Запах кофе и тюльпаны.
4 июня 2019 г., 21:47
Если дно существует, то туда кто-то должен опуститься, а ещё это значит, что там всегда кто-то жил…
Людям свойственно сторониться и откидывать тех людей, что не похожи на них самих. Точнее — странные, нелепые и вполне понятно, что, если не стандарт, значит, отброс. Первое правило этого мира гласит: «Не выделяться и подстраиваться под социум». Если нет, добро пожаловать в компанию изгоев, здесь термически обработают сердце и научат существовать с клеймом презрения. Ким Тэхён, будучи маленьким мальчиком, недолго приходил к осознанию, что отличался от других. По меркам анатомии он был таким же, но внутри сталкивался с противоречивыми критериями. По мнению других, с его уст всегда слетало какое-то сумасшествие, хоть для него и простая искренность: что думал, то и говорил. У него был свой мир, ему было комфортно, и он не понимал, почему другие не хотели с ним общаться. Каждый раз, когда желал подружиться с кем-то, от него убегали со словами «чудак». Маленький Тэ не понимал, почему другие считали его странным в те моменты, когда он приводил, по его мнению, нормальные сравнения. Например, что сладкая вата — это та, что продаётся в аптеке, просто в сахаре. Разве нет? Странно, но если логически подумать… Всегда его хотели переубедить в обратном, доказать, что то, что он несёт, — полнейший бред и если будет продолжать, то у него друзей никогда не будет. Таких, как он, не любят, таких считают выскочками. Тэхён хотел иметь друзей, поэтому не говорил о своих мыслях, соглашался с другими и улыбался, притворялся и о многом молчал. Всё в себе. Научился копировать эмоциональное состояние других, отзеркаливал собеседника, чтобы быть похожим и не выделяться. Его мать Ким Кёри, заметив закрытость сына, объяснила, что так нельзя, что он привыкнет, запутается и всю жизнь проживёт, подстраиваясь под других, а в конце просто потеряет себя настоящего. Лёжа в своей кровати и смотря на звёздный потолок, маленький Тэ много думал над словами матери, что так настойчиво крутились в голове. Он ведь так хотел, чтобы его любили таким, настоящим, с тупыми примерами, мыслями и действиями, несдержанностью и эмоциональным излишеством, с необъяснимым беспричинным смехом — просто в ту секунду ему так хотелось. Плакать тогда, когда он желал посмотреть, насколько прозрачны его слёзы. В чём здесь странность? Он не понимал. В нём не было отголосков эгоистичности, хотел быть собой… всего лишь. В пятилетнем возрасте Тэхён решил, что не будет прогибаться под чужие стандарты и юлить, чтобы казаться комфортным в чужих глазах, проще других подавить под себя. Оказалось, что сила много чего решает, добиться желаемого с её помощью было проще некуда. Однако он уже привык притворяться и не пренебрегал этим пользоваться, чтобы чего-то избежать, а сила стала главным атрибутом новых знакомств. Только был один просчёт, маленькая недоработка: да, с ним дружили, вот только дети его боялись. И общение выходило пустым, как сам он. В средней школе Тэхён сменил тактику построения отношений с другими. Пришёл к выводу, что, если имеешь деньги, беспроигрышно попадаешь в центр внимания окружающих. Конечно, фальшивость проскальзывала, но к нему тянулись не в страхе, а с вожделением. Парень щедро платил за всех, не подсчитывая количество бумажек. У него одалживали деньги, и он не вспоминал о возврате, только «мы ведь друзья». Такая система долго не продержалась, ведь чужая ущербность провоцировала на живые эмоции, из-за чего вспоминал, что сила и страх иногда эффективней. Не для дружбы, а для подчинения. Ким Тэхён сменил пять школ. Парень стал психологически зависим от того, чтобы наконец-то укорениться в этом мире, но сдвинуться с мёртвой точки так и не удавалось. Каждая попытка начать с нуля терпела крах, поэтому просил у родителей перевести его, чтобы пробовать снова и снова. Был убеждён в том, что учился на ошибках, но, когда приходил в новое учебное учреждение, обманывал себя. Чем больше Тэ взрослел, тем сложнее ему было понять себя. Он погряз в своей фальшивости, искренность затолкал в самую глубь, чтобы там заживо похоронить. Когда его ровесники предпочитали собирать что-то материальное, хвастаясь перед другими, Тэхён этого сделать не мог, ведь его коллекция — масок и чувств — никому не пришлась бы по вкусу. Связь с девушками выстраивалась намного легче, к слову, он даже не пытался подкупать. Внешность парня была притягательной, тёмные, бездонные глаза затягивали и хранили в себе изобилие тайн. Они обезоруживали слабый пол, будто диктовали, какие искушения предпочитает их хозяин. Мужские черты лица изысканны, словно слепленные руками лучшего скульптора, и, если красота считалась бы незаконной, его бы приговорили к смертной казни. К шестнадцати годам внутри Тэхёна что-то приключилось, пошло не так, и здесь свою роль сыграло не столько то, что он хотел выделяться из общей серой массы, а то, что ему было необходимо изменить себя так, чтобы в зеркале появился новый Ким Тэхён, поэтому выбелил волосы в светлый цвет и начал носить серые линзы. Некоторые стали говорить, что он одарён ангельской внешностью, но парень никогда и не думал сравнивать себя с этими вымышленными существами. Он был гораздо лучше. Тэхён и не понял, когда начал разделять людей на простых и необычных. С простаками он не хотел иметь ничего общего, возможно, только выгоду. Необычных старался держать возле себя, автоматически подбирал свои чувства, эмоции, чтобы надавить на те рычаги, с помощью которых он достигнет желаемого результата и улучшит своё личное искусство. В циничной, перепачканной аморальностью жизни он чувствовал себя полноценным, на своём месте. В поле его зрения попал Пак Чимин, когда Тэхён впервые его увидел, понял, что хочет этого парня себе в качестве друга. У него были свои изъяны и огромные комплексы. Тэхён решил это исправить, достать того Пак Чимина, что таился под слоями неуверенности, ведь он был лучше, чем сам о себе думал. Хотел видеть в нём того, кто знал себе цену и, наверное, даже больше. До блядского края. Если сравнить Чимина до и после встречи с Тэ — кардинально два разных человека. От пухленького забитого мальчишки — в мужчину, полного собственного достоинства, который даже оценке не подлежал, и комплексы разве что другие могли испытывать рядом с ним. Взамен Тэхён не требовал чего-то сверхъестественного, просто хотел быть уверенным, что у него появился друг, который будет его понимать и принимать таким, какой он есть, и никогда не отвернётся. Далее к ним присоединились друзья самого Чимина, Ю Суён и Чон Чонгук. В Су Тэхёну понравилась её скрываемая разбитость, а в Чонгуке — его идеальная целостность, без намёка на неровность. Разные, не пересекавшиеся в одной параллели, но из-за этого, наверное, и притягивали? Ким Тэхёну было двадцать четыре, и он не просто принимал себя, он любил в себе каждый сантиметр, может, это приравнивалось к нарциссизму, не суть, главное, что он находился в полной гармонии с собой. Хотя отрицать моментами зудящее чувство внутри не мог, ведь там, очень глубоко в нём, было что-то чужое, неисправимое, с чем ещё придётся более интимно ознакомиться и приспособиться жить. Та, вторая сущность не соглашалась со всеми установленными моральными законами, затачивала зубы, чтобы посильнее укусить, выпуская смертельный яд, и отравить всякие сомнения моральности. Когда отец Тэхёна Ким Вонджун почти что силой отправил сына к психологу, Чимин долго насмехался над ним, его друг ведь был не сумасшедший, странный, да, но не псих же! В анонимном кругу, где люди делились своими проблемами, психолог не могла понять, что такой беззаботный