хотел бы ты?

Это не есть хорошо. Это хуже всего пережитого Чонгуком за всю его грёбанную жизнь. Это даже хуже CCG¹, преследующих их задницы, или закончившихся к чертям запасов кофе на складе. О, это определённо была та самая вишенка, только торт был из дерьма, с чем он не был согласен мириться. Чонгуку за это вообще-то не платили. На него пялится пара красивых, очевидно любопытных, карих глаз, и Чонгук готов поклясться, что его желудок от этого скрутился в морской узел. Парень закусывает губу и Чонгуку незамедлительно хочется проделать то же самое. Это абсолютно ненормально. Это точно голод, но ещё никогда он не ощущался подобным образом. Это не тот голод, когда в нём пробуждается желание разорвать на части очередную мразь и закусить ею. Но хороших людей не бывает, их слишком мало в этом мире, и было бы грустно, если бы люди и вовсе исчезли. Это тот голод, что проникает во все внутренности, отдавая, очевидно, члену команду «действовать», раз у него сейчас безбожно стоит. И от последнего ещё более стыдно, потому что стоящий перед ним парень просто, блять, прикусил губу. — Слышал, что вам требуются работники, а мне как раз нужна работа, — говорит он, сверкая своей белоснежной улыбкой, а у Чонгука сбивается дыхание. Ему нужна… что? Работа? Чонгук даже представить себе это не может, как бы ни старался. Этот парень чёртов человек, в то время как все, работающие в этом кафе — гули. У Чонгука и мысли нет по поводу того, как выпроводить его, не вызвав вместе с этим подозрения и не ставя под угрозу себя и свою низкооплачиваемую должность. Окей, ему нельзя так много думать. — Я… э, мм… Мы… не… — Чонгуку хочется врезать самому себе… в чёртов глаз или в куда более уязвимое место, чтоб у него аж дыхание перехватило от боли, потому что он чёртов идиот, который не может связать пары слов в нормальное предложение. Чёрт! — Привет, — ему хочется помолиться и, может быть, поблагодарить пресвятые кагуне² и кого только не за то, что они оберегают его душу, потому что, вау, Хосок чертовски вовремя вмешался. — Тебе нужна работа? — Хосок ослепляет их улыбкой, а Чонгук волнуется за чужое зрение, потому что сам он практически, блять, ослеп. Чонгук с нетерпением ожидает момента, когда Хосок скажет ему, что, нет, они больше не нуждаются в работниках, но этого почему-то не происходит. Хосок ведет парня в подсобку, от чего Чонгук едва успевает подавить беспокойство. За спиной человека множество гулей и доброжелательности в складывающейся ситуации они вовсе не добавляют. — Могу я теперь, наконец, сделать заказ? — Гук надеется, что у него на лице дежурная-дай-мне-работу-улыбочка, потому что следующий в очереди человек — полный зануда, насколько он мог судить. На лице его не было и тени улыбки, от которой в уголках глаз образовывались морщинки, в отличие от гневных складок меж бровей. Человек не в настроении, а из-за него у Гука оно вряд ли вообще появится.

