Лунный свет

      Из-за угла коридора показалась совсем юная девушка, со всех ног спешащая по пятам за своей начальницей. Наконец догнав ее, малышка попыталась на ходу передать документацию, которую они обсуждали буквально 2 минуты назад в кабинете Харуно, но в силу природной неуклюжести и волнительности девушка была на пути к столкновению с больничным полом. Крепкая рука обхватывает тонкое запястье, возвращая его хозяйку в вертикальное положение, другая ловит кипу бумаг. - Будь осторожнее, Анако-чан, - позвала ее Сакура. - Хай, - энергично закивала подопечная.       В голове пусто. Каждый раз, когда происходят чрезвычайные ситуации, требующие внимания розоволосого медика, ее разум пытается освободить место мыслям только по существу. Привычная вспыльчивая и эмоциональная натура прячется за стеной хладнокровного здравомыслия. - Сакура, - окликнул ее голос семпая.       Останавливаясь, Сакура увидела Шизуне и бывших товарищей по команде за ее спиной. - Протокол 37.801.12. Пожар в одном из кварталов в гражданском районе деревни, - сообщила Сакура, продолжив движение в сторону операционной, - что известно на данный момент? - Квартал Нака. 1 жертва, 4 пострадавших, включая чунина, патрулирующего улицу, - голос Шизуне немного дрогнул.       Лицо Харуно побелело на тон. Дверь в операционную закрылась.

***

- Что думаешь? - Черт, это так странно, - Наруто взял друга под руку и повел к выходу. Брови будущего Хокаге сошлись у переносицы, выдавая его напряжение. – Второй случай за неделю, и … - И? - Квартал Нака, - начал Наруто, - родители Сакуры живут там.