и уверенный в себе парень делал на её приёме. Ах, точно, развлекался, потому что каждую встречу он просил начинать первым и его выдуманные, абсурдные проблемы преподносились с огромной театральной болью, веселя этим практически всех присутствующих. Поэтому доктор просила индивидуальное общение с Тэхёном, чтобы всё же докопаться до истины, но он так превосходно играл, не давая усомниться ни на секунду, а молодую женщину захотел себе в виде любовницы. Тут его друг не мог не шутить: ходил к мозгоправу, а мозги вправлял ей сам. Точнее, не мозги и больше «вставлял». Вот так прошёл месячный курс у психолога, а женщина ничего не заметила: ни притворства, ни скованной под прочной сталью боли — абсолютно ничего, он действительно показал себя без какой-либо душевной патологии. Проходя по аллее университета, Тэхён слегка оттянул ворот рубашки и поднял один уголок губ: всегда кривая ухмылка показывала его расслабленность и лёгкую леность. Внимание к нему было даже в переизбытке, но казалось, никогда не надоест. Студенты перешёптывались между собой, провожая его взглядом, говорили о его приветливости и странной притягательности, что кто-то видел, как он угостил девушку кофе из-за понравившейся ему улыбки, а кто-то уверял, что ангельской доброты там ни грамма не заметили, когда он избивал одного парня. Разные черты в нём видели от напыщенности со шлейфом грубости до необыкновенной скромности и изящных манер. Правды там звучало столько же, сколько в Тэхёне заинтересованности в этом мире. То есть один процент из ста. И это было забавно на самом деле: познавать себя через глаза других и потешаться с каждого противоречивого мнения. Если кто-то попытался бы в буквальном смысле его понять, проникнуться им, Тэ готов был заключить пари на то, что этот отчаянный человек сойдёт с ума. Тэхён, опираясь о столб фонаря и выдыхая никотиновый дым, щурил глаза, пока рассматривал сквозь белую пелену девушку, которая стояла к нему спиной и говорила по телефону, переминаясь с ноги на ногу. — Не знаю, уже солнце садится, — отчаянно вздохнула студентка и посмотрела на наручные часы. — Да, хорошо, наберу, когда буду в общежитии, ма. — Не любите закат? — не смотря на приятный баритон позади, девушка всё равно вздрогнула, на что Тэхён слегка усмехнулся, и незнакомка ответила ему тем же. Девушка смутилась, когда глубокие глаза напротив медленно прошлись от лица к ногам. Будто сканируя? Так и было. Тэхёну было достаточно окинуть взглядом, чтобы понять, что представлял из себя человек. Только у других этот сканер на него не работал. Барахлил, ведь для всех он был разный. В любой другой ситуации студентка бы не стала поддерживать разговор с незнакомцем, но сейчас не знала, что ей двигало, когда, слегка улыбнувшись, подошла ближе и ответила: — Знаете, рассвет мне куда ближе, после заката тоска окатывает, — пожала плечами и смущённо провела кончиками пальцев по щеке, на которой игрался лучик уходящего солнца. — Могу ли переубедить? — сделав последнюю затяжку, Тэхён выкинул бычок в мусорный бак и протянул открытую ладонь. — Не прощу себя, зная, что вы будете грустить. Девушка слегка прикусила зубами внутреннюю сторону щеки, пугало, что она задумалась, хотела ли протянуть руку. Хоть солнце и садилось, но напротив неё, казалось, была самая большая яркость, которая не знала, каково находиться в зените. И почему добровольно бы не сгореть? — Обещаю, вы захотите забыть о рассвете сегодня, — прошептал блондин, выдыхая в лицо незнакомки последние сгустки никотина. — Если совсем ненадолго, — будто зачарованно ответила, протягивая руку в ответ. Как только девушка почувствовала крепко сжатые пальцы на своей ладони — будто в пропасть нырнула, ощущения точь-в-точь, но это же не возможно, правда? Стоило последним лучам утонуть за горизонтом, позволяя остаться лишь сумеркам, улыбка слетела с губ Ким Тэхёна.В этом смрадном дне ему было по-зверски одиноко, ничего личного.
***
— Не бойся, его сегодня не будет дома, — шептал Пак Чимин, осыпая шею молодой женщины поцелуями, и коленом раздвинул её ноги. — Получай наслаждение, Мира. — Это неправильно, — вдруг осознала она, останавливая руки парня, которые хотели поднять юбку. Стоило женщине слегка увернуться, парень уткнулся носом в свежее постельное бельё и попытался подавить в себе раздражение. Спокойно, Чимин, трахнешь её быстро и всё. С другими было всё проще, пару дней — и они были положены на лопатки, а эта… бесила. Целый месяц (!) он её соблазнял, и вот, когда он уже лежал с ней в кровати, она сказала «это неправильно»? Дура, что ли?! Чимин невзначай перевёл взгляд на часы. Чёрт. У него оставалось всего десять минут, после них он, как всегда, бросит очередной молодой женщине кошачью победную улыбку и помашет рукой, послав воздушный поцелуй. — У него не встаёт, поэтому считай, что одолжение делаю, — толкнулся бёдрами парень, и она, выдохнув, закрыла глаза, согласно кивнула головой, отбрасывая все сомнения. Не было времени на предварительные ласки и приятные слова, поэтому, почувствовав, как Мира поддалась в готовности принять его, приспустил свои штаны и оттянул полоску её трусиков, с лёгким стоном вошёл, надеясь, что его проскальзывающий смешок не был уловлен женским слухом. Шлепки тел разносились по спальне, как и всё больше нарастающие стоны со скрипом матраса. Чимин нетерпеливо провёл ладонями по тонкой талии к ягодицам, чтобы насадить поглубже. Мира в свою очередь, забыв о слове «неправильно», просила Чимина не останавливаться. Парень сжал женские скулы и в последний раз для себя поцеловал её, а после намотал длинные волосы на кулак и повернул голову к входным дверям, пока та двигалась навстречу его бёдрам, обхватывая их ногами. Три… Две… Одна… Дверь ударилась о стенку, оставляя очередную вмятину, Мира тут же оттолкнула молодого парня и испуганно оправила юбку, увидев вошедшего. Чимин перевернулся на спину и откровенно смеялся, подтягивая обратно штаны, сначала посмотрел на пристыженное женское лицо, а после — на равнодушного отца, хоть в глазах и виднелась жёсткость. — Опять ты за своё, засранец, — достаточно спокойно проговорил Пак Сынхва, застукав на измене свою женщину со своим же сыном. Достаточно спокойно, потому что было не впервой и ничего неожиданного. Раньше из-за этого были скандалы: стоило Пак Сынхва привести новую женщину в дом, а для Чимина — «мачеху», мальчишка тут же затягивал её в кровать, чтобы отец, увидев это, вышвырнул любовницу из дома. Мужчина с таким отношением мог бы и сына выкинуть, но, во-первых, он и так не жил в отцовском доме, а во-вторых, слишком он любил своё чадо. Господин Пак никогда не поднимал руку на Чимина, максимальные воспитательные меры были в виде отстранения от работы в своей компании. И всё. Не мог он быть жёстким с ним. Чимин же поступал жестоко, не позволял отцу приводить в дом своих «любимых женщин». Пак Сынхва хотел построить серьёзные отношения, но ему мешал собственный сын, который каждый раз доказывал, что любовь его избранниц была направлена на банковский счёт, но явно не на вялую потенцию. Господин Пак надеялся, что не останется холостым, но после шестой женщины понял, что, возможно, повторно влюбиться ему не судьба. Проблема состояла, может, в том, что всем женщинам было максимум тридцать восемь лет? Сыну это было на руку, а ему найти достойную ровесницу становилось нереально, поскольку все уже были замужем и с детьми. — Мамочка-а, — жалостно хныча, Чимин встал следом за Мирой и заправил края рубашки в штаны. — Продолжим у меня в детской? — Ты не так понял! — запротестовала женщина, подтягивая свою одежду. — Он… он… Он просто случайно упал в её раздвинутые ноги? — Вали