***

Если Чонгук никогда не считал Ким Намджуна на пару с Ким Сокджином идиотами, то сейчас он поменял своё мнение. Кто, чёрт возьми, будет нанимать грёбанного человека протирать столики в чёртовом кафе для гулей. Они вообще задумывались хотя бы на минуточку, хотя бы на секундочку, что это скажется на привычном укладе гулей? Он с трудом мог отвечать на вопросы, стоя в очереди и мило улыбаясь. Но теперь уровень сложности повысился, потому что он всегда поблизости со своей этой улыбочкой, которую Чонгуку на самом деле хотелось бы сцеловать с его прекрасного лица. Дела плохи, и это слегка заметно. Совсем чуть-чуть. За всю неделю, что Тэхён (да, прекрасное имя, но не заблуждайтесь особо, потому что с улыбкой этого парня не сравнится даже лампочка в тысячу ватт, а голос его подобен мёду, и Чонгук не уверен, на что это всё больше действует: на нервы или на член) проработал в кафе, склоняясь над столиками, Чонгук пролил на клиентов по меньшей мере двадцать чашек кофе, разбил четыре кофейных набора и каким-то образом умудрился обжечь себе руку к чертям. Это чертовски больно вообще-то. Он успел уже получить порцию свирепых взглядов от Джина, а от Намджуна, указывающего на Тэхёна и говорящему ему держать себя в руках, и вовсе дрожь по спине пошла. Они ведут себя так, будто Гук был готов его сожрать целиком или ещё чего сделать. Серьёзно, это просто смешно. — Ты здесь самый молодой гуль, Гук-а, — говорит Хосок из подсобки, где он пересчитывал коробки с кофейными зёрнами, а Чонгук просто болтал ногами на своём насиженном месте, ударяя пятками по дереву, чем раздражал старшего — Конечно же, они будут переживать, если ты сожрёшь этого новичка живьём. — Я- — Особенно, когда он так пахнет, — Хосок ухмыляется, стреляя в него взглядом, и будто реально понимает, о чём он толкует. Чонгуку хотелось бы, чтобы он не понимал, но это действительно сложно, ведь Тэхён настолько очаровательно пахнет смесью ванили с железом, что Чонгук буквально истекает слюной, и он совершенно точно соврал бы, если бы сказал, что ему это не нравится. Аромат приятный, согревающий. И Чон мог бы привыкнуть к нему также, как к аромату свечи, горевшей в комнате матери, когда она включала обогреватель после тяжёлого дня. Он очень приятный, но у Чонгука выдержка, как у тренированного годами пса. С опозданием приходит мысль, что сравнивать себя с собакой чертовски странно. — Хён, — он практически хнычет, пиная коробку с кофе сильнее обычного и зарабатывая ещё более резкий взгляд со стороны Хосока. — Я и не хочу этого. Во мне больше самоконтроля и уважения, чем вы думаете, парни. — Но раз ты не хочешь проглотить его, то эти чёртовы взгляды, которыми ты его одариваешь, хоть что-то да должны значить, — на лице старшего появляется ухмылочка, и Чонгук уже знает, что тот скажет, от чего его щёки безбожно краснеют. — Ты хочешь трахнуть его. Всё хуже, чем Чонгук думал. — Бинго, — Хосок хватает его за щёку, и Чонгук едва сдерживается от того, чтобы отмахнуться от чужих рук, ибо прекрасно понимает, что если сделает это, то станет только хуже и с вполне себе такими последствиями. Пожалуй, ему не хочется обзавестись синяками из-за костлявых рук Хосока. — Наш мальчик вырос. Ты просто обязан засадить ему, ну же. Кажется, что мозг Хосока вот-вот сломается из-за роящихся в нём мыслей, но Чонгуку как-то все равно. Тот факт, что Хосок в курсе всего, сто процентов доведёт его до могилы. — Нет, хён, я не хочу «засадить» ему. Я вполне себе в порядке, — Чонгук стонет, и старший подходит ближе, смотря сверху вниз на него. Хосок, определённо, измывается над ним, при этом стараясь никак не выдавать себя. — Я в нём даже не заинтересован. — Это ложь, и ты прекрасно это знаешь, — фыркает Хосок. — Тэхён чертовски горяч, и нет ничего предосудительного в признании этого факта. Гук, позволь хёну тебе помочь. — Твоя помощь обойдётся мне боком. — Ты не можешь знать наверняка. — Как насчёт твоего «помочь» в прошлые разы? — О, Чонгук знает, о чём