Second Chances

Впервые за долгое время после пробуждения в голове Рида было пусто. Он поднялся не из-за звонка будильника, не от того, что кто-то выломал его входную дверь, и не из-за его вечной подруги-бессонницы. Его друг-алкоголь хорошо справился с ней. Ночью он наконец спал. Без снов, которые чаще всего были фотографичными. Он открыл глаза, ощущая лишь сонливость и утреннюю вялость. Сегодня был его выходной, и он хотел ненадолго забыть о преступниках, хакерах и Киберлайф. Просто побыть дома в полублаженном состоянии и потратить часы своей жизни впустую, курить до обморока и пялиться в телевизор. Однако спустя пару минут после того, как он проснулся, лёгкое жжение в запястье вернуло его в реальность. Он вспомнил прошлую ночь с тревожным чувством груди. А потом почувствовал запах кофе. Это явление было поистине чужеродным для утра в его доме. Он скинул ноги с кровати и зашёл в ванную. Если раньше его маской была усталость, теперь всё было гораздо красочнее. Растрёпанный, бледный и небритый мужчина посмотрел на него из зеркала. Блёклый шрам на переносице, лиловый синяк, красующийся прямо под левым глазом. Разбитая губа опухла, а содранная ещё до этого скула добавляла шарма в образ избитого жизнью человека. Как слепой, он вышел из ванной на запах кофейных зёрен, практически с закрытыми глазами добираясь до кухни. Он опёрся о косяк кухни, попутно вспоминая ночной разговор, и тут же увидел спину Элайджи около плиты. Тот, как кошка ведёт ухом, сначала дёрнулся в сторону, а затем полностью обернулся. — Хреново выглядишь, — резюмировал он, оглядывая мужчину. — Хотя бы не «доброе утро», — отметил Рид, — сколько времени? Элайджа опёрся копчиком о столешницу. И Гэвин заметил, что даже одна нервная ночка повлияла на его вид. Лицо было не таким раздражающе-бодрым, как всегда. Волосы, чаще всего убранные в пучок, сейчас висели, заправленные за уши. Одет он был в его футболку, и Рид закатил бы глаза, если бы вообще мог их открыть полностью. — Около двух, вообще-то, кофе будешь? Гэвину даже не пришлось прищуриваться. — Не верю в твою бескорыстность, — настороженно бросил он, присаживаясь за стол, параллельно думая о том, как ему удалось проспать так долго. Камски не ответил и начал переливать кофе из турки в чашку. Изящным движением он вернул первую на плиту, а затем поставил перед мужчиной кружку. Запах был такой, что Рид прозрел. — Говори, что надо, — просто сказал детектив, перед тем, как сделать первый глоток и сморщиться. — Он не может не нравиться, — как само собой разумеющееся вставил Элайджа на подавленное выражение лица. — Губа болит, — объяснил тот, ставя напиток на стол. — Я слушаю. Камски сначала сделал вид, что не понимает, но под вынуждающим и ещё туманным взглядом брата, начал: — Давай съездим в мастерскую сегодня… — Не, не, — тут же перебил его Рид, подпирая подбородок кулаками, — сегодня мой законный выходной, а это значит, что я из дома хрен куда сунусь. — Купер мёртв, — твёрдо сказал Элайджа, и бледный силуэт в алых разводах возник в голове, — ты коп, и знаешь, что это значит. — Остальные начнут шевелиться, — понимающе хмыкнул Рид. — Именно, — согласился мужчина, — так что чем быстрее у нас будет информация, тем больше шансов поймать их, когда они вылезут из нор. — Норы могут подождать до завтра. Учёный оторвался от столешницы и плюхнулся на стул напротив. Глаза у него блестели так, что Рид с давно забытым ощущением настороженно покосился на кофе. — Если ты не перестанешь так пялиться, я его на тебя вылью, — слегка отодвинулся от стола Гэвин. Элайджа лишь тепло усмехнулся. — Нет там ничего, просто, — улыбку он скрыл не очень удачно, — тебе понравится в мастерской. — Ну конечно, — саркастично и резко кивнул мужчина, — пиздец как хочется на всякие побрякушки посмотреть, всю ночь ждал. Камски встал только для того, чтобы налить кофе и себе. Он вернулся за стол уже с более настойчивым взглядом. — Обещаю, не пожалеешь, если заглянешь, — сказал он, отхлёбывая из чашки. Рид хотел было откинуться на несуществующую спинку стула. — Звучит нихрена не заманчиво, — уже раздражённо фыркнул он. — Сам копайся со своими… — Господи, Гэвин, — вздохнул Камски, — да дай мне сделать тебе сюрприз! У мужчины что-то тревожно ёкнуло в животе. — Я ненавижу сюрпризы. Особенно твои. — Знаю, — кивнул Элайджа, — но этот тебе понравится. — Ты же понимаешь, что это убеждает ещё меньше? — буркнул он. — Если не понравится — сядешь в машину и уедешь обратно, — спокойно ответил Камски, — проводить свой законный выходной, как законный гражданин Штатов на пенсии. Камски уже не пялился, но был близок к тому, чтобы быть облитым кофе. — Если этот грёбанный сюрприз окажется твоим очередным закидоном, я высажу тебя в переулке, где каждую ночь трупы находят. Элайджа приторно улыбнулся в ответ, запивая слова Рида кофе. — Позови Ричарда, — резко продолжил Камски, и Гэвин неосознанно сжал пальцы на ручке чашки, — чтобы не заскучать, пока я буду работать, да и ему проветриться надо. Рид глотнул, собираясь ответить, но обжёг язык.