и вещи свои не забудь собрать, мамочка, — промурлыкал Чимин, кивая на выход, и ранняя игривость в его глазах сменилась на холод. Женщина не нашла себе оправдания, быстро выбежала из комнаты, не глядя в лицо господина Пака, который особо и не требовал каких-то объяснений или раскаяния. — Ну и зачем нужно было в моей постели? — недовольно хмурясь, отец с брезгливостью скидывал постельное бельё на пол. — Не в то время, не в тот момент, — спокойно пожал плечами Чимин и подошёл к столику, чтобы налить себе воды из графина. Он озвучил любимую фразу друга, Тэхён сказал, что это оправдание на все случаи жизни. Прав был, потому что Пак Сынхва в ответ ничего не произнёс, будто реально услышал умный ответ, лишь продолжил сбрасывать всю постель, подальше отбрасывая носком обуви. — Чимин, я, кажется, сильно влюбился, — присаживаясь на голый матрас, тяжело вздохнул мужчина. Младший Пак поперхнулся, чертыхнулся, вытирая капельки воды с подбородка. — А? — сморщился сын, глядя на двери, в которые недавно выбежала Мира. — Старый, ты что, рехнулся? Она ведь только что тебе изменила! — Ты что, думаешь, твой отец — кретин? — нахмурился господин Пак, но, когда увидел, как его сын положительно закивал, тихо отпустил: — Засранец, твой отец — умный мужчина, а ты — ещё глупый мальчишка, который не замечает многих вещей. В голове Чимина что-то ужасно запульсировало и резануло по вискам. Это вроде того чувства, когда много думаешь. Парень прокручивал в голове поведение отца в последнее время. Спокойный, часто пропадал, глупая улыбка на губах, может, даже счастливая? Приводил женщин, даже не заботясь о них, а когда в очередной раз застукивал на измене, спокойно просил уйти. Неделя-вторая — новая женщина и снова с Чимином в кровати, а господин Пак довольный. Будто выиграл в чём-то, и так… три, мать их, месяца! С ума сойти. Пак Чимина обыграл собственный отец. Да ещё как! Просто подкидывал ему игрушки для утешения, а тот свято верил, что это очередная любовь отца, ему даже внушать не нужно было, реагировал, как бык на красный цвет. — Скажи спасибо, что я приводил в дом молодых, — без доли иронии выдал Пак Сынхва, наблюдая озадаченный вид сына, который после зажмурил глаза, зарылся пальцами в волосы, сильно сжимая их. — Ну спасибо, — через сжатые зубы зашипел с желанием выйти в окно. — Кто она? — нетерпеливо спросил, возвращая самообладание, и в мыслях просчитывал крайние сроки нахождения женщины в жизни отца. Чимин был донельзя раздражён, потому что конкретно облажался. И если окажется, что с концами и выхода не найти, себя не простит, хотя знал, отцу счастья не видать, если не с матерью, то ни с кем. — Ещё чего? — мужчина похлопал сына по плечу, видя плескающийся гнев на дне его глаз. — Она другая, — наконец шепнул, прежде чем уйти. — Ага, как же, — фыркнул Чимин, пнув постельное, которое лежало на полу. Ему нужен был новый план, новая стратегия, проработанная до мелочей, где любой исход приводил к цели, поэтому набирал Тэхёна, чтобы скорее подъехал к нему. Чимин не знал, как работал мозг его друга, чем он его питал и какие там установки им двигали, но он никогда не брезговал подхватывать безумные идеи, потому что, как оказалось, это самое «безумство» шло параллельно с гениальностью. «Чимин, трахни свою мачеху», — и он делал. Пак Чимин, возможно, не подозревал, что все данные ему советы были тэхёновской прихотью и это далеко не оказанная помощь, а просто чужая воля. И отведённая ему роль не осчастливит по окончании, а лишь затянет на дно. — Чим-Чим, — радостно воскликнул Тэхён, когда друг сел в его машину. — Что с твоей кислой мордашкой? Мамочка не дала? Тэхён находился в прекрасном настроении, в отличие от друга. Стоял отличный день: ярко светило солнце, на которое он до этого долго смотрел через солнцезащитные зелёные очки, пока не понял, что даже так его глаза выедал свет. Несмотря на знойный июль, Сеул был будто по-особенному свежий, на улице всё цвело и пахло — даже где-то сорвал цветы, чтобы Чимин насладился их запахом. Тэхён не спятил, просто сегодня ему хотелось улыбаться, хоть и вчера был обозлен на весь мир. Отчего была радость, Ким Тэхён? Может, от утренней дозы наркотиков? Нет-нет-нет. Просто ему было хорошо, и это не из-за незаконных веществ, по крайней мере, его мозг так считал под феерическими воздействиями. — Папаша уже три месяца как с какой-то шалавой встречается, — Тэхён, оценив слова друга, высунул нижнюю губу. — И знаешь, что мне говорит? Чимин, я, кажется, сильно влюбился, — спародировал голос и мимику отца. Он смотрел большими глазами на Тэ, мол, «представляешь?!», а тот сидел себе и улыбался, поправляя очки. Странный какой-то. — Раньше это было: «кажется, я разлюбил твою мать». Ка-же-тся! — фыркнул Чимин и достал из бардачка сигареты. Ему нужно было просто успокоиться. Втянуть густой дым в лёгкие и подержать его там немного, после через нос выдохнуть, расслабляясь. И всё, полегчает, отпустит, и сможет всё здраво осмыслить. Свести родителей после развода было сложно, а когда отец начал подыскивать кого-то, это стало ещё той непреодолимой преградой для Чимина. — Не истери, женщина — не молодая, далеко от тебя не убежит, найдёшь. Ко всему, твой благотворительный фонд «Вернуть утраченное либидо» ни одну пенсионерку не оставил равнодушной. Кстати, о благотворительности и либидо, где Чонгук? — оглядываясь по сторонам, спросил Тэ, даже с насмешкой посмотрел себе под подошву обуви. — С Ханни, — ответил Чимин, непонимающе наблюдая за странным поведением друга. — Опять она, — цокнул языком Тэ, будто чувствуя занозу под кожей, и недовольно снял очки с переносицы. Тэхёну был интересен Чонгук как личность, но его девушку он, мягко говоря, сравнивал с серой массой: простая, невзрачная, мечтательная. Считал, что она была не для Гука, а, может, такая одержимая любовь была не для него и счастливые глаза не подходили его лицу. Тэ сторонился этой парочки, точнее — боялся, что то, под чем они, может зацепить и его. Хоть сам Чонгук не приводил свою девушку в компанию друзей, всегда твердил: «Это всё не для неё». Тэхён издалека наблюдал за их отношениями, пытаясь раскусить эту простушку, и просто поджидал момент. — У меня ощущение, что Чонгуку государство платит за эти отношения, поэтому он прилип к ней, как банный лист, — проговорил Тэхён с иронией, пробуя завести машину. — Хочу отключиться, Чимин, — поспешно перевёл тему, облизнул губы, а друг так и замер с сигаретой, поднесённой к губам, глядя на странную одержимость в глазах напротив. В такие моменты без удивления и беспокойства не мог смотреть. — Мне нужно срочно отключиться, слишком много мыслей, и эйфория, скорее всего, сейчас меня на ошмётки разорвёт, — Тэхён сдался от попыток завести машину, от безвыходности ударил кулаком по рулю, а после, откинувшись на спинку сидения, тихо засмеялся. Чимин не знал, что за вещества дилер приносил Тэхёну, но человека точно нужно было занести в чёрный список за такую дрянь. Отправил друга на заднее сиденье, чтобы проспался, сам сел за руль, предупреждая Тэ, что если он ещё раз в таком состоянии будет вести машину, выкинет ключи на дно реки. Тэхён чувствовал себя хорошо до того момента, пока по щелчку пальцев его как будто в песочных часах перевернули с ног на голову, и смена эмоционального фона поглощала не медленно, а за секунду хоронила в зыбучих песках. Голова раскалывалась, будто колокола били, в горле неприятно сушило, в желудке образовалась всепоглощающая пустота. Тэхён смочил пересохшие губы слюной, и с переднего сидения ему прилетела банка пива. Какой заботливый у него друг. Блаженный выдох, когда сделал глоток охлаждающего напитка, но в