Напарники

Смешно, что они стали напарниками. Как так получилось — никто из них так толком и не понял. Просто их пути пересеклись однажды, когда обоим приспичило избавляться от «груза» в одном и том же месте и в одно и то же время. К оправданию обоих, заброшенный химический завод, с целыми ваннами кислоты, использовался вполне охотно очень многими, что было логично и практично — трупы мгновенно превращались просто в кости, и никто доставать их оттуда не стал бы в жизни. Потом столкнулись на одном заказе. Случился бы конфликт интересов, если бы на них не наткнулись местные головорезы, и не завязалась бы довольно горячая потасовка. Пришлось действовать сообща. А когда отстреливаетесь от града пуль в попытках спасти свои задницы — поневоле проникаетесь симпатией друг к другу. Тем более, они как-то сразу нашли идеальное взаимопонимание в действиях, так что уже через минут 10 стрелять в них больше было некому. Обменялись на всякий случай контактами и разошлись в разные стороны. А потом просто смс: «Поможешь в одном деле?» — ну и с тех пор как-то вошло в привычку. Красавчик и Монстр — как в долбанной сказке. Только Красавица не разбиралась в ядах, не могла в домашних условиях сделать взрывчатку и не хранила в доме с десяток снайперских винтовок разных мастей. А Чудовище всё ещё был сказочный принц, а не парень, способный в одиночку и только с охотничьим ножом расправиться с дюжиной натренированных бойцов. В конечном итоге, из-за разных подходов, они и стали первоклассными наёмниками, лучшими в идеальном гармоничном и смертоносном балансе. — Ну что, заходим, делаем дело и сматываемся? Намджун ухмыляется, проверяя кобуру на поясе. Джин захлопывает капот машины и улыбается насмешливо уголками губ. — Как и всегда. И действительно, выходят через некоторое время, оставляя за собой мёртвые тела, разводы крови и кляксы чьих-то мозгов на стенах. Но не всегда бывает так легко. Иногда приходится сжимать ребро кожаного ремня между зубов и рычать от боли, когда рану зашивают практически наживую, и смиряться с новым шрамом. -Ну, зато не на лице, — голос Джина подрагивает, но Намджун всё равно хмыкает, словно шутка и впрямь смешная. А потом пропадает на несколько дней, вваливаясь с пулей в плече. Джин ничего не говорит, просто достаёт аптечку, про себя отмечая, что надо будет прикупить бинтов. Намджун же всё равно как будто оправдывается: — Ну пронесло же, да? Джин молча вытаскивает пулю, обрабатывает рану, заклеивает, перебинтовывает, и только тогда бьёт кулаком по лицу. Без капли сочувствия смотрит, как Намджун морщится и вытирает кровь с разбитой губы. — Ещё хоть раз не предупредишь — получишь сильнее. Знакомые, напарники, друзья, любовники. Все эти ярлыки они сменили очень быстро, потому что при их образе жизни не до постепенного развития отношений. Никто из них не питает иллюзий относительно будущего. Не строят несбыточных мечт о тихой идиллии, загородном доме, уютных вечерах перед телевизором. У них никогда такого не будет, они не будут пить чай на веранде, готовить друг другу вафли на завтрак и собаку не заведут. У них на двоих неприметные квартирки на пару ночей, строго-настрого личное оружие и кровавые бинты при неудачах. И смерть, ожидающая удобного случая. Воздух неприятно пахнет цементной пылью, на земле пара десятков тел. Тишина звенит, храня память о выстрелах, что прекратились секунды назад. Единственный звук — тяжёлое хриплое дыхание Джина. Намджун падает рядом на колени, осторожно отводя мокрую тёмную чёлку с лица, на котором ни царапины. При каждом натужном вдохе на красивых пухлых губах пузырится кровь. В бронежилете чуть ниже сердца рваная дыра от ножа. Мужик со свёрнутой шеей так и сжимает его в своей ладони, валяясь в паре шагов, но это не отменяет того, что Джин тоже не выживет. Оба это понимают. Намджун стискивает в своих пальцах стремительно холодеющую тонкую ладонь Джина. Вдалеке слышится звук приближающихся машин. — Убирайся отсюда, — Джин кашляет и изо рта капельками летит кровь. Намджун остаётся сидеть и только зубы крепче сжимает. Глупо. — Уходи, говорю, — силы стремительно покидают его, но даже так Намджун улавливает злость. Со злым Сокджином ему никогда не удавалось спорить. Проведя большим пальцем по скуле, он ловит взгляд и впервые видит в глазах напротив слёзы. А может это от пыли. Конечно, от неё. Джин никогда не плачет. Намджун уезжает до того, как на горизонте появились бы ещё люди из синдиката. Или полиция. Или кто-либо ещё. Сиденье рядом пустует.