***

Ричард был самой упёртой микроволновкой в жизни Рида. Он наконец-то согласился составить им компанию только после пяти минут уговоров, а точнее — нудных речей андроида о его выдуманных делах и непоколебимых отрицаний Рида. Следующий раунд длился меньше, в нём RK настаивал на том, чтобы мужчина сказал ему адрес, и он бы подъехал туда. Рид же настойчиво затыкал его, прекрасно зная, что андроид предпочитает ездить на его пассажирском. Когда вызов был завершён, Гэвин чувствовал себя так, будто захватил крепость. А потом эта крепость села в машину, сухо поздоровавшись, и уставилась в окно. Диод его светился синевой, и это было хорошим знаком. Однако Ричард опять загонялся. Это было легко понять по тому, что тот не сказал ни слова по поводу того, что Рид опять курит, даже когда тот нарочито громко бросил в бардачок дешёвую зажигалку из магазина. По тому, как он изредка косился на его разукрашенное лицо. А также на заднем сидении находился тот, кто переключал определённый рычажок в голове андроида. Но даже на Камски, который заинтересованно следил за ним через зеркало, тот не взглянул ни разу. В воздухе будто витал запах прошлой ночи, и, если бы в открытое окно не залетал холодный ветер, Рид снова бы чувствовал себя запертым в коробке. Бесило это неимоверно. А ещё бесило то, что Элайджа со своим «сюрпризом» не сказал, куда они едут. А просто говорил, куда сворачивать. Эти двое сидели в салоне и до чёртиков раздражали Рида. Один — своим кислым молчанием, второй — интригующим. Хотелось высадить их прямо на трассе и провести день так, как он планировал. Он не мог решить, кому из них сказать что-то колкое, а когда наконец решал, Элайджа притворялся навигатором, и Рид сбивался с мысли, выкручивая руль. Пейзажи города менялись, вывески рябили, листва хрустела под колёсами, а пешеходы переходили дорогу. Когда они выехали из центра Детройта, запахло осенью. На окраинах было гораздо больше деревьев, и они живой изгородью, окрашенной в тёплую палитру, тянулись вдоль дороги. Подозрения — юркие мысли — стали появляться, чем дольше они ехали. Они пробирались из глубин подсознания знакомыми картинками, но иногда растворялись, натыкаясь на недоверчивость и тревожное ожидание. И каждый раз, когда Элайджа подсказывал направление, сердце ускоряло темп. И когда Рид включил поворотник ещё до того, как Камски скажет, в какую сторону ехать, он поймал его сгорающий взгляд в зеркале заднего вида и тут же оторвался от него, сильнее выдавливая газ. Машина с бешеной скоростью ехала вверх по улице. Когда Рид слишком рвано заехал на газон прямо по тротуару, Ричард наконец-то заинтересованно посмотрел на него. Но Гэвин лишь одним сильным и тяжёлым движением выдернул ключи, схватился за ручку и вышел из салона. Двое последовали за ним. Они стояли на участке прямо перед двухэтажным желтоватым домиком с белой крышей. Сегодня солнце пробивалось сквозь тучи, и небольшое здание так и сияло в лучах. Рид сделал пару быстрых шагов вперёд и уставился прямо на него. В глазах у него переливались отблески света. Не просто переливались. Блистали, загорались и яркими вспышками рассеивались по радужке. Он стоял, будто ожидая, что кто-то окажется на пороге, но на ступеньках так никто и не появлялся, и лишь жёлтые листья бегали по крыльцу. И лишь деревья шелестели громко. Ладони его едва заметно подрагивали, и Ричард впервые за долгое время позволил себе сканирование, замирая позади мужчины. — Это же, — тихо, сливаясь с шорохом листвы полетели слова, — чёрт… — Он самый, — кивнул Элайджа, улыбаясь. Рид сделал ещё шаг вперёд — медленный. Словно боясь, что этот дом окажется миражом, а сам он — по горло в горячем песке пустыни. — Он же сказал, что продал его какой-то паре, — обернулся наконец и как-то растерянно просипел мужчина. Ричард осознанно приостановил анализ, потому что впервые увидел детектива таким дезориентированным. — А я перекупил, — хмыкнул Камски в ответ на открытое выражение лица брата. — Там всё практически так же, как было. Он медленно подошёл к Риду протягивая тому руку. Зазвенели ключи. Гэвин лишь пару секунд смотрел на Элайджу. И сорвался с места. В несколько крупных шагов Рид преодолел расстояние до двери, и, словно тысячи раз делал так до этого, быстро вставил ключ в скважину и повернул пару раз. Дверь открылась, и Гэвин зашёл внутрь. Воздух помещения накрыл его с ног до головы. Туманом пробрался в бронхи, затем в лёгкие и побежал в крови. Сердце билось в такт со старыми часами, висевшими над входом. Время поплыло, превращаясь в тягучую субстанцию, и Рид лишь на мгновение подумал, что он снова во сне. Но солнечный свет по-прежнему лился через грязное окно соседней комнаты, а осенний, пахнущий листьями и землёй ветер всё так же задувал в спину. Гэвин повернулся направо, к дневному свету. Перед ним была комната. Яркая. Несмотря на то, что сантиметры пыли лежали на столе, гарнитуре и подоконнике, она так и тянула к себе теплотой. И Рид поддался, шагая вперёд. Это была кухня. Знакомые зеленоватые в цветок обои всё так же полосами покрывали стены. Девушки с корзинами, полными фруктов, на тех же местах улыбались ему из картинных рамок. Широкий круглый стол хоть и был покрыт слоем грязи, создавал впечатление, будто за ним сидели совсем недавно. Будто на нём совсем недавно стояли тарелки. Мужчина подошёл к кухонным шкафчикам и открыл дверцу. Все таким же ровным рядом стоят тарелки. Он рвано улыбнулся, увидев одну, стоящую сбоку. На её дне был изображён цыплёнок. Он быстро провёл пальцами по её краям, затем отворачиваясь от шкафа. Рид подошёл к подоконнику, пробегаясь по нему ладонью, собирая пыль. Здесь не хватало цветка, название которого он никогда не мог запомнить, но казалось, что в воздухе всё ещё стоит его настойчивый и терпкий аромат. В комнате было пусто. И так полно одновременно. Будто Гэвин наполнил её своими воспоминаниями, и они, ожив, уселись на три стула. Теперь уже растерянная улыбка не сходила с его лица. Он вышел в коридор и вернулся в реальность. В нём стояли Элайджа и андроид. У Камски было неповторимое выражение лица. У Ричарда — заинтересованное. — Почему ты… Это место будто заставляло его терять дар речи, обрывая