Можно сказать тебе кое-что?

Можно сказать тебе кое-что? Отвлекись на секунду, пожалуйста. Это очень-очень важно!

***

      — Я люблю тебя, Генри. Правда!       Создатель улыбается — так искренне и нежно — когда дьяволёнок садится к нему на колени и берёт его руки в свои ладошки. Это произнесено неожиданно, но Генри ни на секунду не сомневается в правдивости этих слов. И дело даже не в том, что Бенди никогда не лжёт. Эти слова произнесены с чрезвычайной серьёзностью, не свойственной его маленькому дьяволу. Эта серьёзность есть в его взгляде, в его голосе. Будто чертёнок знает, насколько важны эти слова. Наверное, он знает. Он должен знать.       Бенди очень давно этого не говорил, но Создатель совсем не обижается. Он и без этой короткой — но такой важной — фразы знает это.       Бенди ждёт ответа. С надеждой и даже виной он заглядывает в глаза Генри. Он осознаёт, что слишком редко это говорит. Ему кажется, что Создатель сейчас разозлится, не поверит или просто прогонит. Может быть он сочтёт произнесённое жестокой насмешкой, шуткой или — только не это! — самой настоящей ложью? Что мешало Бенди подходить и говорить это раньше? Теперь он будет напоминать об этом гораздо чаще! Это так быстро и просто! Создатель должен знать. Создатель ведь такой хороший, он дал Бенди жизнь.       Почему же Генри молчит? От волнения чертёнок сильнее сжимает ладони аниматора и ждёт ответа. Он не сомневается, что Генри тоже его любит, но всё-таки так боится услышать обратное. Он любит Создателя просто так, бескорыстно, и ему не важно, что скажет Генри. Но почему-то очень страшно.       Генри на секунду хмурится, потом убирает руки Бенди со своих и смотрит на него. Он чувствует, понимает страх демонёнка. Ласковый и добрый взгляд серых глаз встречается с полным искренности и надежды взглядом чёрных. И Бенди понимает всё без слов. Создатель любит своё Создание, а Создание любит Создателя. Затем Генри снова улыбается и прижимает к себе маленькое тельце чертёнка. Бенди расслабляется, довольно жмётся к нему, ласково урчит и обнимает в ответ. Длинный хвостик радостно подрагивает. Как же он мог хоть на секунду усомниться?!       — И я тебя тоже, мой маленький танцующий демон.

***

      — Борис, а знаешь что? Я люблю тебя.       Бенди смотрит снизу вверх на своего друга. Борис ему как старший брат. Добрый, сдержанный и немного рассеянный волк-пастушок — таким Бенди его знает и любит. И ни одна — даже самая-самая лучшая! — чернильная копия не заменит именно этого Бориса. Он такой один.       Волк удивлённо раскрывает пошире глаза. Не потому что он сомневается в этом, ни в коем случае! Просто это первый раз, когда чертёнок говорит ему что-то подобное. Эти слова вызывают какое-то тепло, радость в душе. Борис виляет хвостом и улыбается. — Очень любишь? — решает удостовериться на всякий случай он, хотя на самом деле ни капли не сомневается в ответе. Возможно, это даже в какой-то мере шутливый вопрос. — Очень-очень! — горячо подтверждает Бенди.       На миг Бориса охватывает беспокойство. Что-то тут явно не так. Не пора ли снова вытаскивать дьяволёнка из какой-нибудь передряги? Но стоит взглянуть на мордочку чертёнка, как эти сомнения развеиваются. Бенди сейчас искренен как никогда. Улыбка на его лице ничуть не ехидная, может даже серьёзная и какая-то… взрослая.       Бенди как младший брат, непоседливый, но добрый и хороший. Возможно, в какой-то мере он не такой спокойный и послушный, как иногда хотелось бы Борису, но без этого Бенди уже не был бы Бенди. На секунду Борису даже становится немного стыдно — он ведь сам мог подойти как-нибудь и сказать эти слова. Какая же из них семья, если они ни минуты не тратят на то, чтобы сказать друг другу что-нибудь приятное?       Борис — мудрый волк. Он вдруг понимает, что все их важные дела на самом деле не такие уж и важные, что обязательно нужно найти время, чтобы сказать несколько ласковых слов тем, кого любишь. Но, кажется, Бенди понял это немного раньше.       Волк ставит на стол тарелку с супом и протягивает лапы, предлагая чертёнку обняться. Странно, конечно, так без повода. Непривычно. Но правильно.       Демон и волк, как два брата, любящие друг друга. Старший — более ответственный и спокойный, и младший — чернильная ходячая неприятность. Которая, вдруг, показалась Борису чрезвычайно взрослой.       Бенди прижимается к Борису осторожно, чтобы не коснуться шрама на груди. Так не хочется причинять боль другу. Борис усмехается и гладит по спине дьяволёнка, получая в ответ ласковые касания хвостом.       — Да и я тебя люблю, Бенди.

