Some Men Don't Deserve To Live

«Дело в смерти. Все, что связано с ней, пугает меня». Слова мисс Уокер звенят церковным колоколом в голове мисс Листер, когда она приставляет нож к шее Преподобного Эйнсворта. Томас удерживает его на месте, всей силой надавливая на плечо ублюдка. Тот сидит с грязной тряпкой во рту, связанный, и сидит так уже не первый час, крепко привязанный веревкой к тому же стулу, на котором был убит Сэм. Мисс Уокер будет расстроена. Но ее опечалит не сама смерть, а то, что Энн убила его. Это заставит ее чувствовать себя неловко. Преподобный уже давно прекратил жалкие попытки сопротивления, но мисс Листер все еще видит в его взгляде напыщенность, гордость и самолюбие. Нет, он не умрет — он уверен в этом — и это заставляет ее сомневаться. Томас говорил, что нет ничего сложного в убийстве плохого человека. Просто быстрое движение ножом против его горла, будто мазок кистью по холсту, и человеческое тело само доделает остаток работы. Но она никогда прежде не убивала людей, и мысли о том, является ли правильным ее поступок, останавливали ее. Она вздыхает и убирает нож от горла мужчины. Она делает пару шагов назад, осторожно, чтобы ненароком не наступить в грязь или свиное дерьмо. Здесь слишком жарко, ее спина уже взмокла, да и по лицу скатывается пара капель пота. Порой она завидует мужчинам, таким как Томас, ведь им нужно носить всего лишь долю тех слоев одежды, что она вынуждена натягивать на себя день за днем. — Что-то не так, мисс? Вы хотите, чтобы я… — Томас берет паузу, — сделал это? — Нет, Томас. Подожди минуту. Я не уверена, является ли это лучшим решением проблемы. — Ну, иначе нас бы здесь не было, мисс. К тому же, у меня уже есть опыт в подобных делах. В… — Ни слова больше, — она смотрит на Преподобного, затем снова на Томаса, напоминая юноше о том, что они не одни. — Больше ни слова. Она не просила Энн рассказывать в мельчайших подробностях о том, что Преподобный сделал с ней. По большей части, она не хотела заставлять девушку заново переживать этот опыт, но с другой стороны, она сама не хотела этого слышать. Когда Энн впервые заговорила об этом, мисс Листер почувствовала в себе столько ярости, сколько не чувствовала никогда, и у нее получилось сдержать гнев лишь благодаря желанию успокоить и утешить Энн. Она была честна в момент, когда говорила мисс Уокер, что не знает, какие действия предпримет в отношении мерзавца. Однако задумчивость очень быстро сменилась решительностью и холодным расчетом. К тому же, Томас оговорился при их следующей встрече, из чего мисс Листер сделала правильный вывод: отец молодого человека не исчез просто так. Тогда она и поняла, что должна сделать. Они заключили сделку с Томасом: молодой человек помогает ей избавиться от Преподобного, а взамен она никому не расскажет и никогда не будет попрекать его тем, что он сотворил с собственным отцом. «Я не хотела. Но я не знала, как сказать 'нет'». Мисс Листер и прежде слышала эти слова. От друзей. От любимых. От молодых девушек и пожилых женщин. Они тихо шептали свои признания, лежа в постели, и кричали их во весь голос в ночном саду, когда боль прошлого разрывала их на куски. Эти слова заставляли Энн злиться так же сильно, как и сейчас, но прежде у нее никогда не было шанса наказать виновного мужчину. И как теперь она может отказаться от этого шанса? Даже если не ради Энн, но ради любой другой женщины, которая была изувечена мужчиной, думающим, что она — его собственность. Она сжимает в руке свою трость и подходит к Преподобному. — Вы знаете, зачем вы здесь, Преподобный? В этом свинарнике, связанный, как жалкий преступник? — она пытается сдерживать гнев, сквозящий в ее голосе, но, судя по взгляду, каким Томас одаривает ее, у нее не получается. — Вынь тряпку из его рта. Она улыбается, когда мужчина кашляет и пытается вместе