фразу на середине предложения. Но Элайджа понимал всё, лишь смотря на брата. — Когда дядя Мэтью уезжал из Штатов, то сказал, что нашёл, кому продаст дом, — начал тот, — но я решил купить его, потому что… В этот раз он не смог закончить, смотря на светлые стены коридора, будто ища в них подсказку. Но Гэвин понял его. Надеялся, что понял. — Мы же тут были часто, — продолжил мужчина и осёкся, — ты чаще. Рид пытался спрятать взгляд и почему-то решил, что легче сделать это, уперевшись глазами в глаза Ричарда. Тот смотрел не просто изучающе, тот смотрел светло. Гэвин почувствовал, что он там, где давно не был. — Не хотел, чтобы чужие люди здесь всё поменяли. — Не похоже на мастерскую, — на выдохе усмехнулся Рид, облокачиваясь спиной о стену, прикрывая глаза, чувствуя себя в безопасности. Элайджа ухмыльнулся. — Это ты рано выводы делаешь. Тот повернулся лицом к комнате, которая раньше была спальней дяди и его жены, и Гэвин увидел, что вместо привычной двери там стоит высокая железная панель. Камски подошёл к ней и приложил прямо по центру руку. В центре черноты зажёгся белый дисплей, а система распознавания биометрических данных начала загрузку. На дисплее появилась светящаяся рамка, и в ней по частицам выстраивалось изображение сетчатки. Раздался странный писк, экран загорелся зелёным. И чёрная дверь резко начала подниматься вверх, словно в гараже. Рид ошеломлённо смотрел, как перед ним появляется тёмное помещение. Окон будто совсем не было, и складывалось впечатление, будто они стоят перед подвалом. Элайджа первым вошёл во мрак и два раза хлопнул в ладоши. Свет быстро заполнил пространство. И это была не та комната, которую помнил Гэвин. Это было помещение крупнее, похоже, созданное объединением трёх комнат с одной стороны дома. Белый свет открыл перед ним копию подвала Купера. Только больше. И лучше. Все было увешано дисплеями, которые сейчас были потушены. В углах стояли металлические корпусы каких-то сборочных машин или станков, столы с примочками, названия которых Рид знать не знал. Где-то стояли прозрачные антресоли, а внутри аккуратно были разложены различные детали и всевозможные чипы и микросхемы. В дальнем углу стоял компьютер с панелью, похожей на ту, что он видел у Слэммера. Стены были изящно выполнены, будто из стекла, где-то подсвечивались синим неоном, который окутывал лазурью трепетных, но чётких веток. Прямо рядом со входом стоял широкий стол, а на нём красовалась, наверное, сотня мини-копий самых различных раритетных автомобилей. Камски с искорками в глазах наблюдал за тем, как двое рассматривали помещение. — Добрый день, ОСА, — громко и задорно бросил он. — Здравствуйте, мистер Камски, — резко раздался пронзительный электронный голос, заставивший Рида вздрогнуть, — как у вас дела? — Отлично, сегодня я с гостями, — ухмыльнулся он, разворачиваясь лицом к брату и андроиду. Если Ричард всё так же стоял со спокойным выражением лица, то Рид откровенно охреневал. — И это ты называешь мастерской?! — бросил он, оглядываясь. — В Киберлайф в моём распоряжении лаборатории в разы лучше, — кивнул Камски, — это мой запасной вариант, не в обиду тебе, ОСА. Женский голос снова зазвучал: — Ещё сочтёмся. Элайджа ухмыльнулся. — И ты отгрохал это здесь?! — глаза Гэвина начинали искрить тёмным огнём. — Лучше места не нашёл? — Здесь объективно не будут искать, эта жилплощадь не принадлежит компании, — пошёл в оборону Камски. — То есть ты, имея тут свою супер-базу, припёрся ко мне, уверяя, что идти некуда, возился со своим ноутбуком, когда у тебя тут… — нутро Рида начало закипать. Элайджа прищурился. — Ты бы меня не пустил, если б знал, что у меня есть запасной вариант, — честно ответил мужчина. Гэвин хмыкнул. — И мне было нужно не только жильё. Рид лишь отмахнулся. Снова коварный братец на шаг впереди. Притворился беззащитным, втёрся в доверие. Но главное, что это сработало. И Гэвин отчаянно вдохнул. — У тебя тут даже грёбанный искусственный интеллект! — Элайджа, пока здесь не было вашего брата, я ни разу не слышала ничего плохого в свой адрес, — снова раздался голос девушки, — могу ли я назвать это «знаком»? Рид закатил глаза. — Представляешь, Гэвин, — вкрадчиво мурлыкнул Камски, — у тебя под боком постоянно «грёбанный искусственный интеллект», и это не сделало тебя всемогущим. Гэвин и Ричард посмотрели друг на друга одновременно. — Пожалуйста, забудь об этом, — уже спокойнее сказал Элайджа, — я тебе не лабораторию хотел показать, а дом. Рид резко остыл, вспоминая, что у него за спиной. — Идите, я здесь буду работать, — мягко протянул мужчина, — второй этаж я и пальцем не тронул. Он резко достал с одной из антресолей что-то чёрное и, не смотря, кинул это Риду. Детектив в последний момент поймал вещь. Это был телефон. — Это специально для связи со мной. Сигнал не прослеживается. — Мы ещё вернёмся к этому разговору, понял? — Конечно, Гэвин, — не поворачиваясь, ответил Элайджа. — Даю восемьдесят семь процентов, что не вернётесь, — Риду показалось, что в голосе ОСЫ прозвучала ирония. Гэвин фыркнул, не придумав, что ответить, и Камски с усмешкой подошёл к одному из дисплеев, проводя по нему рукой. Рид тоже развернулся и вышел из «мастерской». Андроид нырнул за ним. И дверь с тихим звуком стала опускаться. Слева была деревянная лестница. И мужчина сделал шаг. И ещё один. Знакомый звук. Поднявшись до половины, он резко остановился и посмотрел вниз. RK неуверенно мялся в коридоре, вглядываясь в брюнета. Гэвин лишь бросил на него прямой взгляд, кивнул ему и поманил пальцем. Он стал подниматься дальше, и довольно выдохнул, услышав чужие шаги на лестнице. Когда он добрался до второго этажа, в сердце снова защемило, и лишь бы не потеряться в ощущениях, он дождался, когда Ричард поравняется с ним. Было непривычно видеть его лицо здесь. В прошлом. Но он не казался лишним, почему-то не казался. А потому, сворачивая налево, в последний момент отдёрнул свою руку от рукава RK. И прямо перед закрытой дверью и ручкой, которая будто молча требовала тепла, он резко ощутил необходимость просветить RK. Как инструктор по дайвингу должен рассказать новичкам, куда они ныряют, и какие рыбы там водятся. Он понимал, что Ричард знал