***

      — Алиса, а я люблю тебя. — Чего?       На мгновение на хорошеньком личике Ангела проскальзывает удивление — Бенди на такие слова обычно не слишком щедр. Только когда ему что-то нужно. Но тут же она отбрасывает это удивление и смятение и твёрдо говорит: — Нет. Даже не проси.       Бенди удивлён. Он не понимает, в чём дело. Девушка-ангел смотрит на него и будто чего-то ждёт. — Чего «не проси»? — робко спрашивает чертёнок. — Ничего не проси, — отрезает Алиса. — Подлизаться решил? Не выйдет. Второй раз я на это же не поведусь. Я помню, что было в прошлый раз.       Бенди облегчённо выдыхает и улыбается. Похоже, ничего серьёзного. Он знает, что Алиса тоже любит его. Просто она уже привыкла к тому, что после этого стоит ждать какой-то просьбы или подвоха. Но в этот раз никакого подвоха нет. В этот раз чертёнку ничего не нужно.       Он чувствует лёгкую грусть и вину. Из-за его поведения Алиса даже не верит, что он говорит это просто так, не ища никакой выгоды. Видимо, придётся постараться, чтобы она больше так не считала.       Алиса для Бенди — немного занудная и слегка эгоистичная старшая сестра. Типичная девчонка. Слишком правильная, хотя с ней тоже весело. Правда демонёнок, бывает, ссорится с ней. Но зачем? Бенди на секунду опускает голову и задумывается. Наверное, Алисе очень обидно, когда он называет её «чёртом с нимбом». Вот она сейчас и не верит ему. А ведь ей было бы гораздо приятнее, если бы он сказал ей вместо этого что-нибудь ласковое. — Чего тебе нужно? — переспрашивает Алиса немного мягче. Она не понимает, к чему всё идёт, и что-то её настораживает. Но такой категоричности в голосе уже нет.       Бенди фыркает — немного грустно, немного смущённо — и пожимает плечиками. — Ничего мне не нужно, — говорит он с широкой улыбкой и, немного повысив голос, повторяет: — Я люблю тебя! Ты очень хорошая. Честно.       Алиса удивлена. Она хочет верить в то, что маленький друг говорит это просто так, но сомнения всё ещё остаются. Бенди раньше никогда этого не говорил. Она пристально смотрит в глаза чертёнку, но не находит там ничего, кроме той самой любви и доброты. Тогда она слабо улыбается в ответ. В этот раз Бенди удалось её убедить. — Можно тебя обнять? — спрашивает дьяволёнок.       Ну как можно не повестись на этот взгляд, на эту интонацию? Алиса сдаётся. Бенди ведь ей друг, она этого никогда и не отрицала. Может быть он действительно решил хоть раз сказать ей это искренне. А Алиса готова пойти навстречу. — Ух ты мой хороший, — говорит она. — Ну иди обнимай. Чудо ты моё демоническое.       Бенди радостно взвизгивает и крепко обнимает подругу. Алиса прикрывает глаза и обнимает его в ответ. Наверное, им обоим немного — совсем немного — стыдно за то, что они так редко говорят друг другу эти слова, хотя являются одной семьёй. Ведь обоим говорить это гораздо приятнее, чем какие-то обзывательства. — Правда, Алиса. Даже не сомневайся, — уверяет Бенди. — Ты самая лучшая подруга.       Алиса вздыхает и кивает ему.       — Да и я тебя тоже люблю.