голове ещё стоял шум, только уже похожий на вибрацию. Тэхёну понадобилась минута, чтобы понять, что его телефон где-то звонил. Найдя сзади под сиденьями, он не мог вспомнить, как там оказался сотовый. Ах, точно. Он ведь трахался там с любительницей рассвета, в доказательство — трусики, которые он бросил Чимину на голову. — Да, Су, — ответил Тэхён, но тут же осознал, что телефон продолжал вибрировать, он, выматерившись, принял вызов, сразу отстраняя от уха и кривясь от ужасного рёва своей подруги. Слишком громко, а ему слишком плохо. Первая мысль, которая проскочила: сколько уже раз он думал с ней разорвать дружбу? И всё же её статус в голове блондина был один: необычная. Она была не простушка, ох, нет. Ю Суён была гордой, знающей себе цену девушкой, мужской пол с ней явно чувствовал себя незащищённым, потому что аномальную тахикардию при виде неё почти никто не мог подавить. Забавно, однако, никто не подозревал, что творилось внутри этой девушки, а кто попытается разобраться, может и сам сломаться. Тэхёну было интересно наблюдать за ней после обдуманной и брошенной им фразы. Только он не думал, что иногда это может и заёбывать. — Ты поднял телефон? — недовольно посмотрел Чимин на Тэхёна через зеркало заднего вида, когда тот, закрыв глаза, продолжал слушать хныканья. — Теперь мы в заднице, — констатировал, разворачивая руль в другую строну, чтобы ехать не пить в бар, а в обычное их место. Их лофт. — При… приедете? — только в конце смог разобрать речь подруги. — Суён, что ты хочешь? — тяжело вздохнул Тэ. — Поддержки, утешения, любви, и это ещё не весь список! — сорвалась на крик девушка, Чимин, расслышав слова, доносящиеся из динамика, начал сдавленно хихикать. — А я хочу застраховать свои уши от кровотечения, — отрезал блондин и отключил телефон, лёг обратно. — Она мне надоела, конец дружбы, — тихо отпустил для себя. — Ага, конечно, — хмыкнул Чимин, включил музыку и вырулил на главную дорогу в центр. — Каждый раз так говоришь и не отпускаешь её. Это Тэ, конечно, не услышал. Не потому что уснул, он просто дырявил крышу машины, думая о своём. О том, что хотел закинуться? Возможно. Узнать, кто стал причиной слёз Суён? Возможно. Не отпускать её? Определённо. В ней была особенность, которая притягивала, и, конечно, её он открывать никому не хотел. До неё Тэхён никогда не сталкивался с девушками, которые вели подсчёт влюблённых сердец. Ему это казалось забавным, и эта идея настолько заполнила его мысли, что, когда он познакомился с Суён, осознал, что только она могла бы «вырывать» сердца из грудной клетки и ставить на полку в виде наград. Так и было, точнее — Тэ этому поспособствовал. Только через время это стало больной зависимостью и образом её жизни. Чимин смеялся, что их подруга ещё, небось, дневник вела по этому поводу. Он смеялся, а Су отшучивалась, думая, что неплохо было бы поставить пароль на заметки в её телефоне, куда забивала список влюблённых парней. Там даже имя Чимина записано. Три года назад он бегал за ней, как собачка, через время осознал, что подруга никогда в него не влюбится и к своему телу не подпустит. Она не воспринимала серьёзно любовь других. Ей было всё равно, главное — побольше поклонников. Ну и, конечно, пополнить список. Моментами что-то шло не по плану. Кто-то мог обидеть, назвать её дешёвкой, поэтому приходила плакаться к друзьям, чтобы они сказали, что это ложь, и отомстили оскорбившему, хоть тех и просить не нужно было. Чонгук и Чимин всегда отстаивали честь Су и не прочь были вырвать за сказанное язык. Тэхён же просто наблюдал за всем этим. Зайдя в лофт, Тэхён на полную грудь втянул воздух в лёгкие, не знал, как объяснить, но здесь всегда царил тонкий запах алкоголя, не режущий ноздри, а обволакивающий и расслабляющий, иногда ещё можно было уловить нотки фруктов, в этот раз клубники, а в подтверждение он заметил аромапалочки, которыми Суён постоянно обставляла каждый уголок лофта со словами, что нужно выселить порочность свежим ароматом. Тэ неосознанно скривился, когда перевёл взгляд на диван, где подруга высмаркивалась в салфетку и даже ударила подушку, произнося имя какого-то парня. Чимин, проходя мимо друга, похлопал того по плечу, мол, другой выход разве что в окно, а Тэхён лишь в ответ усмехнулся, но глаза сами переключились на балкон. Пак, на ходу закатывая рукава рубашки, направился к девушке и с сожалением отметил, что её лицо слегка опухло, что бывало, когда она долго сдерживалась, а после выплескивала накопившиеся эмоции наружу. Созданный Суён или кем-то другим образ ему откровенно не нравился, но видеть её прошлую не хотелось ещё больше. — Чимин-а! — взвыла заплаканная девушка, заметив парня, и потянула к тому руки, а он, не растерявшись, сел рядом, прижал к себе одной рукой, а второй начал гладить её светлые волосы. — Сказал… он сказал… — Что ты шлюха? — осведомился Тэхён и, засунув руки в карманы, плюхнулся на диван. — Не впервой Суён, будь сильной девочкой. Мне такие больше нравятся. Тэхён не любил слабохарактерных. Он считал их ничтожными. Что они могли? Только плакать и жалеть себя. Его подруга не должна была быть такой. Он не хотел, и он сделает так, чтобы не видеть больше её слез, не потому что было жалко, а потому что надоело. Он не думал, что последствия будут такие. Никто из друзей не ответил на маленькую грубость Тэхёна. Хоть Чимин и покосился недовольно на него, но, как и стоило ожидать, взгляд был проигнорирован. Суён же продолжала что-то невнятно бубнить, и все расспросы о том, что произошло, чёткого ответа так и не получали. Девушка не могла собрать себя, и сам Чимин чувствовал, как подруга распадалась в его руках ещё больше. Повторный, многозначительный взгляд Тэхёну был уже не замечен поскольку он буравил глазами Су. Блондин не понимал, как она могла оставаться красивой с размазанной тушью, опухшим лицом и шмыгающим носом. Чертовски привлекательная, вот только в какой момент он свою раннюю одержимость ею превратил в огромное «ничто» и даже… жалость? Сконцентрироваться на мыслях под плач подруги было сложно. Казалось, ещё немного — и из его ушей вправду пойдёт кровь. И раньше лопнут не барабанные перепонки, а долготерпение. Он и долготерпение вообще не пересекались по жизни, поэтому, быстро подойдя к холодильнику, достал алкоголь и нащупал сигареты в кармане. Задача по спасению его ушей началась. Подпалил сигарету, открыл бутылку виски и выдернул Суён из объятий Чимина. Надавил ей пальцами на скулы, чтобы приоткрыла рот, и залил алкоголь, который немного стекал по её подбородку. Тэхён, затянувшись сигаретой, запустил дым ей в рот, заставляя глотать не только горючее, но и никотин. — Успокоилась? — отстранившись, поинтересовался у подруги, которая скривилась, откашливалась и вытирала капли виски с подбородка. — Тогда рассказывай. Тэхён сел напротив, закинул ногу на ногу, сцепив пальцы в замок на колене, и выгнул бровь в ожидании. — Один парень мне понравился, я его встретила в музыкальном магазине, когда он протирал гитару, — ещё немного шмыгая носом, вспоминала Суён. — Что он делал? — удивился Чимин, переводя шокированный взгляд на Тэхёна, но тот был непроницаем, просто глазел на подругу. — Су, это что? Новый уровень? Влюбить продавца? Суён была дочерью главы компании лучших отелей, и было понятно, что девушка если и влюбляла в себя парней, то из обеспеченных семей. А это что было? Продавец? Было смешно даже, поэтому Чимин засмеялся. — И что? — злилась Су, взяла подушку в руки и обняла её. — Чимин, ты не понимаешь, он такой… не знаю, просто зацепил и всё, — посмотрела на Тэхёна, чтобы увидеть любую живую эмоцию, но, как всегда, подавилась горечью безразличия к