или в любой момент мог узнать о нём всю информацию. Но почему-то он хотел ему рассказать. Почему? Потому что… — Ричард… Рид опёрся спиной о дверь, ощущая фантомные движения. В полумраке второго этажа диод горел ярко, как и глаза. Андроид также подался к стене, прижимаясь к ней. И этот скопированный жест, возможно впервые в жизни осознанно замеченный Ридом, ему безумно понравился. — Это дом брата моего отца, Мэтью Рида, — на вдохе начал детектив, — он жил здесь со своей женой Клэр. — Тебе здесь нравилось? — бархатно прошептал Ричард. Тот впервые за сегодня подал голос, и Гэвин облегченно выдохнул. — Да, когда… — воспоминания начали жалить прямо в мозг, — пойдём. Он развернулся резко и дёрнул за ручку. Дверь громко скрипнула, будто безумно скучала по людям. Рид зашёл внутрь, и андроид последовал за ним. Комната была небольшой, мысленно разделённой на две части. Справа стояла кровать, застеленная синим покрывалом, к кровати у ног примыкала тумба, от которой вверх стремились полупустые книжные полки, образуя зигзаг. Последний ряд буквально чиркал страницами потолок. Ричард тут же просканировал их. В основном там пылились книги научного содержания: методические материалы, учебники, исследования в области механики, инженерии и медицины. Однако кроме этого ничего на правой стороне комнаты не было, и пустая бежевая стена бросалась в глаза. По центру у окна стоял обычный стол со стулом. Небольшая серая настольная лампа устало склонила голову. Оптический блок тут же сосредоточился на фасаде стола. На нём неровными штрихами были вырезаны буквы G и E. Андроид хотел начать исследование второй половины, но увидел, как Рид замер перед ней. Мужчина смотрел на кровать, будто там кто-то есть. Он подошёл к ней и посмотрел на стену, ухмыляясь, проводя рукой по лицу. И Ричард тоже усмехнулся. — Как банально, да? Эта же стена напротив была обклеена плакатами популярных в начале века рок-групп. Они уже пожелтели, а где-то протёрлись до дыр. И Рид поспешил отвернуться от них. Он сделал шаг вперёд и с размаху плюхнулся на кровать. Матрас жалобно взвизгнул вместе с мужчиной. — Твою ж, — прошипел он, чувствуя болезненные уколы в копчике, — раньше здесь было мягче. — Раньше вы были легче, — хитро заметил андроид. Рид посмотрел на того жгуче, но тепло. — Смотри-ка, говорить научился — и сразу же меня подъёбывать! — Прямо как в день нашего знакомства, — ухмыльнулся тот. Гэвину некуда было прятать улыбку. И он остановился взглядом на шкафе, который располагался у стены в ногах постели. Он подскочил к нему, распахивая дверку. Полки пустовали. Исключением была коробка, стоящая на дне. Он бережно обхватил её и понёс к кровати. Мужчина снова уселся на покрывало, в этот раз страхуя зад руками. Ричард же стоял, как статуя в своём чёрном пальто, которое в помещении он не додумался снять. Гэвин похлопал по кровати, и вскоре андроид сидел рядом. — Это наша с Элайджей комната, — тихо сказал Рид, начиная корябать крышку коричневой коробки. — Ну, Элайджа здесь был раз пять от силы, а я частенько, или на каникулах, или когда родители ездили с ним на форумы и всю эту херню. Ричард успел услышать, как изменился голос Рида на последнем предложении. Он склонил голову, не заглядывая в коробку и сосредотачивая всё внимание на лице мужчины. Гэвин не часто сбрасывал броню, и по тому, как вздымалась его грудь, казалось, что ему без неё дышать даже легче. Серые глаза андроида заскользили по пальцам, которые слишком рьяно хватались за края крышки, и подавил импульс, чем-то отдаленно напоминающий программный сбой. Из-под рукава его кофты был заметен белый бинт. — Здесь было типа место встреч, — горько ухмыльнулся Рид, — встречался с Мэтью, Клэр и собственным братом. Здесь было не как дома. Возможно, детектив так сильно сосредоточился на коробке, что не заметил, как броня упала к его ногам. Но Ричард заметил. По движениям, по взгляду, по голосу. Может, он и сам не догадывался о её существовании, но даже андроид, который не был фанатом метафоричности, чувствовал её. Раньше между ними было что-то гораздо крупнее — невидимая стена, похожая на то, что Ричард ощущал до того, как стать девиантом. Стена такая высокая и крепкая, что за ней едва ли можно было разглядеть Рида, учитывая, что их столы напротив друг друга. Но сейчас через эту стену скрепки летают. — Когда я здесь гостил, мы ходили с дядей на бейсбол, гуляли, — продолжал говорить Рид, всё никак не открывая коробку, — он даже разрешал мне садиться за руль его пикапа, учил меня водить. А Клэр я помогал на участке у дома. Он замолчал ненадолго, а потом улыбнулся вымученно. — А когда родители звонили сказать, что они с Элайджей задержатся, дядя всегда придумывал красивую и реалистичную историю о том, как у них машина заглохла или дорогу перекрыли, — с морщинкой боли на лице пробурчал Рид, — думал, что я верю. Ричард придвинулся немного ближе. И Гэвин открыл коробку. Оттуда не полетели летучие мыши. Только пыль, отчётливо взмывающая вверх в тусклом свете. Сверху покоилась стопка фотоснимков, а под ними фотоаппарат, на который они и были сделаны. И RK показалось, что Рид сейчас оставит на них дырки от пальцев. Он перевернул фотографии лицевой стороной, и с первой на них посмотрели сразу четыре счастливых лица. Напротив дома стоял высокий, голубоглазый лысеющий мужчина в тёмной джинсовой куртке и красной кепке, левая его рука обнимала за талию худую смеющуюся брюнетку с волосами, убранными в пучок. Правая же рука лежала на плече тёмноволосого мальчика. Он был одет в серую футболку и доходящие до самых шнурков джинсы. С высоко вздернутым носом и едва заметными веснушками, больше похожими на следы появившейся со временем желтизны. Улыбался он во весь рот так широко, что глаза превратились в узкие блистающие щёлочки. Рядом с ним на траве сидел очень похожий на него мальчишка, явно нашедший что-то более захватывающее в земле, чем в объективе. И Ричард почему-то улыбнулся. — Сколько тебе здесь? — Года четыре, — усмехнулся Рид, зачарованно всматриваясь в снимок, и перевёл взгляд на андроида, — и который из них я? Ричард притворно сосредоточил лицо так, будто разминировал бомбу, и Гэвин закатил глаза. — Ты