you've got the love.

В шесть часов, когда солнце уже скрывалось за горизонтом, а люди толпились у входа метро, Ли Минхён ленивой походкой брёл к ближайшей остановке, чтобы сесть на автобус и наконец оказаться дома. Его жизнь ничем не отличалась от жизни любого другого студента, который приехал в незнакомый город в погоне за мечтой. Приходилось всячески изворачиваться, чтобы не вылететь из университета за низкую успеваемость или, не дай бог, за неуплату. Предпоследний месяц перед зачётной неделей казался сущим адом, а в преподавателей будто вселились демоны, которые каждый день напоминали о небольшой задолженности и недопуске. К слову, именно поэтому устроиться на подработку стало первой необходимостью. Был ли это подарок судьбы или обыкновенное совпадение, что не так важно, но на глаза попалось одинокое объявление о поиске продавца-консультанта. Магазинчик находился как раз на той улице, где жил Марк, и это был лучший из вариантов, что он уже успел рассмотреть. Дело оставалось за малым и спустя несколько дней Минхён сидел в небольшом кабинете, приветливо улыбаясь своему будущему начальнику — Со Ёнхо, который просит называть его Джонни.

***

В один из особенно дождливых дней Минхён думает, что ему крупно повезло, у него появилась прекрасная работа, хороший приятель в лице Джонни и Донхёк. Ли Донхёк. Марк почему-то пытается избегать его каждый раз, когда тот приходит за очередной пластинкой или другим винтажным хламом. На нём обязательно яркая ветровка и банка вишнёвой колы в руке, а некоторые пряди на голове разрисованы цветными мелками для волос. Хочешь не хочешь, но твой взгляд будет прикован к непривычно смуглой коже, неизменно яркой улыбке и родинкам. Этим утром Донхёк приветствует его лишь кивком головы и ускользает вглубь помещения. К стенду с пластинками за полцены, вероятно. Минхён меняет старых добрых queen на florence and the machine и подпирает щёку рукой, наблюдая за единственным посетителем. Он понимает, что задремал только тогда, когда видит стоящего над ним Донхёка, что обхватывает руками что-то из репертуара alt-j и пытается сдержать смех. Минхён считает, что влюбляться в Донхёка ни в коем случае нельзя. Даже если это кажется невозможным. Следующая их встреча происходит в конце апреля, когда нервы на пределе из-за приближающейся сессии и погода портится только сильнее. Голова нещадно болит, Марк пьёт уже вторую таблетку обезболивающего и привычно подпирает щёку рукой, продолжая переписывать недостающие лекции. Джонни, который зашёл на минутку-другую, говорит не перетруждаться и желает скорейшего выздоровления, похлопав единственного работника по сгорбленной спине. Уходя, он впускает в помещение свежий воздух, звуки дождя и улыбающегося Донхёка. Минхён честно пытается не пялиться на посетителя так явно и переводит взгляд на своё отражение в витрине. Донхёк считает забавным то, как старший зачёсывает чёлку назад, спутывая волосы только сильнее, поэтому тихо смеётся и спустя время подходит к стойке неловкого продавца. — Прости, не подскажешь, где у вас the neighbourhood? — и слегка наклоняется вперёд, чисто по привычке, шурша какими-то бумажками в кармане своей цветастой ветровки. — Конечно, — голос марка совсем осип то ли от болезни, то ли от нервов, поэтому он просто указывает направление рукой и пытается избежать заинтересованного взгляда, возвращаясь к своим конспектам.