говорит. Хосок просто обожает совать свой нос в чужие дела. И этого вполне достаточно, чтобы мозг у Чонгука окончательно вскипел. Хосок тратил своё время на «помощь» другим. Сокджин считает это разрушительным, Юнги же удивительным. Но это всё потому, что истина сущего пиздеца заключалась во всепоглощающей любви Юнги к этому человеку-солнцу. Хосок мог разбить стакан, когда одновременно жонглировал и заполнял кофемолку, и Юнги всё равно поцеловал бы его в изгиб шеи, сказав, что он чудесно справляется. А Чонгук знает, потому что видел это собственными, чёрт побери, глазами. Это немного отвратительно. Уровень: романтическая комедия. Чонгук не хотел ничего из этого в их с Тэхёном отношениях, потому что никаких отношений и не будет. Всё потому, что старшему не хотелось иметь ничего общего с ним. Он знает, как всё это устроено, знает, как люди реагируют на гулей в их обществе. В этом и кроется причина существования CCG: люди и гули не могут сосуществовать вместе, не разорвав друг друга на части. Он был свидетелем подобного бесчисленное количество раз. — Вот увидишь, у меня всё получится, — от оживлённости в голосе Хосока по спине пробегает волна мурашек. Как-то это не к добру. — Подожди секунду. Хосока будто ветром сдувает из помещения, а Чонгук готов поклясться, что ещё никогда ему не было так страшно. Ситуация дерьмовая, ему нужно пойти и избить Хосока до смерти, а после сдать себя CCG, потому что Чонгук прекрасно понимает, к чему всё идёт. Тэхён чёртов человек. И это плохая новость. Стоит Тэхёну прознать обо всём, как спустя несколько часов он умрёт. Чёртово заведение будет сожжено дотла вместе со всем, что ему хоть как-то дорого. И, честно говоря, это пугает. От Тэхёна будут одни неприятности, он нутром чувствует, и добром дело не кончится. — Гук, — Хосок возвращается, а Чонгуку просто хочется спрятать лицо в рукавах своей одежды в надежде задохнуться, избежав таким образом самого огромного позора в своей жизни. — Введи Тэ в курс дела, так как он новичок и приготовление кофе ему всё ещё не по зубам. — Хосок определённо горд собой. Это заметно по тому, как он ухмыляется и кивает в сторону Тэхёна, будто давая Чонгуку понять, что дальше он уже сам. Тэхён стоит на месте, совершенно невинно прикусив вновь губу, а всё, чего хочется Чонгуку это прикусить её собственными зубами. Его волосы растрёпаны сильнее, чем в их первую встречу, светло-карамельные, они красиво обрамляют его лицо, а рабочая форма достаточно сильно обтягивает изгибы его бёдер. И Чонгук готов поклясться, что он больше не подросток и вполне себе способен контролировать свой член, как и подобает нормальному человеку, которому двадцать один год. — Я не могу, хён, мне нужно убираться, — Чонгук пытается встать, но Хосок не даёт ему этого сделать. Что ж, ему действительно хотелось бы выйти отсюда. — Не-а, Джин-хен сегодня меня назначил на уборку, а вот ты вполне свободен. Сделаешь это ради меня? — Ладно, — и либо Чонгук тряпка, либо он всё же не способен контролировать свой член, как наивно полагал до этого. Тэхён уже не выглядит обеспокоенным и мило улыбается младшему. И тут, Чонгук готов был поклясться, его сердце остановилось. Подняв пальцы вверх, Хосок подмигивает ему и делает неприличные жесты, когда Тэхён следует к выходу. Чонгуку начинает казаться, что он сходит с ума. Хосок остаётся на периферии зрения, и только спустя пару мгновений Чонгук замечает, как Тэхён переводит взгляд то на него, то на Хосока, и думает, что такими темпами они точно спалятся. Если Тэхён о чем-то и подумал, то предпочел об этом не говорить, просто уткнулся взглядом себе под ноги. Чонгук не должен выглядеть виноватым за то, чего не совершал. Он вообще к этому никакого отношения не имеет. Крайним в данной ситуации будет Хосок, когда все, буквально, пойдет прахом. Чонгук уверен, что все именно так и будет. Тэхён резко тормозит, от чего Чонгук чуть не врезается в него, по воле случая прильнув к изгибам его тела. Щёки отчаянно краснеют