Арийская кровь

-Откуда у тебя пластырь? Голос отца, Советского Союза звучал властно, как любой русский язык, и в то же время заботливо, как любая отцовская речь (кроме угроз дать пизды). РСФСР знала-чем больше правды, тем больше шанс сорваться и рассказать о Германии- том самом мальчике, который спас её... Так тепло вспоминать о нём. Что бы она делала, если б не та случайность? -Я порезалась.- настолько твёрдым, насколько позволял детский девичий голос, ответила Россия. -Что-то не верится. Как можно порезать себе лицо? "О нет... Что же ответить? И в правду, режут случайно только пальцы..."-подумала девочка. Но она не отступала-она дала честное пионерское. Она обязана молчать о Германии! И вдруг сзади раздался голосок, которой свойственен только девочке с в венком- никому иному, как Украине. -Она была жертвой драки. Вот это предательство! Хотя... Россия же никому не говорила историю. Отмазыв... Стоп. А откуда сестра знает? -Украина! Зачем ты рассказала! И откуда ты знаешь? -Ну просто ты шла обёртки выбрасывать, а через три минуты я увидела, что мою ты забыла. Вот и пошла за тобой.- голос сестры был невинный и равнодушный, будто она не имела ввиду предысторию к драке, а просто поход до мусорки туда-обратно. -Значит ты видела всё...- прошептала в отчаянии РСФСР. -Что ты скрываешь?- спросил Советский. Россия несмело развернулась. "Не смей выдавать секрет!"- твердила она себе. И, набрав грудью воздуха, упрямо сказала, полукрича: -Не скажу. -В смысле...- не понял отец. -Я дала честное пионерское. Никому не рассказывать о том, что произошло. На первом месте-тебе.-Всеми силами Россия защищала Германию. Пожалуйста, Украина, не говори ничего...-Если скажу, то будет плохо мне и тому, кому я дала клятву. В душе Союза смешались разные чувства... Его дочь скрывала что-то... Это бесило. Но она защищает какого-то своего друга, видимо, он помог ей во время той драки, о которой говорила вторая его дочь, Украина. Что это за страшная тайна... Так. Если друг России просил её держать в строжайшем секрете особенно от Союза его личность, то значит, что он боится реакции на дружбу этого анонима и РСФСР... Но от каких отношений Советский сможет прийти в ярость... Ответ напросился сам собой. Коммунист знал, что у того, кого он так ненавидит всей душой, появился сын. И он боялся, что первенец возьмёт пример отца и навредит России, когда они оба станул взрослыми и встанут на место отцов... -Германия. Это ненадолго. Тебе не надо воспринимать вашу "дружбу" всерьёз. У России была особенность: Она умеет плакать только правым глазом. И вот сейчас на её щеку пролилась одня крупная слёзка отчаяния... Она убежала. На улицу. Ей так хотелось найти Германию и поговорить. Но он, наверное, уже ушёл домой. Агрессивно топая своими каблучками на туфельках, РСФСР бежала туда, где увидела его. Улица, ещё одна. Вот уже площадка, где сидели сестры и братья. Сейчас полторы минуты бега, и будет тот переулок! -Германия! Германия! Девочка встала. Его нет! Россия огляделась по сторонам, и только поняла, что не ошибается. -Германия!-Крикнула в отчаянии РСФСР. -Тут я, тут.- услышала девочка. Она услышала тот самый грубоватую манеру речи, которая была свойственна мальчику. Он был за её спиной. Россия почувствовала, как тепло ей видеть нового друга. В слез... Слезе? Слезах? Она кинулась к нему. -Германия... Меня выдала моя сестра! Она всё видела, всю драку... И стояла за стеной, когда меня спрашивал отец... Теперь он знает о тебе... Я так пыталась сохранить тайну! Так пыталась! -Бедная Россия... Не плачь. Не, всё хорошо. Это не твоя вина. Ему было больно представлять, что пережила его подруга... Он не хотел ей делать больно. Но надо. -Теперь мы не можем быть друзьями. -Почему!?-Крикнула Россия. -Потому что так нам будет хуже. Пойми, я о тебе забочусь. Тебе будет хуже от меня. И чем больше мы будем знакомы, тем больше ты будешь страдать. -Нет! Я буду страдать от того, что тебя нет!- топнула ногой РСФСР.-И вообще! Ты такой странный! Знаешь, как меня зовут, знаешь, что думает о тебе мой отец! Кто ты такой!? -Я?-Германия поставил паузу и заглядел в дрожащие глаза девочки.- Я-сын Третьего Рейха. Он навязывает мне свою политику. Военную. Завоевательную. Рано или поздно я не выдержу и подчинюсь ей. И ты будешь страдать. А знаю тебя из рассказов отца. Меня удивило, что ты... Такая. -Подожди... Рейха? Россия слышала очень мало историй от отца про Рейха. Но он их рассказывал. И как говорится, редко, да метко. Жестокость и хитрость поражали детей. А ещё то, КАК СССР рассказывал. С сожалением. Будто он упускает что-то важное. -Я тебе сразу сказал, что тебе нельзя быть моей подругой. Я не такой, но... Среди такой семьи, как моя... Я стану. -Мне не важно. -Ч...что? -Ты сильный. Мне папа говорил, что легко в нашем возрасте воспитать ребенка так, как учит взрослый. А ты не такой. Ты-его противоположность. И чем ты старше, тем труднее тебя переучить. -Ты не права... -Заткнись! Хватит ныть, что ты сломаешься!- Россия не верила в то, что она сделала... Но она от обиды и злости ударила Германа.-Если ты уверен, что становишься таким- Бей! До крови! Германия посмотрел на девочку. Она такая смелая... И упрямая. И очень милая. Он понял, что малая права. Он реально не такой. Не такой, как Германская Империя или Рейх. Он лучше. Хотя-бы просто если верить ребёнку. "Устами младенца глаголит истина"-вспомнилось ему. Германия обнял её. -Зови меня Герман, так проще. А я буду звать тебя Russland. Так мне ближе. Советский стоял довольно близко с "сцене". Он был уверен-дочка побежит к другу. И оказался прав. Его смущало поведение этого малого... Не ожидал он такого светлого характера, не ожидал.