себе. — И он не продавец, а консультант, и его зовут Чону. Он был ко мне холоден, не вёлся на мой флирт, но я пошла напролом и пригласила его на чашечку кофе. Вы понимаете?! Я позвала на свидание! — она ударила себя рукой в грудь и ждала какого-то удивления на лице парней. Да, Суён не делала первых шагов, а тут такой большой и к кому? К консультанту Чону. — Он сначала не особо принял моё предложение, сказал, мол, «если вести такую девушку на кофе, придётся всю месячную зарплату отдать», — пародируя хриплый голос парня, процитировала девушка. — Поэтому пойдёт при условии, если он сам выберет место. Повёл меня туда, где пьёт сам кофе. Ужасное место, простое, и кофе отвратительный. Я терпела ради него всё это, но последней каплей стала рукожопая девка, точнее бариста, которая, подойдя к нашему столику, вылила на мои новые туфли кофе и кожу мне ошпарила! Я не сдержалась, наорала на неё и оттолкнула, подорвавшись с места, и знаете что? Он помог ей подняться и сказал, чтобы я извинилась. Я извинилась! Девушка ещё что-то ляпнула, мол, ей меня жалко. Меня! Я разозлилась не на него, а на эту девушку, поэтому и продолжила её оскорблять, ведь ожог так болел. Чону, закрыв мне рот рукой, сам извинился за моё поведение и вывел из кафе. Отчитал меня, как какую-то малолетку. Сказал, что я оскорбила хорошую девушку и моё поведение отвратительно, что между мной и этой замухрышкой — огромная пропасть. Моя красота ничего не решает, и мне стоит равняться на эту рукожопку. Унизил этими словами и вернулся назад, а через окно я наблюдала, как он осматривал руки, которые она содрала, когда упала, пока моя нога покрывалась волдырями! И знаете, что? Он просто безответно влюблён в ту дуру! — И что ты хочешь? — Чимин не понимал, к чему она клонила, он без слов закинул одну ногу подруги себе на колено, замечая действительно ужасный ожог. — Побить? — хмыкнул Тэхён, потому что это она всегда просила, но были исключения. — Нет, — махнула головой Су. — Я хочу его влюбить, но эта девка мешает, поэтому нужно, чтобы она страдала. Она не лучше меня. Я хочу, чтобы ей разбили сердце, она не достойна такой доброты от Чону. Хочу, чтобы эта уродина страдала, чтобы мне её было жалко, а не ей меня, и мой ожог на ногах не сравнился с её — внутри, — бездумно, на одних эмоциях, не подозревая, к чему вообще может привести это желание. Суён уже такое просила, но не так часто, на пальцах одной руки можно было пересчитать. Чимин особо не брезговал, к тому же девушки каждый раз интересные попадались. И подруга могла рассчитывать на него и просить только у него, ведь знала, что парень по окончании «романа» не будет разбивать сердце, ведь первым условием Су было «без причинения боли девушке». Но вот сейчас она явно озлоблена именно на слабый пол. — Интересно, — нахмурился Чимин, что-то обдумывая. — Хорошо, будет она страдать, — спокойно проговорил, подтвердил. — Но у меня другие планы, пусть Тэхён, — и перевёл хитрый лисий взгляд на друга. — Я? — искренне удивился Тэ, а после, рассмеявшись, замахал головой. — Нет, я не вожусь с простушками, тебе, Чимин, не впервой, поэтому давай сам или проси у Чонгука, он из-за Ханни — знаток серых мышей и получил высший разряд в этой сфере. — У меня нет времени, — отрезал Чимин, вставая с дивана и направляясь за пивом к холодильнику. — Тэхён, — жалостно заныла Суён. — Нет, — мило улыбнулся блондин подруге и пошёл на балкон. Что там говорил Чимин? Выйти в окно? С радостью воспользуется советом. Тэхён не хотел переступать через себя. Притворяться ради кого-то? Умел, конечно. Жил так. Но он выбирал для кого, ему не указывали. В голове опять что-то начало пульсировать, и ему захотелось приложиться головой о землю или чем-то закинуться. Терпеть — выше его сил, понять причину — впасть в полную апатию. — Суён опять плачет, — выйдя на балкон, объявил Чимин. — Говорит, что мы — скоты, а не друзья. — Пусть ревет, — сухо ответил. — Я не буду водиться с простушкой. — Я сегодня утром был возле того кафе и видел сцену, которую разыграла Суён. Она так быстро выбежала, что даже не заметила меня. Кофе там, конечно, не очень, и девушка та простая, но, слушай, с ними интересно. Других что ли, пробуй. Только не втянись, —поиграв бровями, дал совет парень. — К херам мне это сдалось? — злостно шикнул Тэ. — Не хватало, чтобы мой член побывал в простецкой дырке, — хмыкнув. — Вау, а ты только в элитных бываешь, — подколол Чимин, закатывая глаза. — Гурман, что ли? Поверь, те девки, которых ты поимел, далеко не свежие. Ты просто не хочешь выходить из зоны комфорта, — и парень сузил глаза, глядя на Тэ, который, фыркнув, упёрся руками в перила балкона. Чимин констатировал факт, но только Тэхёну давно было некомфортно внутри себя, там располагалось что-то лишнее, что нужно было вырвать и забыть. Предложение друга было до смеха простым, он играл не одну роль и уже из сотни созданных подбирал подходящую к девушке, день-два — и будет в его власти. Тэхён всё мог, он это доказывал себе не один раз. — Хорошо, — спокойно кивнул Тэ, разворачиваясь к другу. — Кажется, у меня уже есть план…***
Рядом с набережной реки Ханган находилась небольшая уютная кофейня, частично скрытой за белыми акациями, растущими вокруг. Деревянный интерьер придавал простоты, навевал атмосферу прошедших времён, и висящие чёрно-белые фотографии первых посетителей, только подтверждали это. Аромат кофейных зёрен вместе с выпечкой могли услышать даже мимо проходящие, что не давало им шанса не зайти или хотя бы не обратить внимание. Но из-за того, что заведение находилось не в людном районе, было не так много посетителей, зато были постоянные. Сон Миён работала здесь уже месяц и знала каждого клиента. Когда она замечала очередного посетителя через старые панорамные окна, спрыгивала с высокого стула и тут же принималась готовить кофе. Успела выучить предпочтения каждого, поэтому стоило только человеку зайти, как она тут же ставила стакан горячего кофе с милой запиской, приклеенной спереди. Глаза Миён всегда светились радостью, стоило ей услышать звон колокольчиков на дверях. Сегодняшним ранним утром посетителей было мало, поэтому вместо приготовления напитков девушка протирала стеклянную витрину выпечки и вспоминала, что забыла сказать поставщику, что его изделия выглядят лучше с каждым днём. Услышав, как в небольшой колонке сменилась музыка на знакомую мелодию, Миён захотелось насладиться песней, тихо себе напевая слова, вот только сосредоточиться не удалось, ведь она заметила на своём фартуке, только вчера выстиранном, небольшое пятно. Мало того, что утром забыла дома резинку и пришлось взять две палочки для еды, чтобы хоть как-то заколоть длинные чёрные волосы в пучок, так ещё и её неопрятный вид рабочей формы огорчал. «Начало дня встречало маленькими неприятностями», — подумала Миён, облизнув припухшие губы, которые сегодня слегка обожгла любимым чаем. Когда девушка закончила протирать витрину, на её лице заиграли пробившиеся сквозь ветки акаций лучи солнца, от чего её карамельные глаза немного заслезились. Не найдя больше себе работы, девушка присела на стул, скрылась от настырного солнца и посмотрела на реку через окно, вспоминая пусанский пляж, из-за чего не смогла подавить улыбку. Тэхён своим пробирающим взглядом сумел уже на частички разобрать каждую деталь девушки, распределить по полочкам, точнее впихнуть всё на одну с названием «чистосердечно охуеваю». Кинул под ноги бычок сигареты и притоптал подошвой, точно как и свою гордость от осознания, что на это недоразумение в кофейне уйдёт много времени впустую. Хотелось поскорее уехать, желательно на другой конец города. Тэ ещё двадцать минут назад