Часть 3.
22 июля 2019 г., 18:01
Ошибок здесь выдалось намного больше, все же я уверен, что Тони получился у меня с примесью ООСа, но да ладно.
Со временем понимаешь, что все проходит, остаются только шрамы, но вот душевные или физические зависит только от тебя. Раны, запекшиеся в душе невозможно стереть никакими операциями или терапиями, они остаются навсегда в тебе, это часть твоего существования. От них нельзя избавиться, но с ними можно научиться жить.
Питеру шестнадцать лет, когда он впервые узнает насколько сильно его ненавидят в школе этой мрачной завистью и безудержным гневом. Это темное чувство смешалось со спертым воздухом здания, проникая глубоко в душу: здесь нет спасения, потому что овца всегда следует за своим пастухом.
Двадцать четвертого апреля Флэш, заряженный яростью из-за очередной полученной «F» по математике, запихивает его вместе с гогочущими дружками в шкафчик с грязной одеждой в мужской раздевалке в конце коридора, которой уже давно никто не пользуется.
Питер кричит, стучит кулаками по металлической дверце зовя на помощь, он слышит сверхчеловеческим слухом, как мимо него проходят толпы трусливых учеников, боязливо косящихся на дальнюю раздевалку, порывающиеся подбежать, но останавливающихся в последний момент, представляя себя на его месте. Он задыхается от страха и узкого пространства, смешанного с темнотой, ему кажется, что воздух в «металлической камере» скоро закончится оттого, как часто и глубоко он дышит, стараясь успокоиться, пульс просто зашкаливает, отдавая болью в висках, хорошо, что он додумался на время отключить Карен на специальном датчике, висящим на его руке, чтобы взволнованный отец или того хуже мать на пару с Пьетро или Вандой не вломились в школу в поисках незаурядного неудачника — Питера Паркера. Ему попадет, если П.Я.Т.Н.И.Ц.А. сообщит родителям о том, что Карен на время дезориентирована.
Он уже взрослый мальчик, ему нужно самому справляться со своими проблемами, перестать рассчитывать на крепкие спины родителей или друзей. Питер бросается с головой в омут геройства, побеждая противников, но остается слишком «мягким», чтобы навредить обычным школьникам с играющими гормонами, пускай и задирающими его совсем не «по-граждански», словно преступники с изощренной фантазией.
В годы Питера его отец был гением, одним из популярных парней, которому не посмели бы перечить даже учителя, отчего у него родился такой ничтожный ребенок?
Паркер-Старк мог бы с легкостью вытолкнуть дверцу шкафчика, если сосредоточит силу удара в одну точку, но сжавшись в «комочек», положив руки на колени продолжает тяжело дышать, погружаясь в омут страха с головой, расширившимися глазами иногда поглядывая на темные проблески света за короткими решетками. Он не может сосредоточиться, его трясет, отчего разум отказывается думать, принимать решения.
Что за ничтожество породили его родители.
Дядя Бэн всегда говорил, что «С большой силой приходит большая ответственность» и он просто не может вымещать эту самую силу на людях, порядком слабее его. Что за герой, унижающий слабых? Он просто не имеет даже права направлять эту самую силу против обычных людей, пускай и с отвратительным характером и прогнившей душой, поэтому он молча, стиснув кулаки терпит побои и пошлые шуточки, наматывая длинную лапшу всем на уши, уверяя их в своей неуклюжести, что он в полном порядке. «Лапша» давно свесила свои «ноги», скатываясь с ушей под гнетом другой, Питер знает, что родители начинают сомневаться в его словах, но он будет поддерживать эту ложь столько, сколько сможет, преданно дожидаясь, как после очередного издевательства его лучший друг Нэд или вечно равнодушная и слишком уж проницательная ЭмДжей достанут его из душного шкафчика, пока он морально медленно и медленно умирает в душащей тьме.
Лучи солнца когда-нибудь прорежутся сквозь нескончаемую тьму, солнце воссияет и над ним, когда-нибудь, стоит только подождать.