***

      Она не помнила, как добралась до своего кабинета. Как набирала пароль у двери своего убежища в этом госпитале. Как обесиленно плюхнулась в мягкое кресло в углу кабинета рядом с окном, открывающим вид на закатное солнце Конохи. Как в руке снова оказалась ее неизменная сигарета. Рука коснулась взмокшего после нескольких часов работы и нахмуренного от тяжелых дум лба.       Цунаде-шишоу не зря отдала распоряжение отправить учениц в другую операционную. Сакура не смогла бы оставаться спокойной, чтобы, как и подобает профессиональному медику, бесстрастно выполнить свою задачу. Но это не облегчило ее состояние.       Отцу не повезло остаться в деревне. Поддавшись природному упрямству и решению не ехать на заслуженный отдых в онсэн вместе с женой, тот буквально поставил под угрозу свою жизнь. Странное предчувствие, не покидавшее Сакуру в тот самый вечер, когда она решила порадовать их своим визитом и сообщить о поездке, которую она запланировала на их годовщину, теперь прояснилось. «Почему же ты остался?»       Дрожащие пальцы стряхнули пепел на чистый пол.       Девушка сидела неподвижно. Непрошенная слеза все же покинула свою зеленую обитель, медленно стекая по мертвенно-бледной щеке.       Родители Сакуры были обычными. Как и все другие родители, каждый из них по-своему любил свое дитя. С самого рождения это были самые близкие ей люди, которые безусловно сильно повлияли на ее становление.       В их семье главенство держала Мебуки Харуно. Волевой и сильной – такой Сакуре казалась ее мать. Порой сварливой и грубой, в редкие моменты даже тираничной. Старшая Харуно воспитывала дочь в строгости. Была категоричной и критичной к людям, но еще больше к самой себе. Что же касалось дочери, боги, Сакура всегда была на нее похожа. С самого раннего детства. Потому переняла многие ее черты характера и манеру поведения. Порой Сакура ужасалась тому, насколько она напоминает ее. Все, вплоть до мимики и интонаций в голосе. Особенно, когда злится. И как это часто бывает, то, что в себе терпеть не можешь, раздражает тебя в других во сто крат. И Мебуки это видела.       Сакура была смышленным ребенком. Рано научилась ходить, говорить, читать, писать. Ко всем успехам Сакуры была приложена рука матери, которая всегда хотела лучшего для своего ребенка. Так она оправдывала саму себя. На деле же ей хотелось, что ее дитя было умнее, быстрее, сильнее остальных сверстников. С особым рвением она взялась за обучение Сакуры, чтобы той было проще в дальнейшем, особенно в поступлении в Академию. Дети шиноби поначалу ни чем не выделялись среди других. До поры, когда проявлялись хотя бы малейшие проявления чакры. Мебуки была обделена «даром», как она его называла, что конечно же расстраивало ее, особенно в подростковое время. Со временем, она смогла смириться и принять судьбу. И была счастлива, когда почувствовала кратковременные рези, сопровождавшиеся разливом тепла, отдающим в солнечное сплетение, когда носила своего ребенка на 3 месяце беременности. По слухам, это могло быть подтверждением тому, что ее дитя возможно сможет обладать чакрой.       Мебуки отдала всю себя воспитанию единственного ребенка. Тратя на это уйму времени, она и не замечала, как сильно давила на Сакуру, с каким трудом ей удавалось терпеть жизнь с родителями, полную частого недовольства со стороны мамы, едких замечаний, сухих упреков, порой и крайне неприятных и унизительных оскорблений. В детстве Сакура просто молча слушала и сносила все, стараясь в очередной раз удержать слезы на месте. Держать язык за зубами, не выдать себя дрожащим голосом, который частенько ее подводил, из-за противного комка в глотке, который появлялся каждый раз, когда Сакура терпела обиду на мать. Спокойно выдохнуть, подняться к себе и дать волю всему, что накопилось. В подростковое время было сложнее. Терпеть не было сил, от их криков во время ссор дрожали стены. Сакура выросла такой же своенравной, упрямой и крайне острой на язык. Она была похожей на Мебуки, и каждый раз, когда та примечала это, она раздражалась еще больше. Пожинай плоды молча.       