Моя человечность

       Дороро отдаленно слышит треск костра. Мертвенная опустошенность прилипла паразитом, выделяя слабым ядом боль, которая цепляется за рваные куски вскрытых ран. Итачи мертв. Она хорошо запомнила его жаждущий наживы взгляд. Дороро не жаль этого человека. Он конченая сволочь, проклятый подонок, предавший ее родителей и осквернивший память матери. Этот человек совершил святотатство! Тем более Итачи сам выбрал такую смерть. Сам. Мужчина был уже не жилец с семью стрелами протыкающие его тело.        Тогда почему в груди не рассасывается этот болезненный комок? Почему Дороро чувствует вину будто бы она  приложила достаточно сил, чтобы вытащить этого ублюдка? Он ведь. мертв. Последний человек, который знал ее родителей… Черт! Соленые слезы неприятно катились по щекам. Она еще и плачет из-за этого…предателя… Дороро не пыталась сдержать их, потому что сидящий напротив человек все равно ничего не понимает. В братце все эмоции заморожены напрочь. Конечно, Хяккимару вернулся за ней, но до нужных взаимоотношений им еще ползти и ползти. А иногда так хочется немного поддержки и понимание, хотя бы чуть-чуть, а не полное равнодушие и игнорирование!        — Черт совсем, я чего-то расклеилась! Придурок Итачи, послушал бы меня и не умер бы от этих поганых стрел! Упрямый баран!        — Он похитил тебя, — его голос послышался слева от нее.        Девушка повернула голову в сторону звука. Хяккимару сидел рядом.        — Да и я бы никому не пожелала такой смерти.        — Почему?        Дороро не думала, что он вообще будет спрашивать, хотя у нее уже не было сил удивляться.        — Он умер не вспомнив никого близкого. И больше в тот момент походил не на человека, а на зверя. Дурак, Итачи.        — Нет.        После этого Хяккимару показал на нее.        — Не один.        Дороро стало немного легче.        «Верно.» Как она могла забыть об этом. Ведь Дороро была рядом с Итачи в его последние минуты.        — Спасибо, бра… Хяккимару        В этот момент его тонкие брови приподнялись выражая его удивление. Верно, Дороро ни разу не называла его по имени, потому что несмотря на то, что воришка тянулась к нему, она боялась снова привязаться. Дороро не была уверена в том, что Хяккимару действительно придет за ней. Ведь по сути она никто ему. Он не выбирал ее. Просто так получилось. Просто с ним было легче выживать. А теперь… Хяккимару признал ее. Кем? Кем-то значимым. Дороро не могла подобрать точного слова, но тот его жест означал очень многое. И девушка верила этому знаку, потому что Хяккимару мог показать это только так.        Юноша смотрел на нее не отсутствующим, пустынным взглядом, а осмысленно с его глаз спала та кровавая дымка. В ней проснулось вялое любопытство и она задала этот вопрос вслух, не боясь быть услышанной, потому что спрашивала саму себя.        — Так кто же я для тебя, братец? Девушка бросила этот вопрос в пустоту с некой облегченной усталостью. Ей совсем неважено то, что этот вопрос так и останется без ответа. Братец пришел за ней и это все имеет значение.        Хяккимару замер. Девушка заметила как его расслабленные черты лица напряглись. Он задумался. Такой же вопрос он услышал от своей «мамы», но сейчас он звучал по другому. Не с такой тяжестью в голосе. Ронин долго искал ответ кем же было то Пламя, что так долго заботилось о нем. Хяккимару хотел знать и выразить это. Он нашел ответ сам. А ответом на вопрос Дороро ему дал «мама».        — Дороро моя человечность.        — А что ты считаешь человечностью, братец?        Дороро задала этот вопрос осторожно так словно бы едва касаясь ладонью языков небольшого костра. Она боялась, что лишь разожжет пламя, но и избегать этот огонь нельзя. Дороро приняла решение идти с ним дальше и поэтому необходимо помочь Хяккимару сохранить, то что он имеет и развить это. Научить. Показать. Чтобы братец увидел не только ненависть и боль. Ей нужно услышать ответ. Сейчас Хяккимару ответит ей. Хяккимару посмотрел сначала на свои протезы, а затем снова на Дороро. Он хотел знать, что такое быть человеком. Ведь ему так никто и не рассказал.        — Не знаю. Расскажи, Дороро.        Его безэмоциональный голос стал заметно мягче. Дороро сжала кулаки. Ей нельзя ошибиться в словах. Особенно, когда в нем борется столько противоречий и сомнений. Она чувствует, что братец ещё не сделал окончательный выбор.        Воришка села к нему поближе и положила свою ладонь на его ненастоящую руку. Хяккимару слегка вздрогнул больше ничего не выдало его смятение. Ронин не ожидал, что Дороро потянется к нему сама. Обычно происходило наоборот. Он пытался дотянуться, а Дороро ускользала.        — Человечность это забота, понимание, сострадание. Все это делает нас людьми. Оставаться человеком способен не каждый. Любой может превратиться в демона и потерять самого себя. Человек способен остановиться, отступить. Обдумать. Братец ты такой же человек, как и все поэтому только ты решаешь кем тебе становится.        Хяккимару долго молчал, обдумывая слова Дороро. Это отличалось от того что он услышал от «мамы». Ронин сравнивал сказанное до конца осознавая почему Пламя не хотел давать ему протез. Он боялся, что Хяккимару «потеряет самого себя» то есть…юноша вспомнил как тогда в том кровавом мареве, когда он потерял Мио Дороро остановила его…не убивать.        — Потерять самого себя значит не убивать?        — Не совсем. Это значит думать о том, что случился после.        Хяккимару не задумывался об этом. Его это не касалось. Ему было все равно что случится после. Но это оказалось важным иначе бы Дороро не ушел.        — Я хочу вернуть свои глаза. Свои руки.        Дороро тоже этого хотела, но тогда…это значит братец....Хяккимару озвучил свои намерения для того, чтобы узнать что Дороро скажает. Девушка понимала, что братец не просто так сказал это. Это естественное желание вернуть то что отнято, но какой ценой это обойдется? Высокой. Несомненно высокой. Но может ли она попрекать его? Нет. Девушка не знала как правильно ответить. Как сказать чего она действительно боится. Тишина затягивалась. Воришка видел насколько сосредоточенно с тенью страха отражающейся на его лицо Хяккимару взирал на неё.        — Знаешь, братец в первую нашу встречу я подумал, что ты слепой. Но ты прекрасно ориентировался и это удивило меня. Потом монах рассказал, как ты видишь, и он оказался прав. Со временем я понял, что ты видишь намного больше чем любой зрячий человек. Ты сражаешься лучше чем любой из войнов. Поверь, многие люди отдали бы свои глаза за возможность видеть как ты, руки за то что бы иметь такую силу. Ты так же способен видеть эмоции, состояния других людей, а следовательно и понимать их. Читать, то что они прячут. Я уверен в тебе, братец, ну, а на случай если ты собьешься или потеряешься смело, рассчитывай на меня. Я помогу найти верную дорогу.        Ну и речь она конечно завернула. Хорошо если Хяккимару послушал из этого хотя бы часть.        Хяккимару взял ее ладонь в свою несильно сжимая.        — Спасибо, Дороро.        От удивления воришка потерял дар речи. Братец никогда не благодарил ее.        — За что?        На это Хяккимару не ответил. Он слегка приподнял краешек губ в намеке на слабую улыбку. Ведь Дороро так и не выдернула руку из его хватки, слегка сжимая его искусственную руку.