припарковал белый "бугатти" в тени дерева и, опираясь о машину со сложенными руками на груди, наблюдал. Будто выжидал, искал слабые места девушки, точки соприкосновения, подбирал эмоции — сумел, всё рассчитал, но маленький факт заставил его самому себе фыркнуть. Его что-то отпугивало, сковывало на месте и не давало сделать шаг вперёд. Странное было чувство, совсем не изведанное им. Возможно, потому что незнакомка с ног до головы состояла из правильности и чистоты? И хрупкости, слишком много, чересчур, до раздражения внутри. Как на таком расстоянии от неё это уже ощущалось? У Тэ даже от этого в горле неприятно запершило, из-за чего он, сплюнув под ноги, ступил шаг, разрывая все невидимые преграды. Куда уже было отступать, если её белизна так заманчиво ослепила? Нужно слегка затмить, прикрутить рычаги, уж слишком сильно светила. «Это будет легко», — только и подумал Тэхён. Просто и скучно. Он не любил скуку, и она его всегда обходила стороной, а сейчас нужно было ненадолго впустить это ощущение, точнее девушку. Идя спокойно, слегка даже лениво, Тэхён и словить взглядом не успел забегающего в заведение мужчину, который его чуть не сбил. У блондина руки зачесались сломать ему что-нибудь, но вряд ли на простушку произведёт это хорошее впечатление, несмотря на то, что он просто хотел донести до человека важность манер и воспитанности. Хоть бы сказал ему банальное «извините», которое Тэхён только взглядом запихнул бы тому глубоко в глотку. Погасив в себе вспыхнувшее раздражение, засунул кулаки в карманы и, пока двери не закрылись за мужчиной, ловко проскользнул внутрь. — Господин Ханджун, вы что-то поздно, — поднявшись с места, ярко улыбнулась Миён, когда мужчина подбежал к стойке, быстро охлопывая себя по карманам в поисках налички. — Представляешь, мою кошку сбила машина, пришлось везти к ветеринару, а начальник зол, что я опаздываю, уже пятый раз набирает, — посетитель посмотрел на очередной входящий вызов. — Шестой… — и тяжело вздохнув, спрятал телефон. — Будь добра, айс-латте без сиропа. — Я уже заранее приготовила, — Миён пододвинула к мужчине стаканчик с напитком и приклеила небольшой стикер с надписью. — Надеюсь, Моко поправится. Тэхён губы поджал, чтобы не рассмеяться от услышанного. Матерь божья, эта девушка знала даже, как звали кошку посетителя. Он видел в ней явную патологию, таким, как она, живётся несладко. Может, только до приторного удушения, и лучше бы ей не посчастливилось подавиться самим Тэхёном. — Спасибо, дорогая, хорошего тебе дня, — мужчина улыбнулся и, отпив немного латте, с блаженством закатил глаза. — Как всегда, очень вкусно! Миён тут же расплылась в искренней улыбке, в её глазах появились смешинки, и маленькая ямочка на правой щеке придала милое очарование. Тэхён даже сильнее подтянул очки на переносице: ослепила, чёрт бы её побрал. Девушка была искренней, без загадок и прочего, слишком простая, казалось, она сама себя такой считала, и ей это в себе определенно нравилось. Когда господин Ханджун в спешке помчался, Миён проводила его взглядом, поспешно сдув спавшую ей на глаза прядь волос, которая защекотала нос. Заметив нового посетителя, который продолжал стоять возле входа, удивлённо приподняла брови. Она первый раз видела его и точно не подозревала, что предпочитал парень. А сегодня он предпочитал именно её. Миён слегка растерялась: возможно, из-за того, что не заметила, когда вошёл клиент, или того, что, несмотря на скрывающиеся за очками глаза, её будто оценивали и сканировали. Нужно было что-то сказать? Но кто лишил её голоса, оставив лишь душащий комок в горле? — Сколько стоит ваша улыбка? — Тэхён резанул повисшую тишину своим голосом, ждал молчаливо, но требовательно. Лениво направился к стойке, и звучавшие в помещении шаги отбивались не только о стены, но и внутри девушки, заставляя сердце испуганно сжаться. Хотелось отступить назад, спрятаться, но каждый шаг незнакомца будто сковывал её на месте. — Приятных слов достаточно, если вы об этом, — замешкалась Миён, не зная, куда себя деть, поэтому нервно поправила пучок волос на голове. Тэхён, облокотившись о стойку, подпёр ладонью подбородок, слегка наклонил голову вбок, рассматривая под другим углом, и упивался тем, что видел напротив. Ведь Миён непроизвольно затаила дыхание, потому что чужой внедряющийся в реальность запах отпугивал своей доминантностью и вместе с тем заставлял быть неравнодушной, подчинял, чтобы вдохнуть слегка. С отчётливой опасностью и мазохизмом. Миён пыталась рассмотреть глаза за стёклами очков, но поймала себя на разочаровании, что не удалось, а ей бы хотелось знать, какой цвет глаз был у незнакомца. Какой оттенок у его души. Прости, милая, но прогнивший. — Я готов был бы отдать за это намного больше, чем простые слова. Но если так, — Тэ прошёлся языком по губам, чтобы натянуть самую милую улыбку. — Сладко приятных или до приторности? — Искренних, — не задумавшись, выбрала свой вариант. — Искренних, значит, Сон Миён, — прочитал на бейджике блондин и совсем не удивился, что прозвучал именно такой ответ, он ждал его, ждал открытое заявление, в чём она была слаба, что действовало на неё сильнее атомной бомбы. — Красивое имя, — но, если честно, очень простое и никакое. Простое, как и ты. Тэхён улыбался квадратно, оголяя свои белоснежные зубы. У Миён сработала цепная реакция, и её улыбка неконтролируемо засияла под чужим натиском, заставляя не владелицу решать дарить её или нет, а тому, кто этого пожелал, ведь сопротивляться вроде как и… не хотелось совсем. — Спасибо, — засмущалась Миён, зажав мочку уха указательным и большим пальцами, но хотелось прикрыть ладонями лицо, которое пылало от прилива жара. — Что-то желаете? «Твоё разбитое сердце», — крутилось в мыслях и чуть не слетело с языка. — Американо без сахара. Миён сделала себе пометку, запомнила о предпочтениях парня, хотя была более чем уверена, что его больше не увидит. Он был случайностью, как и её странная реакция. Стечение обстоятельств, а не начало роковой истории с запятой. Развернувшись к машинке, чтобы выполнить заказ, Миён слегка поджала плечи, ощутила, как что-то невидимое их накрыло, отдавая тело на растерзание мелкой дрожи от чужого взгляда на своей спине. На неё никогда так не смотрели, будто проникая под кожу. Непривычно, но не сказать, что неприятно. — Это смущает, — всё же проговорила, взглянув через плечо, а парень без слов голову в сторону отвернул, и насмешка заиграла на его губах. — Перестаньте, нужно привыкать к вниманию. К чьему? К его она не станет, он ненадолго и точно не насовсем. Может, и была наивной, но не настолько доверчивой. С недавних пор, кстати. Миён немного озадаченно посмотрела на листок, держа в руках маркер. Всем клиентам она знала, что желать, но не новому посетителю. Быстро черкнула пару слов, наклеила листок на стакан и предоставила его Тэхёну, не забыв пожелать хорошего дня. Девушка ждала, что парень, забрав кофе, тут же покинет кафе, но каково было её удивление, когда он сел за столик, принимаясь пить напиток здесь. Миён не знала, куда смотрел блондин, но ей казалось, что его глаза были прикованы к ней. Поймать не могла и тем более опять что-то предъявить, повесив на себя табличку шизофрении. К тому же она ведь не могла быть интересна такому, как он. Это было невозможно. Чем дольше шло время, тем больше она ощущала себя некомфортно, будто зверушка, которую посадили в клетку для лицезрения. — Чёрт, — зашипела Миён, когда от волнения нечаянно опрокинула баночку с корицей. Закусив губы, принялась сметать, проклиная себя за неаккуратность. Тэхён наблюдал за ней, думая о том, как можно было впихнуть в неё столько всего, что