Справедливости ради надо сказать, обе были отходчивыми. После споров и ругани, каждый находил свой уголок в доме, чтобы успокоиться, а затем вернуться и продолжить общение как ни в чем не бывало. Сакура находила утешение в многочисленных книгах, заполонявших полки в ее комнате, Мебуки расслаблялась в саду на заднем дворе наедине со своими любимыми растениями. Они никогда не просили прощения друг у друга, ведь каждая считала, что права именно она, обсуждать нечего. Гордыня.       Кизаши Харуно был обычным рядовым шиноби, не добившимся серьезных достижений и решивший отдать свое предпочтение торговле, где к слову неплохо преуспевал. Опять-таки если бы не жена, уставшая терпеть вечные оправдания и ленность мужа, направила его силы и энергию в нужное русло. Он был высоким и симпатичным мужчиной, слишком веселым, открытым и добродушным в общении с другими людьми, которые по воле случае пользовались этим. Любил много шутить и глуповато смеяться. Сакуру он любил безусловной любовью, но проявлял ее всегда странно, всегда с какой-то свойственной только ему неуклюжестью (с толикой неуверенности), будто боялся, что та его оттолкнет. Кизаши всегда интересовался ее жизнью, но часто поверхностно, ему было достаточно «Все хорошо, пап» или «Пап, все нормально, у тебя?» И где-то внутри ему всегда было грустно, что он не может общаться с дочерью так, как бы ему на самом деле того хотелось.       Сакура любила родителей. Ведь несмотря на все невзгоды их семья держалась на плаву. Со временем она стала по-другому смотреть на многие вещи в своей жизни, в том числе и на взаимоотношения с родителями и их собственные отношения как пары. Невысказанное разочарование в муже, старые обиды, тяжелое бремя становления их семьи во времена детства Сакуры, ответственность за каждого - все лежало на плечах Мебуки и, как следствие, выливалось на того, кто был слабее, на ребенка.       Сакура, будучи уже взрослой девушкой, начала с пониманием относится к воспоминаниям, которые причиняли ей боль когда-то. Даже нашла объяснение своим идиотским, грубым, да Ками-сама, порой отвратительным поступкам по отношению к Наруто в генинское время. Тогда втайне она даже завидовала ему, ведь у него не было родителей, а значит ему не приходилось справляться с тем, с чем сталкивалась она каждый божий день. И да, как же она ошибалась. Она ненавидела себя, когда впервые осознала это, жалела друга и снова ненавидела себя. Фразы той маленькой глупышки вновь и вновь проигрывались, ускоряясь раз за разом.       - Прости меня, Наруто, - всхлипнула девушка, от приливающих слез защипало глаза, - я такая дура! Ты был одинок, а я вела себя, как чудовище, - прохладный воздух заставил кожу покрыться мурашками. Они сидели на излюбленной скамье под деревом в парке неподалеку от госпиталя, в котором работала Сакура. - Сакура-чан, не стоит, - улыбнулся Узумаки, - не стоит из-за этого реветь, - его рука коснулась его предплечья, другой он уже обнимал ее. – Ты ни в чем не виновата, мы все по-разному переносим те или иные события, и к тому же ты была ребенком, не плачь, - голос парня успокаивающе действовал на нее, - я никогда не винил тебя, и всегда был благодарен за все, что ты делала для меня. Ты всегда была тем, ради кого я хотел стараться, тем, кого я хотел и буду защищать, - Сакура прижалась к нему. - Мне жаль, - судорожный вдох, - мне так жаль.