Питеру уже семнадцать, когда впервые после смерти Дяди Бэна, он проливает слезы, нет, щеки не становятся мокрыми, а глаза красными, это отчаянный внутренний крик, даже не обида, просто разочарование в себе. Он незаметно, по крайней мере, пытается, проскальзывает сквозь охрану, все же проводившую его взглядом до лифта, не смеющую остановить, поднимаясь наверх и запирается в своей комнате, кидая тяжелый рюкзак куда-то в угол. С трясущимися руками и все еще испуганными глазами Питер ступает в ванную комнату — единственное место, где не поставлены камеры вездесущей П.Я.Т.Н.И.Ц.Ы., опираясь руками на столик он внимательно вглядывается в свое отражение, косо усмехнувшись: худощавый, с пробивающимися, несмотря на плотное питание, ребрами и опухшим от налившегося синим синяка лицом, он хочет ударить это чертово зеркало, показывающего его таким, но эта чертова мягкость, жалость к самому себе, не позволяющая ему стать сильнее. Школа, сломавшая ему жизнь за то, что он отличается от других тем, что стремится к знаниям, пробивается сквозь заросли к своей цели, но увязает в пучину презрения и страха, останавливаясь на предпоследней ступени.
Питер долго всматривается в свое лицо, надеясь, что паучья регенерация уберет синяк раньше, чем родители или кто-то из Мстителей заглянут в его комнату, натыкаясь краем глаза на острое бритвенное лезвие, вглядываясь в острые концы и со вздохом, будто, не веря самому себе, подносит к венам, не понимая, что он творит, он, чертов подросток, у него играют гормоны, ему можно, ясно? Тем не менее, он с явным ужасом на лице и злорадной ухмылкой в отражении его близнеца откидывает лезвие прочь, совсем запутавшись, ополаскивается холодной водой и бьется головой об стенку, лишь бы не слушать голос, твердивший о его ничтожестве трепещущий в голове, словно трель звонка.
Что он, черт возьми, только что хотел сделать?
Он болезненно потирает покрасневший лоб и переодеваясь, обходными путями идет в собственную лабораторию, запираясь на кодовый замок в надежде забыться на пару часов.
Питеру семнадцать с половиной, когда он под смущающий, но в то же время какой-то серьезный взгляд Пьетро крепко обнимает его, заставляя Ртуть охнуть от неожиданности, не отпуская, наслаждаясь родным запахом спелой вишни и зимней заморози, гармонично сочетавшихся в одном человеке. Ванда показательно ехидно смеется, тем не менее, ласково треплет его по «шторму» на голове, сжимая в двойных объятиях и Питер чувствует, что он часть их небольшой семьи, не кровной, окутывающей тебя комфортом, защищенностью как это делают мама и папа, это некая связь, образующаяся между совершенно чужими людьми, не рвущаяся под натиском врагов, но так легко прогибающаяся под ее создателями.
Его губы раскраснелись от частых поцелуев, несущих теплоту и то самое обещание защищать до конца, отпечатавшихся на губах, когда Ванда тактично оставляет их, с намеком подергивая бровями, смотря на ухмыляющегося брата и красного, как креветка подростка, прикладывая палец к губам, обещая молчать и ничего не говорить «папочке Старку».