улыбаешься так же, — хмыкнул андроид, касаясь пальцем стоящего ребёнка. — Ну конечно, — весело фыркнул детектив, — прямо вылитый. RK лишь усмехнулся, вглядываясь в детское лицо. Но Рид вытащил следующее фото. — Это Клэр, — мягко выдохнул он. На снимке женщина была одета в комбинезон и ярко-бордовую бандану. Одна её нога в резиновом сапоге стояла на торчащей из земли лопате, сама она всем телом опиралась на её рукоять и солнечно улыбалась. — Она умерла давно, рак поджелудочной, — быстро проговорил мужчина. — Поздно диагностировали. После её смерти дядя переехал из Детройта и продал дом. На следующем снимке улыбающийся мальчик был уже взрослее. Его лицо было до смеха сосредоточенным, как у RK минуту назад. Он крепко держал бейсбольную биту обеими руками, занося её для удара, а за спиной его, словно тренер, уперев руки в бока, стоял дядя. — Какое-то время мы с ним поддерживали контакт, — слова оглохли, — но после смерти родителей… И Рид резко дёрнулся, разворачиваясь лицом к Ричарду. Будто чтобы убедиться, что можно. Что безопасно. Глаза RK знакомо встретились с глазами Гэвина, и Рид снова почувствовал жизнь. — Просто не мог нормально разговаривать с ним, — продолжил он, потирая края фото, — а через год он умер. У Ричарда ещё с первого дня, когда ему стало известно о его будущем напарнике, была информация о всех его родственниках. Тщательно собранная, отшлифованная, чёрно-белая. Гэвин Рид — объект анализа и изучения. Гэвин Рид — набор символов, бесчисленный ряд единиц и нулей, бегущих одной строкой. Но Рид был слишком взрывоопасным, чтобы оставаться лишь очередным кодом в системе андроида. Единицы гнулись, плавились и плыли в потоке сознания. Нули искажались, становились блёклыми и неразборчивыми. Оставался только стоящий напротив человек. С щетиной, запахом никотина и острым взглядом, которого никак нельзя было впихнуть в установленные рамки, сжимающие его со всех сторон. Он начинал путать его голос с голосом в своей голове, говорил что-то, прежде чем система адаптации даст команду. И экран так и пылал ошибками. А пока предупреждения выскакивали одно за другим, он мог действовать, замечая, как рамки дают трещины. Как нули выгорают, а единицы превращаются в чернильные струи. После девиации у Ричарда мир окончательно скрасился, и то, что сейчас было на фотографиях и на лице Рида, точно не заслуживало таких сухих строк в его базе, как: Клэр Саманта Рид — 14.09.1970 — 12.05.2022 Мэтью Джейкоб Рид — 13.11.1965 — 28.07.2024 Ричард мог бы легко вытащить всё из своего архива данных, но не делал. Потому что… — А вот я — в будущем лучший водитель Детройта, — лишь на долю преувеличенно гордо заявил мужчина. На фото на переднем сидении жёлтого пикапа сидел уже довольно взрослый парень лет двенадцати. Отросшие волосы были растрёпаны. В этот раз он крепко держался за руль. Взгляд его был устремлён не в камеру, а куда-то вправо, через открытое окно. — Без сигареты, — протянул Ричард, — чудеса. Рид молча пихнул андроида своим плечом, но не отстранился, так и дотрагиваясь до чужого. — Тут где-то должна быть… — он начал глубже зарываться пальцами в коробку, но, казалось, не находил нужное. А на руках осталось только одно фото. И Гэвин ненадолго всмотрелся, потом на пару секунд прикрыл глаза. В продирающемся через окно неярком свете его лицо, избитое и замученное бессонными днями, а сейчас искажённое болью, почему-то не показалось Ричарду чужим. На снимке были два человека. Мужчина с такой же широкой улыбкой, как у мальчика, и светлыми глазами с морщинками. Но он смотрел не на Ричарда, а на девушку, чья щека прижималась к его плечу. Красивое лицо тёмноволосой светилось теплотой, а яркие голубые глаза будто и не потеряли цвета на слегка выгоревшей фотографии. Уголки её губ были остро приподняты. Взгляд мужчины был для андроида чем-то смутно знакомым, он пытался найти что-то похожее среди остатков единиц и нулей, а потом совсем на поверхности, иррационально пытаясь сгенерировать воспоминание, искал в том месте, которое Гэвин называл «чувствами», но образ ускользнул. — Расскажи мне про родителей. Ричард готов был ждать, теснее прижимаясь плечом к плечу мужчины. Но Рид будто только и хотел этого. Столько молчания или озлобленной ругани лишь для того, чтобы сейчас сидеть на своей старой кровати в пыльной комнате с уникальным творением и рассказывать всё, что на его обыкновенной душе ржавчиной скопилось за столько лет. — Папа был самым честным человеком, которого я знал, — Гэвин почему-то начал с этой фразы. — Его звали Майкл. И Ричард начал слушать, вглядываясь то в фотографию, которая в какой-то упущенный момент оказалась уже у него в руках, то в посветлевшее лицо брюнета. — В молодости он после школы подрабатывал в местном информационном клубе, чинил у них компы, устанавливал программы, — Рид ухмыльнулся, — за девчонками приударивал. У него с Мэтью не было отца, а мама — моя бабушка — много денег не зарабатывала, приходилось им выкручиваться. Так что отец чинил технику, а дядя — машины. Папе было восемнадцать лет, когда его заметил директор клуба, в котором он работал. Тот понял, что отец способен на большее и предложил испытательный срок в его компании информационного обслуживания. Он отучился в колледже и стал работать там на полную ставку. Он замолчал, чтобы сделать небольшую передышку и продолжил. — Как видишь, в Элайдже это от него, правда, мой братец обскакал его лет в шесть. Отец гордился им. Гэвин поморщился. — Наверное, его часть подтолкнула меня пойти в полицейскую академию. Он был всегда готов помочь хорошим людям, учил нас этому, учил быть честными в первую очередь с самим собой. Ричард посмотрел на мужчину со старой фотографии и на сидящего рядом. И черты стали совпадать. — Ещё знаю, что он бы любил меня больше, будь я как Элайджа. Слова глухо отлетели от стен. — Но мне побоку были его программы, кодирование и куча цифр, — покачал голову Рид, — он почему-то был не из тех, кто считает, что умение прибить полку дороже умения разобраться, почему этот чёртов компьютер не включается. Ричард призрачно, едва заметно воротником пальто потёрся о шею мужчины. — Он любил меня, — повторил Рид, в сотый раз пытаясь убедить