Sunrise

      Голоса в моей голове говорили, что я один, но я знаю, что мы далеко зашли, малыш.       10 апреля 2018 года       — Перестань вести себя, как ребенок!       Эта фраза эхом отдавалась в моей голове, точно так же, как десять лет назад.       — Не надо так драматизировать!       Я сделал глубокий вдох, чтобы попытаться контролировать своё сердцебиение, повторил эти слова про себя, так же, как делал это в подростковом возрасте.       — Перестань, Юнги!       Но это не сработало.       Я благодарен своему прошлому «я» за то, что у меня никогда раньше не было мысли о том, чтобы порезаться или причинить себе физическую боль, даже если жизненная ситуация была дерьмовой. Я был рад, что никогда не думал, что все вокруг ненавидят меня. Меня беспокоили лишь мои родители, которые повторяли эти фразы всякий раз, когда у меня случался приступ тревоги.       Моя депрессия никогда не была настолько сильной, чтобы стать необратимой. Я знал, что не проиграю самому себе.       Моя жизнь была заполнена походами к психологу и семейными консультациями, которые не помогли мне, но они были в моей жизни. И мне кажется, что этот момент стал причиной прогрессирования моей депрессии.       Конечно, мои родители ничего толком не понимали. Так смешно становится, когда родители не замечают, как их ребенок прогуливает урок или не выполняет домашнюю работу. Не замечают душевное состояние ребёнка, пока кто-то другой не укажет на это. Они принимают меры, потому что идеальный образ хорошего, умного сына разрушается.       Они заставили меня обесценить мою депрессию, и я один из счастливчиков, которые не в полной мере страдают от долговременных последствий неохраняемой депрессии.       Из-за таких родителей… Ребёнок падает замертво. Родители не верят в происходящее: «Как это могло случиться?»; «Где же я ошибся?» И каждое полученное от других «мне жаль» наполнено облегчением других родителей, потому что они верят, что «мой ребенок не такой».       Родители ослеплены своей гордыней: «я воспитал их правильно», и игнорируют слова «любите своих детей как в здоровье, так и в болезни»; «любите их несмотря на их недостатки и не позволяйте страху изменить это».       Родителям нужно найти выход, перестать думать, что это происходит только с другими, и перестать игнорировать чувства ребенка, потому что в противном случае их телефон зазвонит и они узнают о том, что их ребенок передозирован в школьном туалете.       Это очень больно. Неспособность дышать равномерно, неконтролируемые слёзы и дрожание пальцев, когда я испытываю приступ паники. Дело не во внезапной тревоге, из-за которой холод пробегает у меня по спине. Дело в том, что это накопление всех лет отвержения со стороны моих родителей и со стороны меня самого. Я не придавал этому большого значения, потому что это была «неважная детская глупость».       Стены выглядели так, как будто они закрываются. И вдруг твоя рука оказалась на моем плече, а твой голос, спрашивающий, что случилось, прозвучал слишком громко.       В этом не было ничего плохого. В этом-то всё и дело. Все эти годы постоянной боли и беспокойства вызывали у меня постоянные приступы паники по пустякам. Это было самое страшное — быть в порядке через секунду, а потом в другую уже нет.       Но я смотрел на тебя распухшими красными глазами, и горячие слезы текли по моим розовым щекам. Голоса в моей голове одновременно и беспорядочно кричали, пытаясь сбить меня с толку. Я посмотрел на твои тёмные зрачки за густыми ресницами, и прерывистый вздох вырвался из моего рта, даже когда я успокоился. В глубине твоих глаз не было следа критики или осуждения, только беспокойство.       И ещё одна слеза упала, но её быстро удалил твой палец, нежно прижавшись к моей щеке. Ты держал моё лицо своими руками, заставляя меня закрывать глаза с утешением.       Я дышал твоим дыханием. И ты меня спросил в тот момент:       — Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — На что я просто положительно кивнул головой. Твоя рука осталась на том же месте, она лишь усилила давление, чтобы соединить наши губы.       Я чувствовал себя настоящим.       Ты чувствовал себя настоящим.       Этот поцелуй не стёр всю мою печаль, он также не спас тебя от всей твоей боли. У тебя всё ещё было тяжело на сердце, я чувствовал это, когда мы целовались.       И когда мы остранились друг от друга, ты одарил меня улыбкой, которая заставила меня признать, что ты был единственным голосом, который я хотел слышать в своей голове с того дня.       С печалью, Мин Юнги