***

С последней их встречи прошло ровно двадцать три дня и не то чтобы Марк считал, просто думать о Донхёке как-то само собой выходит. Особенно в дни безделья, когда не нужно было идти на работу или допоздна оставаться в университете, выполняя поручения преподавателей. Сегодня был заслуженный выходной, который он тратит на уборку своей небольшой квартиры, затем идёт кормить соседского кота и садится за написание нового рассказа. Однако слова совсем не хотят складываться в читабельные предложения. Минхён откладывает ручку в сторону и на потрёпанном временем кресле отъезжает подальше от стола, устало прикрывая глаза. За окном снова льёт как из ведра и приходится приложить усилия, чтобы подняться с насиженного места. Окно открыто нараспашку и мелкие капли беспрепятственно попадают в комнату, но Марк не замечает, он бредёт на кухню и достаёт любимую белую кружку, чтобы залить дешёвый растворимый кофе еле тёплой водой и добавить побольше сливок. Отчего-то хочется закурить и не думать ни о чём хотя бы несколько минут. — Как в сопливой драме, боже. Намотай сопли на кулак и иди работать, Ли Минхён, — он криво усмехается, ставя кружку на стол и снова возвращаясь к каракулям у себя в блокноте. В конце-концов текст нового рассказа наполовину дописан, а вся комната усыпана смятыми листами бумаги, в голове только мысли об заслуженном отдыхе и неприятная ломота во всём теле. Марк даже не заботится о том, чтобы расправить постель и как только голова касается подушки, он забывается в спокойном сне, где к нему приходит главный герой рассказа, что так похож на Донхёка.

***

С приходом июня в жизни Минхёна ничего не меняется, только времени свободного становится больше. Джонни всё обещает найти второго работника, но они оба понимают, что этого не случится. Ценителей старья по пальцам рук пересчитать, а обычные люди не захотят тухнуть в месте, где даже нормального кондиционера нет. Марк, бесспорно, любит свою работу, но молодой организм требует разнообразия. Сидеть в подвальном помещении шесть дней в неделю не понравится никому. Донхёк появляется ближе к закрытию, когда Минхён снова подпирает щёку рукой и от скуки листая потрёпанный журнал 60-х годов. Остаётся только гадать, где Джонни смог откопать его. Ли успевает заметить, насколько изменился Хэчан, прежде чем тот скрывается за одним из стендов, периодически мельтеша перед глазами. И Марк совсем не засматривается, правда. Он старается не обращать внимание на парня, постукивая пальцами по деревянной поверхности в такт what difference does it make, но спустя ещё пять минут бессмысленных хождений единственного посетителя туда-сюда он не выдерживает и тяжко вздыхает, достаточно громко спрашивая: — Может, тебе нужна помощь? На что получает отрицательный ответ и лишь жмёт плечами, закидывая в рот арбузную шипучку, иногда посматривая на юношу, который сосредоточенно роется в ящичке. Марк находит забавным то, как быстро он смог отбросить свои принципы и влюбиться (?) в практически незнакомого человека. Витая где-то в облаках, он совсем не замечает, как Донхёк оказывается в опасной близости, кладя руки на стойку и подпирая щёку ладошкой, как привык делать сам Ли. У Минхёна, кажется, сердце замирает. — Ты любишь вишнёвую колу, хён? Меня Ли Донхёк зовут, но для друзей просто Хэчан, — и улыбается так сладко, без разрешения выхватывая из пальцев удивлённого старшего шипучку. Минхён поражённо выдыхает короткое «ха» и по инерции отклоняется назад, наваливаясь на спинку хлипкого стула. Младший терпеливо ждёт, когда Ли назовёт своё имя в ответ, и тянется пальцами к пиале, чтобы взять ещё один леденец. — Тебя не учили в детстве, что чужое без разрешения брать нельзя? — А тебя не учили, что нужно хотя бы имя своё назвать, прежде чем учить жизни? — Туше. Ли Минхён, но для тебя Марк и никак иначе. — Так, ты любишь вишнёвую колу? Я слышал, что в кинотеатре неподалёку будут крутить все марвеловские фильмы. Пойдёшь со мной? Минхёну не остаётся ничего, кроме как согласиться сходить на все фильмы, которые он, к слову, терпеть не может, и признаться хотя бы самому себе, что влюблённость в Донхёка — это не так уж и плохо. И вишнёвая кола на вкус тоже хорошая.