из-за накатившей волны жара, несмотря на холодину за пределами кафе. Здесь определённо слишком жарко, может, ему стоит почи- — Я тебе не нравлюсь? — говорит Тэхён, не отрывая взгляда от пола, от чего Чонгук чувствует себя ещё дерьмовее, как будто одного вопроса, слетевшего с его прекрасных губ, недостаточно. — Не думаю, что сделал что-то не так. Но если да, то прости. Нет, нет, Тэхён не должен извиняться. Наоборот, он должен насмехаться над ним и выражать явно сдерживаемую ненависть. Он должен разорвать Чонгука в клочья одними словами, только повода для этого пока нет, и Чонгук начинает беспокоится, полагая, что это повлечёт за собой проблемы. — Я не хотел проебаться в первую же неделю и думал, что со всеми поладил, но ты всё ещё… — Ты всё делаешь, как надо, — выпаливает Чонгук и буквально чувствует, как во рту от этих слов становится сладко, хотя на самом деле он хочет выплюнуть что-нибудь ядовитое, чтобы заставить Тэхёна ненавидеть его. Он должен его ненавидеть. Чонгук же продолжает сыпать комплиментами, одновременно ненавидя себя за это, — Я… Чёрт, извини. Ты отлично справляешься. — Мы не можем устроить тут вечер извинений, — Тэхен усмехается, будто сказал чертовски смешную шутку, но Чонгуку не смешно. Уж извиняться он умеет, хоть дни напролет готов это делать. Гук хватает себя за руку и слегка пощипывает кожу, всячески пытаясь отвлечься от мыслей о квадратной милой улыбке, адресованной ему Тэхёном. — Понял, — Тэхён берёт его за руку, и это первый раз за долгое время, когда к нему прикасается незнакомец, заставляя его забыть о сумасшедшем разряде тока и липком страхе, прошедшим сквозь него. — Ты просто стеснительный, но мы исправим это. Ты не должен заставлять себя. Чонгук не стеснительный, он отлично ладит с людьми. Он любит своих родителей, хёнов… и невзначай он задумывается, что доля правды в этом есть. Может быть, он и не такой общительный, как он сам думал, но почему он должен стыдиться этого? Он не обязан мчаться по первому же зову к кому-то. В конце концов, ему некогда быть общительным. Однако он кивает, используя разом всю имеющуюся у него общительность, и Тэхен почти незаметно кивает в ответ, от чего его волосы слегка разлетаются. Но глаза его сияют, а Чонгук думает, что давно не видел подобного. Тэхён кажется счастливым, а в наши дни редко кто по-настоящему счастлив. Может, Чонгуку стоит держаться поближе к нему.

***

*** Пожалуй, обучение Тэхёна всем тонкостям было самым лёгким из всего того, чем приходилось Чонгуку заниматься. Он схватывает всё на лету, при этом соря направо и налево шуточками, что значительно облегчает ему задачу. Тэхён смешной и Чонгуку это, вроде как, нравится. Прошло всего около недели, а Тэхён справляется на «ура» с кофемашиной, зная где и на что нажать. Да до такой степени хорошо, что даже Сокджин подходил к нему, чтобы похлопать по спине. Сейчас Чонгук в одиночку стоит за барной стойкой, находившейся чуть подальше, около стульев, и наблюдает за тем, как Тэхён возится с машиной в ожидании готового кофе, что попросил сварить для него старший. Приходится признать, что после совместной работы быть по другую сторону барной стойки — странно. Странно наблюдать за перемещениями Тэхёна по залу и представлять, что было бы, поменяйся они ролями. Задаваться вопросом, испытывал бы Тэхён то же волнение, что и сейчас он, Чонгук. Что было бы, сдерживай Тэхён старательно свою яркую улыбку, потому что опасно привлекать к себе внимание, когда ты слегка отличаешься от других. Чонгуку интересно, пытался бы Тэхён изо всех сил влиться в это общество или же был бы слишком напуган, чтобы выйти куда-нибудь в отличие от большинства. Чонгук представил себе лестницу, что росла вместе с его личностью, и, возможно, он похож на щеночка, который никому и ни в чем не может отказать. По крайней мере, Чонгук уверен, что с ним всё будет в порядке. — Кофе, — слышит Чонгук низкий глубокий голос и отвлекается от какого-то постера, на который он неосознанно