Глубина

      В сердце будто пусто стало. В груди слева уже не греет, и непонятно от чего. Либо от заключённого контракта с русалкой, либо от потери интереса к жизни. Чонгук понять не может, почему так пусто на душе. В темно-карих глазах безразличие мазутом расплывается, заполняя собой все изнутри. Он стеклянными глазами смотрит на лицо русалки и понять не может, почему та грустно улыбается. Вроде бы получила, чего так с озорной улыбкой просила, хвостиком била по водной глади и льнула к пирату. Краем глаза Чонгук видит голубой свет, исходящий от хвоста девушки. Медленно взглядом мажет по её талии, в итоге хлопает ресницами от непонимания. Хвост светился светло-голубым, медленно преображаясь в... ноги. Девушка наблюдает, как её хвост буквально растворяется в воздухе, оставляя после себя пару ног. Грустно. — Это что? — тыкая указательным пальцем в девичье колено, Чон подушечкой ощущает, что кожа у брюнетки склизкая. — Как видишь — ноги, — отмахиваясь от руки парня, Т/и медленно опускает ноги в холодную воду. — При заключении контракта, как ты уже понял, я забрала твою душу, — слегка поежившись от холода, пробежавшего по спине, девушка опускается полностью в воду. — А ты забрал мой хвост, теперь я не русалка, Чонгук-а. Т/и руками под водой по ногам своим водит, слизь отмывая, последнее напоминание о своем русалочьем хвосте смывает. А Чонгук наблюдает за ней и на долю секунды задумывается, что той придётся у него жить. Ему теперь все равно, но хочется эту особу при себе держать. Не потому, что что-то испытывает, нет, у него теперь души нет, а та, которая её забрала, должда быть рядом. Рука сама тянется к девушке навстречу. — Вылезай из воды, — с непоколебимым выражением лица брюнет руку ближе к ней тянет. — Если заболеешь, то я тебя на салат порублю. Расчесывая свои мокрые пряди чёрных волос, девушка голубыми глазами на молодого пирата смотрит и хмыкает, раздумывая, принимать ли его руку или оттолкнуть. Выбора особого нет, ей жить негде, питаться нечем, а вернуться обратно она больше никогда не сможет. Контракт заключён, а это значит — пути назад больше не будет. Маленькая девичья ладошка оказывается буквально ледяной, когда Чон тянет брюнетку на себя, у той в лунном свете мурашки тело покрывают. Девушка предстаёт перед пиратом полностью голой, и, кажется, её ничего не смущает. После исчезновения хвоста чешуя, покрывающая верхнюю часть тела, тоже исчезла. — Рыбный салат невкусный, — с нотками обиды губками бубнит себе под нос, прижимаясь к тёплой груди брюнета. На хрупкие плечи неестественно бледного оттенка падает грубая ткань кожаного плаща. Буквально укутывая, Чон подхватывает брюнетку на руки, шагая по мостику в сторону пляжа. Но никто не заметит, что в тени большого маяка два ярких огонька в спину пирату смотрят, прожигая дыру.