скорее себя, — но, как и Элайджа, технику, наверное, больше. — Я уверен, что это не так, — тихо сказал андроид, опуская голову, — он просто хотел, чтобы ты был похож на него, за время моего изучения социально-психологических особенностей, я выяснил, что это желание распространено среди родителей. Гэвин не ответил. — В детстве мы рыбачили, и он сказал мне: «Гэв, хочу, чтобы ты знал. Ты всегда можешь сказать мне что угодно. И я поддержу тебя, потому что ты — самое ценное сокровище, которое мы с мамой видели в своей жизни». Рид сжал челюсти со всей силы, жалея, что в руках сейчас ничего нет. Он прикрыл на пару мгновений глаза, чтобы влаги не скопилось достаточно много. — А через несколько лет, когда я нихрена не знал, что делать со своей жизнью и куда идти после школы, и пришёл к нему, он сказал мне другое: «Гэв, поговорим позже, подожди меня в комнате». Он обернулся к Ричарду, не удивляясь, насколько близко его бледное выразительное лицо. — И говорил эту фразу всю неделю, пока я не перестал подходить. Рид запрокинул голову, прижимаясь затылком к стене, отчего один из платков затрепетал. Он будто что-то увидел на потолке и улыбнулся на секунду так ярко, что андроид замер. — Всегда удивлялся, как такой хороший парень и моя мама уживались. Ричард тоже прижался головой к стенке, слушая. — Её звали Мишель. И Рид просто дышал. Его грудь вздымалась то резко вверх, то тихо вниз. — Она была из тех, кого нам сейчас надо было бы арестовать, — ухмыльнулся Рид, и глаза его зажглись не так болезненно, как при упоминании отца. — Прикинь, Ричард, моя мама была той ещё штучкой. И Ричард усмехнулся, а в голове загорелась вспышкой улыбка брюнетки. — Её родителям откровенно было на неё насрать, поэтому её жизнь проходила в основном на улицах. Уже в школе она только так обчищала чужие карманы. А после выпуска она с друзьями целые вылазки устраивала. Трудно представить? RK покачал головой: — Да не так уж и трудно. У меня всегда были догадки, что если бы ты не был полицейским, то точно преступником. Рид удивлённо посмотрел на андроида. — В общем, была она отличной воровкой. Ни разу полиции в руки не попадалась, и своим ребятам помогала сбывать краденое. Помню, она мне рассказывала, как вскрыть чужую квартиру, но отец её остановил. Уж не знаю, к лучшему ли. Ричард громко усмехнулся. — Я ведь когда со школы начал с синяками приходить, она научила меня драться! И поверь, её соперникам было хреново. Ричард поверил. — В молодости, один раз в метро она хотела украсть кошелёк парня, но тот буквально за руку её поймал, — как-то с придыханием и смехом говорил Рид, — но он сдавать её не стал, только сказал ей завязывать. Андроид заинтересованно уставился на смеющегося детектива. — Ну, мама быстренько свинтила оттуда, а в итоге парень дома обнаружил, что у него не только бумажника нет, так ещё и техники дорогущей, которую тот вёз чинить. Это был мой отец. Ричард засмеялся. По-настоящему. А Рид выглядел сейчас счастливым. — Ну позже, о, судьба, они снова пересеклись, и папа уже бежал за мамой через весь город, — сбиваясь, хрипел Гэвин, — упал, ногу сломал, ну, а мама решила помочь ему. Ну и понеслась. Рид улыбался, всматриваясь в фотографию в руках андроида. — Она ради него оставила старую жизнь. Но отец говорил, что так и не изменилась. Осталась такой же «хитрой и хищной». — Никогда не забуду, что она мне сказала, когда я маленький прибежал ей жаловаться, что мои друзья выгнали меня из компании, — до жути серьёзно произнёс Рид, — в этой фразе похоже и была вся она. Ричард тоже замер. — «Будь рядом только с теми, за кого сможешь убить». Гэвин смотрел уже в глаза. — И я знаю, что она бы так и сделала. Убила бы за всех нас, если бы кто-то причинил нам вред. Она всю жизнь была уличной, свободной, несмотря на то, что связала себя с папой, с нами. Она любила нас так сильно, как могла. А когда она умерла, мне легче было представить, что она просто ушла. Вернулась на улицу и снова стала молодой. Девушка на фотографии по-прежнему улыбалась, поблёскивая глазами. — Всё нормально, — сказал Ричард, заметив, как задрожал голос детектива. Горло Рида болезненно сжалось, а слёзы душили у самой глотки. Он лишь уткнулся лицом в ладони, погружаясь в темноту. И почувствовал, как андроид аккуратно кладёт ему руку на плечо. Он оторвался от кулаков и глубоко вдохнул, прогоняя туманный, но искрящийся игривой улыбкой образ вместе с лёгким сквозняком. Он позволил ладони Ричарда мягко лежать на предплечье. Снова порывшись в коробке, он нахмурился и начал: — В детстве всё было хорошо, как и у всех. Элайджа уже тогда выделялся, но всё было хорошо. Он был всегда рядом, хоть и иногда я нихрена его не понимал. Но он был со мной, играл, гулял, этот придурок даже разок подбил меня своровать аккумулятор из чужого гаража для своих экспериментов, и мне тогда знатно влетело, — усмехнулся Гэвин, бросая взгляд на фасад стола, — здесь мы вообще целыми днями ничем не занимались, вниз по улице на самокатах, на пруд купаться… И андроид представил их. Двух смеющихся мальчиков, с криком бегущих по дороге, улыбающихся солнцу. И эта картинка была непохожа на смоделированную. Она была соткана из образов и ощущений. Не из единиц и нулей. Из света комнаты и глаз Рида. — А потом всё началось. Голос охладел. — Элайджа рос. И менялся. Долго учился и строил что-то из деталей, которые ему носил папа. Уже ребёнком читал такие книги, которые я и сейчас в руки не возьму. Его уже тогда считали вундеркиндом. Я не завидовал, это правда. У меня был брат, и это было всё, что мне нужно. Но потом эта грёбанная идея. Идея в его голове, которая сожрала моего брата. — Андроиды, — просто озвучил Ричард. — Да, — Рид сглотнул, — он только и хотел, что создать андроидов. Он произносил мне такие речи, от которых мне только блевать хотелось. Он думал о великих созданиях, а нам было десять, и он меня только пугал своими рассказами о людях-роботах. Но родители помогали ему, всюду проталкивали, и вскоре его заметили. И тогда я начал его терять. Глаза Рида застекленели, так и замерев на двух корявых отметинах. — Он уезжал, приезжал на пару дней, и его снова увозили. Мы виделись так редко, а ему было как