Несмотря на это, вечером его все же ждет серьезный разговор с отцом, пятый, если честно, за два месяца. П.Я.Т.Н.И.Ц.А. на заднем плане сыплет механические извинения, не чувствуя ни капельки стыда за то, что сдала подростка «с поличным». Мама стоит возле отца, тихо посмеиваясь в кулак от серьезного тона мужа, стоит отцу отвернуться, но тут же принимает серьезный вид, согласно кивает, когда он поворачивается к ней, но глаза ее блестят от смеха и ласки, обращенной к сыну; пока Хэппи прикрывает лицо рукой, не понимая, что он вообще здесь делает. Его вызвали с законного тридцатиминутного отдыха, где он, сидя на первом этаже башни спокойно поедал пончики, попивая крепкий кофе в последний раз проверяя камеры перед уходом на этажи повыше, оставляя работу на доверенное лицо. Внезапный звонок от Босса заставил его оторваться от «важного» дела, когда серьезный голос попросил зайти к нему. С сожалением отложив мини-полдник на стол, обещая вернуться, Хэппи на всех порах направился к Боссу, чтобы прикрыть лицо рукой от проснувшегося в очередной раз отцовского инстинкта его друга, чтобы спустя пятнадцать минут обнявшись с родителями и самим Хэппи, Питер весело смеясь направился к себе в комнату.
— Тони, они встречаются уже почти второй год, а ты все продолжаешь свои «серьезные» разговоры, когда видишь их вместе, — укоризненно покачала головой Пеппер, но вот улыбка выдавала ее с головой.
Тони улыбнулся в ответ.
— На то я и гений, миллиардер, плейбой, филантроп, чтобы таким образом контролировать своего сына. Пускай, это и не совсем относится к теме разговора.
Питеру семнадцать, и он встречается с самым быстрым человеком на земле вот уже почти два года, несмотря на это каждый раз его отец, видя их вместе серьезным тоном вызывает к себе, устраивая маленькое семейное собрание на тему контрацептивов и той же безопасности, заставляя Питера краснеть, как спелый помидор и только кивать на каждое слово, мысленно мечтая завалиться уже в комнату лицом в подушку и забыть весь этот кошмар, как страшный сон, повторяющийся практически каждую неделю и застонать от смеха или смущения, он точно не знает, а после прижимаясь носом к чужой груди, заснуть под убаюкивающее равномерное дыхание.
***
— Экскурсия? — неуверенно переспросил Питер, надеясь, что ему послышалось, на секунду оторвавшись от очередного чертежа модели для усовершенствования костюма Человека-Паука: держать в тайне личность супергероя не удавалось так долго, как хотелось бы, особенно, если ты живешь у людей, от которых и скрываешь эту тайну, буквально под носом, да и куда уж там, когда твой отец может с легкостью подключиться к любой камере города, чтобы узнать, куда по ночам пропадает его сын, а мать уж слишком проницательно смотрит на появившиеся гематомы, пока Пьетро поступившись сзади на своей супер-пупер скорости послушно поддерживает за руку, дабы юный герой не смылся раньше положенного времени, пока родительница обрабатывает раны, пытливо выглядывая исподлобья. План по спасению его тайной личности с треском провалился спустя какой-то год и два месяца, отец умудрился похвалить его за такой немаленький срок (пока мама не видела), сперва, конечно, изрядно поругав, потом пришел период матери высказываться, в итоге эстафету переняли и сами Мстители, все, поочередно: кто-то похвалил, а кто-то все же поругал часок-другой. Тони отложил паяльник в сторону, посмотрев на сына сквозь призму очков, больше прикрывающих его большие мешки от Питера и Пеппер, чем служащие по назначению и ехидно усмехнулся. — Ну, веселье, пьянка, секс, что там еще нынешняя молодежь любит? — Ты спутал это с вечеринкой, па. — хихикнул он. — Да? — притворно удивился мужчина. — в любом случае, Пепс бы этого не оценила, а тут тебе дается шанс стать знаменитым и гениальным подстать своему старику, хотя гениальным ты стал явно в меня, а вот популярным плейбоем еще нет, подумай сам: девушки на тебя так и буду вешаться. Питер закатил глаза, скрещивая руки, понимая — сегодня чертеж он уже точно не закончит. — Па-а-а-п, ты ничего не забыл? Тони хмыкнул, наигранно огорченно вздыхая. — А, твой сверхзвуковой соник, и как я мог забыть? Питер только цокнул, покачав головой на незатыкающегося ни на секунду отца, прикрывая рукой улыбку — все же отец потихоньку приходил в себя.