***

      — Сэмми… я люблю тебя.       К сожалению, Бенди не видит лица своего самого преданного последователя. Они стоят друг напротив друга и молчат. Бенди не знает, что ещё сказать. Слов много, но они никак не собираются в единое целое. Он не может понять, как нужно относиться к этому человеку. Он доверяет, но никак не может понять Сэмми. Пророк же молчит, потому что не знает, позволено ли ему сейчас вообще что-то говорить. Он боится, хотя что-то ему подсказывает, что Лорд совершенно не собирается на него злиться.       Бенди ждёт хоть какой-то реакции. Он уверен, что Сэмми на всё ради него готов, но ему интересно, что скажет проповедник. Дьяволёнок видит, что собеседник напряжён — Сэмми стоит, совсем не шевелясь, сложив руки как при мольбе. Какой бессмысленный и знакомый жест. Жест уважения и страха. Чертёнка даже передёргивает. Бенди не хочет, чтобы его боялись. Бенди хочет любить всех и хочет, чтобы его любили. — Ты такой хороший. Самый верный пророк, — если Сэмми хочет быть пророком, но Бенди не станет это отрицать.       Бенди, сейчас маленькое, но такое могущественное Божество, подходит ближе, почти вплотную и смотрит снизу вверх на музыканта. Такой наивный и детский взгляд. А сам Бенди едва достаёт мужчине до пояса. Он чувствует себя ребёнком, стоя рядом с композитором, но прекрасно осознаёт, что для Сэмми он далеко не ребёнок.       Дьяволёнок растерян, как растерян и Сэмми. Они оба не понимают, что происходит, но так хотят понять друг друга.       Сэмми, наконец, медленно кивает и преклоняется. Бенди немного отводит взгляд. Его пугает то, как к нему относится Сэмми. Он несмело берёт руки композитора в свои и ласково сжимает их. Сэмми слуга. По крайней мере, в этом он всегда уверял Бенди. Но чертёнок хочет видеть перед собой друга. Честно говоря, гораздо больше, чем пророка.       Сэмми тоже родной. Может он и не Создатель и не Борис с Алисой, но сомневаться в его преданности и уважении так глупо. Он тоже член семьи дьяволёнка. — Не бойся, пожалуйста. Я правда искренне это говорю.       Бенди кажется, что уродливое лицо за маской слегка улыбается. Скорее всего, он лишь слишком живо это воображает, потому что Сэмми не может улыбаться. Но даже после этого чертёнку становится легче.       Маленький Лорд приподнимает маску своего последователя и смотрит в чёрные провалы на месте глаз. Ни ужаса, ни отвращения не отражается на его мордочке. Лишь доброта. Сэмми невольно расслабляется и проводит своей ладонью по щеке Чернильного Демона. Бенди радостно урчит и обнимает пророка хвостом. — Вот видишь, — добрым голосом говорит он. — Так ведь намного легче общаться, да?       Сэмми только кивает. На мгновение чертёнок даже пугается, что композитор разозлился на что-то. Может быть, он считает, что заслуживает таких слов куда чаще? Конечно он заслуживает! — Ты хороший пророк. Я правда люблю тебя, Сэмми. Поверь мне!       Он ведь самый-самый храбрый и преданный!       А затем Бенди внезапно слышит тихий мелодичный голос Сэмми:       — Как и я, мой Лорд… Как и я.

***

      — Кино, я люблю тебя.       Ждать ответа от Киномеханика не стоит — он почти совсем не разговаривает. Кино дикий и совсем не похож на Нормана. Он только и делает, что охраняет свои любимые сердца. А ещё он очень привязан к Бенди. Потому что чертёнок смог найти с ним общий язык.       Кино — друг, а друзей нужно ценить. Он так похож на хищника, но оберегает своих друзей, как самый настоящий человек. И за это Бенди любит его ещё больше. А ещё дьяволёнок очень уютно чувствует себя, свернувшись калачиком у него на коленях и дремля под тихий гул проектора. Он чувствует себя в полной безопасности рядом с этим замечательным чернильным монстром. А ещё у него всегда такой тёплый проектор!       Киномеханик издаёт вопросительный скрежет и наклоняет голову набок. Он никогда раньше этого не слышал в свой адрес. Монстр не знает, как на это правильно реагировать. Впрочем, ласковый тон Бенди успокаивает. Кажется, в этих словах нет ничего обидного. Наоборот, почему-то от них становится очень хорошо. Казалось бы, всего четыре коротких слова, но они вызывают такие странные эмоции. Киномеханик берёт Бенди на руки и держит перед собой. Дьяволёнок смеется и закрывает глаза ладошками, чтобы не мешал свет. Кино чернильный, но в то же время такой светлый! У него светлая душа.       Монстр хочет сказать что-то в ответ, но всё, что вырывается из динамика — искажённые хрипы и визги. Он рычит, злясь на самого себя, но тут же замолкает, смущённо пискнув. Вдруг он напугает Бенди? Но Бенди ничуть не напуган. Он с интересом наблюдает за другом. Но на всякий случай он решает уточнить: — Ты ведь не обижаешься на меня?       Пока чертёнок думает, что, к сожалению, впервые сказал эти слова и виноват в этом, Киномеханик осознаёт, что этими словами Бенди сделал его немного счастливее. Ведь совсем немного нужно для счастья, особенно монстру, который только недавно обрёл тех, кого может считать семьёй.       Бенди трётся мордочкой о его тёплый проектор, как довольный котик, и урчит, а Кино невольно подхватывает это урчание. А потом из его динамика раздаётся едва различимое:       — Я…т…о…ж…е…т…е…б…я…л…ю…б…л…ю…

***

Я знаю, что не говорил тебе это раньше без причины. Прости. Но я обещаю, что теперь ты будешь слышать эти слова гораздо чаще. Мы ведь одна семья. Почему же мы забываем об этом?