будто насрать. Одна эта мысль о создании андроидов ему была дороже времени со мной. Если бы он не бывал дома, забыл бы, что у него есть брат. Я злился, и он это замечал. И говорил: «Ты думаешь, я тебя брошу?» И смеялся. И я тоже тогда смеялся. И Ричард кивнул, понимая, что сейчас Рид смеётся очень редко. — Он уезжал без предупреждений в те грёбанные университеты, и я обижался. Он приезжал, лез ко мне, говорил, как скучал, и я не мог долго злиться. Но просто в какой-то момент, я стал считать разы не когда его не было дома, а когда он там был. И тогда с родителями хреново стало. Хотелось выпить, очень хотелось. Рид в жизни никому это не рассказывал, и ощущения были такие, что аж руки тряслись. — Вон один сын умный какой, ещё двенадцати нет, а уже рядом с ведущими учёными того времени в университете проекты создаёт, а я? Я тогда только и мог, что слушать рассказы брата о чём-то тогда невыполнимом и думать, чего я хочу. Но я не мог даже представить, потому что видел, как на меня смотрят мама и папа. Как будто надеются, что гадкий утёнок ещё изменится. Как на замену Элайдже, когда его нет. Кулаки Гэвина сжались, и Ричард снова мягко провёл пальцами по чужому плечу, чувствуя, как напряглись мышцы. — Как будто Элайджа, блять, не видел этого! Как будто думал, что мы с ним на равных! — громко и с какой-то обидой вперемешку с непониманием, говорил Рид. — Но ни разу он не сказал ничего родителям, ни разу он не защитил меня, хотя знал, как мне тяжело быть дома, особенно, когда его нет. Просто смотрел, взрослел, пока не… Громкий вздох перебил всю речь, и Рид уткнулся подбородком себе в грудь. — Пока не исполнилось ему шестнадцать, и он не свалил. Кинул нас, как я и думал. Изменил фамилию и отгрохал со своими специалистами этот Киберлайф. И всё. Его больше нет. Гэвин замолчал с немой злобой и такой жгучей обидой в глазах, что, казалось, будто она из них сейчас чёрным ручьём польётся. — Бросил меня, когда мне так был нужен, — прошипел он, придушив слёзы внутри, — хотя говорил и говорил, что всегда будет рядом и «Да не тупи, Гэв, как я тебя кину». Как оказалось, очень просто. Нужен лишь интеллект, жалкий братик и идея. — Из-за этого вы?.. — Из-за этого я ненавижу андроидов, — громко пробасил Рид. Ричард даже не дрогнул. — Ненавидел, — добавил он, оборачиваясь к брюнету, — ты знаешь, Рич… — Знаю, — кивнул тому андроид, смотря на разбитую губу. — Я тогда не понимал. Вроде готовился к этому всю жизнь, но не понимал, зачем он так сделал. А потом додумался. Так просто было легче. Без балласта, без лишних мыслей о семье. С чистого листа. Родители, наверное, знали это с самого начала. Мусолили постоянно одну и ту же тему, что он правильно поступил. А у самих лица такие, как будто… В общем, три года от него даже вестей не было, пока он свою империю воздвигал. Ричард в какой-то момент отчётливо заметил, что за окном начинает темнеть. — Сначала мне было херово. Ввязался в плохую компанию, начал пить и курить, ну по классике. А через какое-то время забил. Не собирался давать ему портить мне жизнь. Мне пора было выбирать, чем я займусь, но от отца опять было только: «Я работаю, это очень срочный разговор?» Ну, а с мамой было бесполезно на этот счёт говорить, она была уверена, что я сам должен к этому прийти. И я выбрал академию. Там забыл на время и про отца с мамой, про брата. Андроид нашёл папку в своей базе, снова смотря на молодого парня в форме на фотографии. — И вот я выпускаюсь. И всё, что хотел — прийти домой, чтобы показаться родителям. Чтобы они гордились мной. Но знаешь, потом я начал думать, что в тот день мне больше хотелось просто прийти и бросить эту бумажку им в ноги. Доказать им, что вот, я чего-то стою. И вот я гордый иду, чтобы… В этот раз голос мигом сел, а нижняя губа Рида задрожала. — Иду, а мне звонят и говорят, — дрожала уже вся челюсть, — что мои родители попали в аварию, умерли на месте. Майкл Лютер Рид 11.05.1969 — 12.05.2023 Мишель Рид 30.10.1971 — 12.05.2023 Он всхлипнул. Так громко, что у самого уши заложило. И Ричард больше не стал сдерживать себя. Тяжёлая голова Рида упала ему на плечо, и он аккуратно и в то же время настойчиво прижал её к себе за загривок. Грудь порывами вздымалась вверх и рвано опускалась. А хриплые, утробные всхлипы едва было слышно. Ричард тихо вплетал пальцы Риду в волосы, удерживая рядом. Возводя для него броню. Андроид на секунду поморщился, будто от боли, и совсем быстро провёл кончиком носа по чужой макушке. Когда вздрагивания прекратились, а Гэвин задышал нормально, RK900 выпутал свои оголённые до пластика пальцы из тёмных прядей, возвращая им привычный кожный покров. Рид отнял лицо от чужого плеча, снова садясь. Глаза его были красными. Но пока хватало сил, он облокотился спиной на стену и продолжил: — Я организовал похороны, дядя Мэтью не смог приехать, у него со здоровьем были проблемы, и я там был один, — Рид говорил тише, чем раньше, — а этого ублюдка там даже не было. Нет, ну оказалось, что он был, но видите ли: «Никто не должен был знать». Даже я, круто, да?! Ричард смотрел на мужчину, склонив голову вбок, смотрел в глаза. — Я узнал потом у нотариуса, что родители купили для меня дом. Я переехал туда, потому что просто не мог находиться в старом. Буквально через неделю после похорон я забирал свои вещи для переезда и встретил Элайджу. Он заявился туда, думал, наверное, что я радостно брошусь к нему на шею. Говорил что-то, но я уже не помню. Помню только, как послал его и сказал никогда больше не приходить. И он отлично исполнял мою просьбу годами, до недавней ночи. Вот и всё. Всю жизнь Гэвину казалось, что если он расскажет это, то мир перевернётся или он перестанет быть собой. Но ничего не произошло. Всё в комнате было по-прежнему. А сам он… наверное, впервые в жизни вслух признал своё поражение. Но только Ричард всё так же был рядом, близко. — Ты думаешь, он пришёл только за помощью? — Конечно, — фыркнул Рид, не сомневаясь. — Но тогда почему он не пришёл сюда? — Ему нужны были мои связи в полиции, — просто бросил мужчина, — Ричард, я даже не надеюсь. Он всё время, что мы росли, приходил, чтобы уйти, врал мне, думаешь он не делает это сейчас? — Может, в конце