он ненавидел в людях. Простота. Искренность. Неаккуратность. Невзрачность. Одно сплошное безобразие. Тем временем Миён думала о том, что у парня яркая личность, лёгкость в нём ненавязчивая, даже в том же голосе. Улыбка очаровательная, и интриговало то, сколько в его глазах, сейчас скрывающихся под очками, могло быть спрятано секретов. У неё к нему — любопытство, а у него к ней — отвращение. Только для неё незаметное, для него явное. Миён опять хотела взглянуть на парня, но заметила только пустой столик. Ушёл незаметно, точно как и появился. Вот и завершающая точка стечения обстоятельств, что оставила лишь грусть. Подойдя к столику, чтобы убрать за клиентом, заметила цветок — белый тюльпан. Взяла его в руки, мягко улыбнулась, слишком бережно проводя подушечками пальцев по утончённым лепесткам, и вдохнула запах своих любимых цветов. Сердце Миён окутал приятный прилив нежности, с которым бороться было невозможно. Немного очнувшись от своих мыслей, подхватила пустой стаканчик и взглянула на стикер, на котором сама недавно написала: «Надеемся, ещё увидим вас в нашем заведении». Нервно пробежалась глазами по выведенным снизу немного кривоватым буквам: «Вы напоминаете мне этот цветок. Увидите;)». Эти слова в пух и прах разбили запрет на мысли о посетителе, запрет, который дала себе, только увидев парня. Немного, наверное, странно было, что Миён не выкинула стаканчик, а поставила возле своего рабочего места, смотрела на него и, улыбаясь, крутила в пальцах тюльпан. Сегодня ей первый раз сделал комплимент незнакомый человек. И первый раз подарили цветы. Миён запомнит этого загадочного человека, даже если и видела в последний раз.***
Каждый последующий день Миён ходила на работу, улыбаясь, как дурочка, окрылённая неизведанными эмоциями. Как только незнакомец незаконно врывался в мысли, тут же отрицательно качала головой, прикладывая холодные ладошки к полыхающим щекам и пугаясь неконтролируемых импульсов внутри при воспоминаниях. Узнав, что её сменщица заболела и ей придётся каждый день выходить на работу, Миён была уверена, что блондина она точно не упустит, если он вернётся. Стоило только колокольчикам зазвенеть, она тут же подрывалась с рабочего места в надежде, что это окажется тот незнакомец. Но парень не приходил. Ни на следующий день. Ни через два. На четвёртый день Миён решила искоренить из себя засевшие мысли. Ей будет так проще. Воскресенье. В этот день кофейня работала только до обеда, поэтому, посмотрев на часы, Миён принялась переворачивать стулья, чтобы поскорее пойти домой, успеть заскочить в маркет, купить продуктов на неделю и приготовить себе ужин. У столика, где в прошлый раз сидел незнакомец, Миён поджала губы, проводя пальчиками по месту, где раньше лежал цветок, который уже немного опустил голову, стоя у неё в чашке на кухне. В сотый раз она задалась вопросом, как звали незнакомца? Если бы она узнала, никогда бы не смогла вычеркнуть его имя или забыть. Это было бы не в её силах. — Почему грустите? — раздалось позади, над ухом Миён, отчего девушка, подпрыгнув, схватилась за сердце и развернулась, будто её засекли за чем-то бесстыдным. — Простите, не хотел напугать, — Тэхён поднял руки и растянул в улыбке губы. Господи-боже-мой, он здесь. Миён подумала, что спит, поэтому незаметно ущипнула себя за тыльную сторону ладони. Нет, настоящий. Стоял перед ней. Настолько близко, что это нарушало какие-либо понимания о личном пространстве и крушило на щепки последний рубеж дистанции. Слышала запах его духов с нотками горького цитруса, который сметал всё на своём пути и до переизбытка заталкивался в её легкие. Миён чисто инстинктивно выставила руки вперёд и отступила на шаг, чтобы позволить себе не так сбито дышать. С грустью заметила, что блондин опять был в солнцезащитных очках. Она хотела, чтобы он их снял, оголил свою душу хотя бы на долю секунды. Миён даже перед сном представляла, какого цвета глаза у него могут быть. Но знала точно — любой цвет ему пойдёт. Тэхён не так часто ходил в очках. Просто после четырёхдневных безобразных вечеринок и наркотиков его глаза были настолько красными и уставшими, что, стоило бы Миён их увидеть, мысли о хорошем мальчике развеялись бы, а ещё рано было рушить полотно, которое не дописал Тэхён. К слову, он любил писать не только картины. — Закрываетесь? — скорчив расстроенную мордашку, спросил Тэ и осмотрелся. — Жалко-то как… — Нет-нет, я сделаю вам кофе, — тут же запротестовала Миён, боясь, что парень уйдёт. — Американо без сахара? — уточнила она, возвращаясь за своё рабочее место, и по дороге завязала фартук на талии, пока за ней следовал парень. — Нет, — опираясь о стойку, улыбнулся блондин, когда Миён взяла новый стаканчик. — Сегодня хочу очень сладкий латте. Девушка только кивнула, удивляясь странному выбору незнакомца. В большинстве случаев клиенты заказывали себе, как всегда. Всё было по стандарту, а у этого нет. Ещё такой диапазон. От горького к сладкому. — М-и-ё-н, — Тэхён басистым голосом растянул буквы, как будто тягучий мёд. Сердце девушки замерло после того, как он произнёс её имя, так по-собственнически и со скрытым подтекстом. Миён позволила себе лишь на секунду закрыть глаза, чтобы вернуть своему сердцу прежний ритм и сопротивляться как-то тому, что заставляло её себе не принадлежать. Это не нормальное состояние, и в омут с головой туда нырять нельзя — боялась, что не окажется того, кто протянет руку, чтобы вытянуть в реальный мир. Продолжая делать кофе, девушка издала только еле понятное «угу?». — Я вам противен внешне? — с каким-то сомнением и еле уловимой обидой. — Человек не может быть противным, — хмуро заломила брови, потому что вправду так считала. — Не знаю, почему у вас такие мысли подкрались. — В то время как я изучаю в вас каждый сантиметр, вы на мне взгляд больше секунды не задерживаете, — с провокацией, зная, что подействует, вот только ожидания разрушились, когда девушка бросила краткий, слегка раздражённый взгляд через плечо. — Я не могу делать кофе и смотреть на вас, — в голосе возмущение и злость были лишь на себя. — Оставляйте кофе тогда, — просто решил проблему, но девушка, уже добавив последний ингредиент в напиток, развернулась, предоставляя готовый заказ. Тэхён опустил взгляд на женскую ключицу, которую хорошо было видно за счёт растянутого ворота рубашки. Забавная, конечно, у неё была россыпь родинок, только знала ли она, что они, по словам людей, счастье приносят? По словам — на деле ничего подобного, по крайней мере в его случае это не работало. Миён будто почувствовала укол в том месте, где заострился взгляда блондина, кончиками пальцев надавила туда, пытаясь унять жжение. Взглядом не ранят, так как было объяснить, что происходило с её кожей после него? Миён глаза стыдливо не спрятала, тоже изучала парня, показывала, что не боялась лишить себя опоры. Хотела побольше запомнить неуловимых черт и украсть лично для себя какую-нибудь мелочь, что другим не под силу было увидеть. В силу её тонкой натуры и воздушной открытости в девушке определённо присутствовал страх, но он объяснялся мыслями о том, что больше не увидит незнакомца. Какой же до дури глупым был страх, но до той же самой дури при его упоминании бросал в неприятную дрожь. Всё же было смешно: бояться потерять того, кто по сути ей и не принадлежал. — Любите закат? — сощурив глаза, спросил Тэхён. — Люблю, — тихо выдала Миён, слегка улыбнувшись. — В моём родном городе Пусане, мне кажется, он самый красивый, — с долей тоски объявила. — Как-то проведём его вместе? — не вопрос был, скорее факт, что не требовал ответа. Тэхён поднёс стакан к лицу и, слегка вдыхая запах, наклонил голову