, что не сделал. мозги коротит страшно, но перед тем, как поцеловать чонина, чан думает, что убьет чертового чанбина. и всех остальных хенов на всякий случай тоже.