смотрел всё это время, — для очаровательного мальчика-зайчика. Чонгук не может не улыбнуться этому. По факту, Тэхён называет его так ещё с первого дня, единственное, Чонгуку было невдомёк: шутка это или же настоящий флирт. Он не хотел рисковать и поэтому старательно отгонял мысли об этом. На самом деле Чон и не надеется на хороший исход в данной ситуации. Обычно, подобное не только плохо заканчивается, но оставляет за собой ещё и неловкость. — Спасибо, — и так было с первого дня знакомства: Чонгук краток и делает вид, будто не замечает на себе изучающего взгляда Тэхёна. Тэхён держит в руках стаканчик с кофе и стоит близко к Чонгуку, облокотившись о барную стойку. Однако парню хватает такта оставить между ними расстояние, достаточное для того, чтобы Чонгук не запаниковал. — Это считается свиданием за чашечкой кофе? — Тэхён дёргает бровями, предпринимая очередную попытку рассмешить. И это определённо точно не флирт. — Как пожелаешь, — бросает в ответ Чонгук, стараясь не уступать в озорстве. Тэхёну, кажется, весело с ним. Тэхён примерно с минуту молча наблюдает за Чонгуком, а тот ждет, когда же хён рассмеется своим глубоким смехом, как обычно, когда кто-то из них пытался пошутить или когда Тэхён лажал, а потом чувствовал смущение. — Правда? — Чонгука немного смущает пристальный взгляд Тэхёна и постепенно исчезающая с его губ улыбка. — Потому что если да, я бы позвал тебя на настоящее свидание за чашечкой кофе и на любое другое, — Он ухмыляется Чонгуку, полностью отдавая себе отчёт в своих действиях, потому что Чонгук от такого захлебывается в кашле, подавившись кофе. Тэхён флиртовал с ним. Чонгук всё ещё верит, что ничего из этого не выйдет, поэтому не строит иллюзий. — А ты хотел бы? — он не хочет, чтобы его голос был настолько тихим. Он хочет говорить также уверено, как Тэхён, позволяя чувствам вырываться наружу и выражать свои желания, но не умеет. Не умеет дразниться, не умеет флиртовать, ничего не умеет делать так, как ему хотелось бы, и это жутко раздражает. — Да, я бы с удовольствием сходил с тобой на свидание, — легко выдает Тэхён, вызывая восторг у Чонгука тем, как просто ему удавалось говорить подобное напрямую. Чонгук и слога не мог выдавить без чувства, будто набрал воды в рот. — Я мог бы заставить тебя повеселиться или даже слегка улыбнуться, — Тэхён касается его щеки, а после убирает руку, пробуждая в Чоне желание вновь ощутить его прикосновение. Казалось, будто счастье просачивается сквозь кончики пальцев, озаряя лицо Чонгука даже таким коротким прикосновением. — А ты? Ты хотел бы? Вопрос задаётся почти шёпотом, а Чонгуку нравится наблюдать за тем, как частичка его смущения передаётся и Тэхёну. Его щёки такие же красные, как и Чонгуковы, и это так мило. На мгновение младший задумывается. Ему хочется, чтобы рука Тэхёна была в его руке, а губы Тэхёна на его губах. Ему хочется пойти с ним на свидание, позволяя старшему тащить его по всему городу чёрт знает куда просто ради забавы. Ему правда хочется, чтобы Тэхён позвал его на свидание. Он автоматически кивает после пронёсшихся в голове мыслей, слова запоздало вылетают следом: — Д-да, я хотел бы. Он произносит эти слова совсем тихо, но его слышат, потому что Тэхён краснеет, а от улыбки на его щеках появляются ямочки, которые Чонгук считает наимилейшими. Если Тэхён улыбнётся ему так ещё раз, хотя бы на мгновение, он позволит, позволит Тэхёну превратить в реальность все его слова и желания. Он позволит ему взять себя за руку и заставить его позабыть о своей замкнутости. Тэхёнова улыбка способна достаточно приоткрыть завесу в мирок Чонгука, чтобы старший мог пробраться к нему, укрыть его одеялом и свернуться рядом калачикам, создавая домик один на двоих. Чонгук думает, что он мог бы попробовать построить отношения с Тэхёном. Парнишкой, улыбка которого могла бы согреть помещение, а глазах которого только искреннее счастье. Он будет в порядке, они оба. Чонгук ощущает желание находиться как никогда близко к нему.