так, чтобы без преграды в виде очков мог по девушке живьём пройтись. — Кажется, я становлюсь зависимым, надеюсь, вы понесёте за это ответственность. Это о кофе или… нет-нет, «или» не могло быть её в случае. Миён запуталась, честно, чисто по-человечески потерялась. Слишком большой ураган в голове поднялся, разбрасывая мысли по разным углам. И Тэхён решил добить, сделать окончательный выстрел в неподвижную мишень своим кратким признанием. — Кофе, конечно, неплохой, но не им я прихожу наслаждаться. Точное попадание, и трофеем он заберёт эти глаза, которые отныне стали заполнены его образом. Тэхён развернулся, чтобы уйти, и Миён хотела что-то сказать, видно было по ней, но губы не шевелились и подходящих слов было не найти. Возможно было лишь то, что парень ошибся в своих же словах. Лучше бы промолчал, лучше бы не давал право думать о нём намного больше, чем вчера и все последующие дни. Звон колокольчиков, и блондин исчез за дверью, так просто оставив девушку на растерзание угнетающей тишине. Влечение и отрицание внутри неё сошлись в неравных силах. Миён не должна была этого испытывать, она просто была не готова захлёбываться в эфирных чувствах. Под рёбрами с левой стороны начало зудеть, когда она, опустив взгляд, наткнулась взглядом на белый тюльпан. Это был второй раз, когда ей подарили цветы. И записка, только не со стаканчика, а его собственная. «Мне не нравится видеть ваши грустные глаза. Пожалуйста, исправьте это;)». Миён была уверена, парень ещё вернётся, ей сердце подсказывало.***
«Хочу увидеть ваши глаза…» — было написано в прошлой записке. Миён считала, что глаза — это зеркало души, олицетворение внутренней красоты. Мама всегда ей говорила, что узнать, какой человек, можно, взглянув только в глаза. Вот так просто, взгляд — и ты знаешь про человека практически всё, то, что губами произнести никогда не будет возможно. И первыми заявляют о влюблённости не сердце и далеко не разум, а именно глаза. Тэхён выполнил просьбу Миён — без очков. Она видела его глаза, светло-серые линзы, а в них голубой ободок, затронувший фибры души. Взгляд был проникающим, острым и сносящим преграды на своём пути. Миён терпела крушение от этих двух океанов и была уверена, что в этом мире Тэхён был самым чистым и светлым. Она попалась под сладкий флёр, и это доходило прям до сердца, а квадратная улыбка ей казалась олицетворением слова искренность. — Когда ты не видела их, была более разговорчивой, — со смешком подметил Тэхён, смело переходя на неформальное общение, и наклонился через стойку вперёд, чтобы ближе быть к её лицу. — Только попроси, и я надену очки обратно. — Нет, — рвано ответила и растерянно оглядела себя, осознавая, как она нелепо выглядела напротив парня в своей смятой рабочей форме и с уже за весь день растрёпанным на голове пучком, для которого она опять забыла резинку. Отведя взгляд, Миён принялась завязывать волосы, слегка улыбаясь на последующие свои слова: — Когда я вижу человека, первое, что делаю, — смотрю в глаза и… — Миён не успела закончить, ведь лёгкое прикосновение к своей шее заставило её вздрогнуть от неожиданности, а Тэ лишь улыбнулся, помогая ей собрать последнюю прядь в пучок. Миён от касания будто реальность потеряла, и почвы под ногами кто-то бессловесно лишил, заставляя опять быть в подвешенном состоянии. — И? — И я нахожу в них ответы на свои вопросы, — тише ответила. — И что мои ответили? — Тэхён выгнув бровь, поднёс свою руку к носу, открыто вдыхая чужой запах, что остался на его кончиках пальцев. Мята и кофейные зёрна — обычно, поэтому ничего не тронуло в нём. Запах ему напомнил какой-то дешёвый шампунь, что продавали в супермаркетах по акции. — Говорят, что им… можно верить? — предположила, глядя на изысканные движения его руки, и отвлеклась на свежую рану на губе, что слегка кровоточила. — У тебя кровь, — поспешно осмотрелась на своём рабочем месте и нашла сухие салфетки, чтобы предоставить ему. Тэхён без слов подставил своё лицо девушке, намекая на помощь. Миён заробела, но отказываться не посмела. — Что произошло? — промокнув водой салфетку, чтобы оттереть кровь, спросила Миён, ощущая, как кожу неприятно кололо от представленной чужой боли. — Ничего серьёзного. Тэхён, конечно, не мог признаться, что перед кафе сам разбил себе губу. Мазохист? Нет. Просто это было частью его плана, ведь в доверие легче втереться, если показать, что он человек слабый, в какой-то мере сам нуждающийся в чей-то помощи. На простушке это сработало отменно, он видел, как она терзала губу, каждый раз смачивая его рану, боялась сделать больнее, вот только для него это было мелочью, он совсем ничего не чувствовал. Возможно, только дискомфорт, вызванный совсем не девушкой или болью. Миён неосознанно второй рукой прошлась по мужской щеке, будто утешая и даря лёгкую нежность, потому что ей так хотелось, и, казалось, он сам этого требовал. В эту минуту парень на неё так смотрел, взглядом таранил, будто в душу старался проникнуть и что-то там нащупать. Это запрещенный метод — он это знал и злоупотреблял, не стесняясь. Стоило только Тэхёну провокационно сморщиться, девушка тут же подула ему на рану и с улыбкой проговорила: — У собачки заболи, у котика заболи, а у… О нет, господи, только не говорите ему, что… — Тэхён, Ким Тэхён. — А у Тэхёна не боли, — закончила Миён, так же пытаясь распробовать его имя, как он в первый раз её. — Моя мама всегда мне так говорила, не знаю, что за магия, но всегда успокаивала боль. — Меня успокаивали поцелуем, — между прочим сказал Тэхён, слизывая с губы остатки крови. Что теперь, Сон Миён? — Болит, очень сильно, — театрально сморщился, забирая её руку с салфеткой, и не отпустил, гладил большим пальцем тыльную сторону ладони, выводя какие-то узоры. Выбил из шаткого баланса — его нетерпеливый взгляд, беспечно брошенная фраза и рука, которая, казалось, тянула на себя, пытаясь лишить какой-либо воли. Всё бы это сработало на Миён сильной прогрессией, вот только если бы не вечные предрассудки, которые не позволяли терять до конца голову. — Может, кофе? — девушка отстранилась, ощущая, как пальцы на её руке сжались сильнее. — Я уже выпил по дороге капучино, не хотел, чтобы ты отвлекалась на что-то постороннее со мной. Тэхён своим присутствием пытал, не отпускал, хотел подчинить до конца, запустить в неё поглубже. Чтобы девушка забыла о слове «стоп» с ним. Решилась сделать последний шаг в пропасть и упасть вместе с ним на дно и не ждать спасения. Тэхён, блять, хотел, чтобы эта дура поскорее поддалась. Отступать уже некуда, куда бы ни повернула, встретит его. Выход был лишь один, и он был не в пользу Сон Миён. — Отпустишь? — Ещё пару секунд, — елейным голосом ответил и поднял вторую руку, в пальцах крутя перед ней белый тюльпан. Точно такой, какой оставлял каждый раз. Миён неуверенно протянула руку, но Тэхён тут же отодвинул свою назад. — Только, если скажешь «да» на моё предложение, — Тэ хитро улыбнулся, проводя цветком по своим губам. Лёгкий кивок. — Пойдешь со мной на свидание? — и протянул тюльпан вперёд. У Миён не было ни одной причины ответить отказом, может, если бы унялась в её груди эйфория, она бы нашла. Но зачем, если Ким Тэхён сумел зацепить её? Чем? Ничем и абсолютно всем. — Да. — Тогда до завтра, Миён, — тихим голосом проговорил и ушёл, но перед самым выходом бросил короткий взгляд через плечо, когда девушка поднесла цветок к губам, отмечая для себя, что он прекрасно гармонировал на фоне её лица. Тэхён считал тюльпаны самыми простыми цветами. Она их была достойна. Эти цветы были созданы и выращены для неё. — Какая ты всё же тупица, — сплюнув на землю, заключил Тэхён, подходя к своему автомобилю.