***

      Мебуки не хотела мириться с реальностью, когда Сакура поставила ее перед фактом переезда в собственную квартиру, что стало поводом их очередной ссоры. Но упрямство дочери взяло вверх, и ей пришлось смириться. Их отношения потеплели и обрели более дружеский характер. Сепарация творит чудеса.       Сакура пока не знала, как сообщит матери новости об отце. Та сразу же поспешит вернуться обратно в селение и может подставить себя. То, что произошло, не казалось ей случайностью. Интуиция редко проявляла себя, и в этот раз девушка решила прислушаться к собственных ощущениям. И до тех пор, пока ситуация не прояснится, пока она не разберется, с чем или с кем имеет дело, куноичи сделает все, чтобы предотвратить потерю близких ей людей. Она обязана защитить их.

***

      Сигарета продолжала тлеть. Слез нет.       Почему-то мысли вернулись к недоуменному лицу Узумаки и как всегда хмурому Саске. Наверное, пришли на осмотр. Стандартная процедура для шиноби после окончания миссии. Губы тронула кривая усмешка. Он же терпеть этого не может, появляться в больнице, даже под таким невинным предлогом. Скопление людей, наблюдение врачей, даже появление в больнице наверняка воспринималось им проявлением слабости и напоминанием того, что в первую очередь он такой же человек из плоти и крови, отнюдь не бессмертный, хоть и обладающий незаурядной силой.       Сейчас, увидев его спустя три года, она не могла понять свои чувства. Что она ощущает, когда смотрит на него, когда он наконец так близко, как не был за последнее время. Пока Саске был в путешествии, размышлять было проще, ведь он где-то там, в чужих деревнях, даже чужих измерениях. Поначалу не было ничего кроме разъедающих внутренности боли и тоски, время от времени залечивающей мизерной надеждой на совместное будущее, которая подкармливалась приятными ощущениями в животе, вспыхивающими каждый раз, когда она вспоминала их прощание и его то ли утешение, то ли обещание на следующий раз. Затем пришло разочарование. Едкое, тягучее, обволакивающее все положительное, что она выделяла в этом человек. И наконец смирение. Никакое. Это чувство было сложно описать. Оно было, как ей казалось, самым непонятным. Блеклое, серое.       Но увидев его, не признавая до конца, нащупала что-то похожее на облегчение. Он здесь, с нами, пусть и ненадолго. Но пусть.       Пора домой. Ей стоило пойти домой и принять горячий душ и смыть все, что накопилось за этот день. Резко встав, она потянулась за третьей сигаретой за вечер. Это всегда помогало собрать мысли в кучу и трезво расставить все по местам. Облокотившись о подоконник, Сакура потянулась за ручкой окна, открывая его. Взгляд бродил по окрестностям ее больницы и близлежащих дворов, еще окрашенных алым светом, отбрасываемым скрывшимся за горизонтом солнцем.       Порой ей хотелось бросить все и уйти куда-нибудь подальше от людей и заниматься только тем, что идти вперед и вперед, встречая и прощаясь со светилом на восходе и закате. В такие моменты она завидовала Саске, он мог путешествовать годами, не оглядываясь назад, не оглядываясь на кого бы то ни было. Свобода. Конечно же она, как никто другой, знала о его тяжелом прошлом, о бремени, которое он будет нести всю оставшуюся жизнь, но все же ей казалось, что по крайней мере он свободнее многих из них, детей войны, хоть и несчастен по-своему.       Нужно идти, завтрашний день сулил много дел, нетерпящих отлагательств, в коих она обязана участвовать. Потушив сигарету, она двинулась к шкафу со своими сменными вещами. Досада. Забыла постирать прошлый комплект одежды, придется идти в этом. Бросив, халат на стул, поспешила удалиться. Живот заворчал, напоминая хозяйке, как часто она пропускала приемы пищи.       Попрощавшись с подчиненными, ирьенин вышла из госпиталя, в последнюю секунду вспомнив, что совсем позабыла о просьбе Цунаде-шишоу заглянуть к ней по окончании рабочего дня. Сакура обязательно бы вернулась узнать о состоянии отца, но подвернувшаяся по дороге к рецепции Шизуне, уверила, что он стабилен. Погруженная в раздумья, она прошла мимо ограды больницы, не сразу обратив внимание на непонятный звук за спиной. - Сакура. - А, это ты Саске, - приветливо встретила куноичи бывшего товарища, - извини, задумалась и не услышала тебя, - он молчал. Лунный свет позволил ему наконец ясно увидеть ее лицо. Нарочито безразличное. Она поправила выбившуюся прядь бледно-розовых волос, окинула взглядом усталых глаз его силуэт.       Сакура постояла пару секунд и повернулась обратно к выходу, надеясь, что он пойдет за ней и объяснит, что забыл здесь в такое время, - Ты чего тут? - бросила та. - Хотел узнать, как ты, - молвил он, поравнявшись с ней, - и проводить, если не против, - сухой, типичный для Учихи тон. - Ну как сказать? Мягко говоря, хреново, - ответила Сакура, потерев переносицу, продолжая шагать в сторону своего дома.       Саске молчал, раздумывая, какие слова подобрать, чтобы поддержать ее. Умение утешать не входило в область его особых навыков, но не отменяло того факта, что эмпатия ему не чужда. Пожалуй, базовые основы психологии и профайлинга уложились четкими установками за долгие годы работы шиноби.       Что принято говорить в таких ситуациях? Сказать, что все будет хорошо, что все образуется - вряд ли она хочет это услышать. Как минимум банально. И глупо. Попытаться выяснить, что именно произошло? Вряд ли она хочет это обсуждать. Есть ли смысл в обнадеживании и утешении? Учиха никогда не понимал таких разговоров, бесполезное сотрясание воздуха. Близкие друг другу люди всегда поддерживают друг друга, проявляют заботу, помогают друг другу. Нуждается ли в этом Сакура сейчас? Хн. Ее личность всегда была крайне эмоциональной, а значит она может отреагировать крайне бурно, если вдруг услышит не то, что хочет услышать, поэтому..       -Не утруждайся, Саске, - голос, спокойный и твердый, прервал его мысленную тираду, - я знаю, что всё будет в порядке, - куноичи замедлила шаг и остановилась, все также не оборачиваясь. Ночь вступила в свои владения. Звенящая тишина улиц, казалось, создала знакомую этим двоим атмосферу. - Время. Нужно время, чтобы успокоиться и принять то, что произошло.       Саске молчал, не зная согласиться с ней или нет.       - Время лечит. Но не всё.       - Верно, - ее глаза задержались на его лице, пытаясь разглядеть хоть мельчайшую эмоцию. На секунду он замер. - Не всё. - Их взгляды встретились. Ей хотелось стольким поделиться с ним, рассказать о своих переживаниях и опасениях, он казался ей таким близким и одновременно далёким, что она не знала, куда себя деть и как себя вести.       - Оно дарит облегчение.       - С каких пор ты переквалифицировался в философы? - смешинка коснулась уголков ее глаз.       - И на это тоже понадобилось время.