со слюной избавиться от мерзкого привкуса, который еще надолго останется у него во рту. Слюна слетает с его губ, оставляя влажную полосу на подбородке, из-за чего он выглядит даже еще более жалко, чем прежде. — Я не имею ни малейшего понятия, почему я здесь, мисс Листер. Или где это — «здесь». Сегодня вечером у меня ужин с милейшей мисс Уокер, — его голос хриплый, но спокойный, будто вся ситуация для него — не более чем небольшое неудобство. — Надеюсь, наша небольшая ссора успеет завершиться к тому моменту, или мне придется отправить слугу, чтобы поставить мою драгоценную Энни в известие о том, что я задержусь? «У него есть знания обо мне… интимного характера». — Ужин отменяется, — говорит Энн, пропуская мимо ушей такое нахальное присвоение живого человека. Он должен понять, что его и близко не подпустят к мисс Уокер, к тому же, не оставят наедине с ней. — Какая жалость. Мне очень хотелось поскорее увидеть ее. Она и моя покойная жена были отличными подругами. Я всего лишь желал убедиться, что Энн в порядке. Она улыбается и усмехается из-за его абсурдного извинения. Мисс Уокер говорила ей, что Преподобный — неприятный человек, но, как кажется мисс Листер, это было слишком мягкое замечание, не очень хорошо отражающее истинное положение вещей. Она знала людей, таких как он, когда была в школе и когда ее семья пыталась найти ей жениха. Все, что эти мужчины делают — так это бесконечно болтают о своих дурацких приобретениях, которые, однако, они считают неординарными, и спорят о глупых женщинах, которые, несомненно, подчиняются всем им. И это в лучшем случае, если разговор не зайдет куда-нибудь дальше. — Мисс Листер. Безусловно, вы понимаете, какое положение я занимаю в этом городе, и, поскольку я являюсь духовным лицом, оно будет только расти. Если вы сейчас же прекратите этот цирк, то все останется в секрете. Судьи ни о чем не узнают. Мне будет не слишком приятно, если вас вышлют из города, учитывая все те преобразования, происходящие благодаря вашей руке в Шибден-холл, и ваша бедная тетушка… Она взмахивает своей тростью перед его лицом, слышится громкий резкий звук, и его скула вспыхивает ярко-красным. — Сука. Она взмахивает тростью снова, и на этот раз попадает по другой скуле, и глаз мужчины начинает заплывать. Энн отворачивается, чтобы сделать глубокий вдох и сдержать желание ударить его снова. Когда она успокаивается, то становится на колени перед ним и поднимает его подбородок окровавленным набалдашником трости. — Мисс Уокер не принадлежит вам. Она не является ни вашей, ни чьей-то еще. Она принадлежит самой себе. И прямо сейчас ваша жизнь целиком зависит от осознания и принятия данного факта. Я достаточно ясно выразилась? «Разве это не подразумевает то… что я должна ему?» Он не отвечает, хотя мисс Листер ждет ответа. Он — жалкий трус. И его ничтожного вида вполне достаточно. — Я даже не ожидаю, что вы признаете, что сотворили с мисс Уокер. Он фыркает. — Я ничего ей не сделал. Я всего лишь помог ей лучше понять природу наших с ней отношений. — Сам факт того, что вы ни разу не задумывались об этом как о насилии, только доказывает то, что вы ужасный человек, уже не говоря о том, какой из вас муж и преподобный, — она поднимается и стряхивает пыль с юбки. — Обычно я сама предпочитаю запачкать руки, мистер Эйнсворт. Человеку не делает чести заставлять других делать то, чего он не может сам. Но в этот раз, думаю, я сделаю исключение. Энн опирается на трость и отходит к ограде, наблюдая оттуда. Томас проводит ножом точно так же, как он описывал, но сперва делает вдох и только потом режет горло Преподобного. Пару секунд мужчина захлебывается собственной кровью, и все опасения Энн о том, правильно ли она поступила, рассеиваются. «Было бы хорошо, будь в моей жизни кто-то похожий на тебя. Кто-то, кто смог бы мне помочь».