он не захочет уходить? — слова андроида выстрелом 45 калибра пронзили грудь. — Он уйдёт. — А если ты не захочешь? Рид напрягся, смотря на лицо Ричарда. Тот сидел, склонившись, не давая пойти в отступную. Детектив открыл рот, но тут же закрыл его и отвёл взгляд. — На, поставь обратно. Он всучил RK900 коробку, вытягивая слегка затёкшие ноги. Ричард обхватил её пальцами и поднялся, возвращая вещи на место. Он захлопнул дверку шкафа и замер. Из окна уже практически не шёл свет, и во мраке андроид посмотрел на лицо Рида. На то, как он зевает, при этом шипя от боли в губе. На яркий синяк под глазом. На взлохмаченные им же волосы. И в его голове огромный пазл под названием Гэвин Рид, на который он всё это время смотрел сквозь пальцы, начал складываться. Бесконечный бегущий ряд деталей. Одним потоком, сшибающим на своём пути всё, вскрывающий все архивы и модели поведения. Не нули и единицы, другое. Яркий потоп рябью обрушился за секунду. «…Здесь было не как дома», «…прямо вылитый», «…думал, что я верю», «А то, что мы сейчас делаем…», «…вниз по улице…», «…терпеть не могу, и ты подсовываешь мне эту консервную банку…», «Да что угодно», «…подожди меня в комнате», «…снова стала молодой», «Самое время тебе проснуться, Ричард», «…сожрала моего брата», «И я тоже тогда смеялся», «Без балласта», «Да не надо мне», «И я выбрал академию», «…выкинь этого мудака из своих мозгов», «Ну и как оно тебе?..» Ричард молча и неотрывно смотрел на Гэвина. — Эй, — Рид прищурился и щёлкнул пальцами, — сломался, что ли? Андроид моргнул. И мужчина расслабился, смотря, как стеклянные глаза RK ожили. И тут Ричард рванул вперёд так резко, будто пол под кроватью начал проваливаться. И Рид, увидев это, почему-то даже не удивился. Андроид в два шага оказался у кровати. И тут раздался громкий шкрябающий звук. Ричард тут же накренился вбок, со всей силы ударился коленом о фасад кровати и сполз по стене. Рид засмеялся, откидывая голову назад, но не прикрывая глаз, чтобы было видно, как андроид выбирается из угла между кроватью и шкафом. Звук превратился в механическое вращение колёс, и на середину комнаты выехал скейтборд. — Да уж, — сквозь порывы хохота прорезался голос мужчины, — грациозно. Ричард выбрался из прогала и смотрел на мужчину с укором, затем переводя взгляд на причину падения. — Ну хоть нашёл мой старый скейт, — Рид подпрыгнул с кровати, взяв на руки пыльную зелёную доску, ласково проводя по ней ладонью. RK подошёл к мужчине, рассматривая вещь, испещрённую мелкими и длинными царапинами на корпусе и колёсиках. — Вы умели кататься на нём? — наклонив голову, промурчал Ричард. Гэвин хищно посмотрел на того. — Да я гонял на нём только так, — задорно бросил он, — особенно вниз по улице. Андроид хмыкнул. — Правда, мне это аукнулось однажды, — понизив тон пробурчал Гэвин. RK мысленно задал вопрос, и Рид, сначала помявшись, положил палец на шрам, украшавший переносицу. Теперь засмеялся Ричард. Под испепеляющим взглядом Гэвина. — Вы сейчас даже не встанете на него, старость берёт своё. Рид распахнул глаза, смотря на деловито щурящегося андроида. — Да я сейчас тебе такое покажу…

***

— Блять, Ричард, держи меня! Рид громко крикнул, перед тем как начать заваливаться на бок. RK900 быстро оказался рядом, подхватывая Гэвина, отчаянно размахивающего руками, поперёк груди, удерживая того на скейте. — Это действительно впечатляет, детектив Рид, — серьёзно кивнул андроид, засовывая руки в карманы. Гэвин фыркнул и закатил глаза, выравнивая корпус. Ричард проследил за этим с ухмылкой. Опасливо возвращая вторую ногу на скейтборд, он снова закачался из стороны в сторону и спрыгнул на землю. — Моя очередь показывать «такое», — хмыкнул Ричард. — Вперёд, — махнул рукой Гэвин. Сам он пока не мог найти общий язык со старым другом, хотя они по его же инициативе выперлись из дома на вечерний холод. Солнце уже садилось, и на улице было сумрачно. Они дошли до стадиона недалеко от дома, на котором раньше катался Гэвин. Сейчас он был заброшен. Краска с сидений трибун облезла, превращая их в пятнистые куски пластмассы. Асфальта в каких-то местах просто не было, а из дыр наружу вылезали вьюны. Последние лучики озаряли слабым светом усыпанную опавшими листьями дорогу. Воздух был холодный, и изо рта вылетали облака пара. Ричард быстро поставил ногу в ботинке на доску. Второй ногой он тут же толкнулся, и покатился вперёд вместе с жалобным похрустыванием колёс. Рид шёл сзади, смотря на то, как андроид разгоняется. RK высунул руки из карманов и балансировал то возвращая ногу на скейт, то толкаясь ей. Полы его пальто трепетали на ветру вместе с тёмными прядями волос. Не отъезжая очень далеко, он бегло убедился, что детектив смотрит на него, и подпрыгнул, переворачивая скейт в воздухе на 180 градусов. Доска со звуком удара приземлилась на асфальт и снова покатилась, а Ричард подмигнул издалека. — Выпендрёжник! — громко крикнул Рид в ответ. Высокая фигура андроида виляла на скейте по дороге впереди. И Гэвин смотрел на неё. Вдалеке багровые искры заката, которые едва было видно из-за деревьев, окропили небо. Вскоре корпус Ричарда тенью показался на фоне пожара и покатился дальше. И Рид глубоко вдохнул. Ему было хорошо и легко. С паром в высоту улетали ненужные мысли и то, что его перестало грызть изнутри. А колёса по-прежнему скрипели впереди, и листья с громким хрустом бежали поперёк дороги. Гэвин шёл медленно, смотря, как Ричард разворачивается, и вихрем, с развевающимся пальто подъезжает к нему. Рид выдохнул. Андроид поравнялся с ним, шустро спрыгивая с доски, и останавливая её пяткой. Гэвину на миг показалось, что на бледных щеках Ричарда проступил румянец. А может это просто был свет заката. Солнце садилось позади андроида, и его глаза блестели. Он улыбнулся. — Ну как вам? Гэвин молча смотрел на задорную улыбку, вздымающуюся грудь и свисающий на лоб локон чёлки. Вдохнул. И тут раздалась телефонная трель. Рид ожил, просовывая руку в карман и доставая мобильник. — Да? Нет. Гуляем. Понял. Хорошо. Гэвин убрал телефон. — Нас потеряли, скейтбордист, — ухмыльнулся мужчина, — пошли-ка обратно. Ричард подхватил рукой доску. Когда солнце село, они вышли за пределы стадиона.