Боль

Кровь стекала с его лап. Глаза не выражали ничего, кроме животного ужаса. Смерть это то, чем он является, его сущность, его жизнь. Часть его самого. Та часть души, которую он утратил… когда-то… давно… Когда он стал монстром, жаждущим крови? Много крови. Наверное тогда, кода объявили охоту на него. С тех пор не прошло ни дня без схваток с охотниками. Они все приходили и приходили, и вскоре его логово из уютной пещеры превратилось на место, усеянное костями и человеческими останками. Пол покрывал толстый слой крови, из-за чего он стал черным, как сама смерть. Раньше Нуар ещё пытался хоть как-то убирать, хоронить погибших, сохранить свою человеческую сущность. Но со временем становилось все тяжелее, все мучительнее, все страшнее. И вот теперь он действительно тот, кем его сделала человеческая молва. Не человек, а зверь. Он уже и не помнил, когда последний раз снимал с себя кошачий облик. Уши, хвост и острые когти оборотень давно не пытался прятать. Они стали ежедневной частью его жизни. Так же, как и глупцы, которые приходили, «дабы извести чудище», но никто пока в живых не возвращался. Хотя нечто человеческое в Нуаре таки сохранилось: чёрное одеяние, которое он никогда не снимал. Траурная одежда давно стала частью его кровавого образа. Но он прекрасно помнил человека, по которому носил траур. Человека, который подарил ему счастье и так бессовестно превратил в монстра. Он все ещё помнил ее васильковые глаза, милую улыбку, нежный голос. Она была человеком, он нет. Она любила нечто необычное, он же боялся людей. Они встретились случайно, их взгляды пересеклись и это было роковой ошибкой, изменившей их судьбы. Душа Нуара до сих пор горела огнем. Огнем печали и отчаяния, когда он вспоминал те дни, те нежные прикосновения… Нуар знал, что не хорошо заводить связи с человеческим родом. Что эти существа суеверны и если они узнают в нем оборотня — быть беде. Также он знал, что чем чаще примерять звериный облик, тем труднее от него избавиться. Но разве он мог отказать? Она просила. Ее не пугали острые когти и длинный хвост. Ее милый голосок требовал показать истинную сущность. И он показывал. С ней он не боялся быть собой. Не боялся общаться, радоваться жизни. Он даже смог забыть, что является изгоем. Что ему предначертано судьбой быть одиноким. В его одноместную лодку, плывущую в море жизни, влез ещё один человек. И какой это был человек! Всегда жизнерадостный, весёлый, игривый. Они любили подолгу лежать на поляне, солнечные лучи щекотали их лица. Девушка часто расчесывала его вечно растрепанные светлые волосы. Он же любовался ее иссиня чёрными прядями, игриво связанными в два хвостика. Любовь и нежность заполонили душу. Ему уже было плевать, что поговаривали в городе. Новость об обороте разнеслась очень быстро. Когда Адриан (так его звали тогда) заходил в город, вместо улыбок на лицах он все чаще встречал косые взгляды. Все чаще торговцы перед ним закрывали свои лотки. И даже самые жадные работодатели не хотели давать ему тяжёлую работу за мелочную плату. Нужно было ещё тогда обратить на это внимание и спасаться. Прятаться как можно дальше и как можно быстрее. Но с ним была она. Она ничего не боялась, ее не волновали предрассудки и она не желала никуда убегать из селения. Он ее послушался и позволил своей жизни обратиться в пепел. Чем дальше он игнорировал опасность, тем хуже становилось. Первым делом ему запретили входить в город, потом сожгли жилье, находящееся недалеко от поселения, дальше открыто начали издеваться: гнали куда подальше, бросали палками и камнями. Но ему было ни по чем. Главное, что она его любила. Главное, что была с ним. Ради нее он все вынесет, все стерпит, все переживет. Только ради нее… Ради нее он нашел пещеру, к которой человеку трудно добраться. Украсил их общие жилище цветами, сделал как можно уютней. Даже повесил розовые занавески и кровать застелил розовым пледом (ее любимый цвет). Она этому радовалась. Это было их место. Место, лишённое предрассудков и унижений. Они пытались наполнить общее жилье любовью друг к другу. Маринетт очень нравилось, когда Адриан, превоплощаясь в кошачий облик, заносит ее на руках в пещеру. А потом под вечер они страстно прощались и он, так же на руках, приносил ее практически к дому. Под покровом тьмы никто не замечал странной парочки, притаившийся в саду пекаря Дюпена. И все было идеально. Жизнь текла своим чередом. Адриан наслаждался своими чувствами, хоть они и привели его к полной изоляции: «Главное она, — твердил он про себя. — Мы будем счастливы. Будем всегда вместе, любить друг друга, заведем семью…» Возможно так бы и случилось. Но в один весенний день по речке к городу приплыли торговцы. Небольшая семья. Мать — человек, отец — тритон, не выходящий на берег, и двое детей. Джулека — милая полурусалка и Лука, которому от морских родичей достался обворожительный голос сирен. В этот же день Маринетт не пришла на условленное место. Адриан бросился искать девушку, боясь, что суеверные жители города могли с ней что-то сделать. Нашел он ее на пристани в объятиях парня с синими волосами… Он уже практически не помнил, что было дальше. Память стёрла те горькие воспоминания, осталась только боль и пустота. И могила, на которую он приходил сначала с цветами, потом с черепами. Сегодняшний день не будет исключением. Нуар отстранённо осмотрел погибших охотников. Двум из них отсек головы и направился к могильнику. Нет, он не совсем выжил из ума. Он понимал, что приносит любимой девушке жуткие подарки. Это было знаком… предостережением, что оборотни не люди, их чувства гораздо сильнее, если они привяжутся к кому-то, то это на всю жизнь. Пусть для людских девушек это будет наукой, что нельзя просто так играть с чувствами оборотня. Даже после смерти он никуда не денется и будет приходить каждый день на могилу. Боль в его душе никогда не утихнет и он до смерти будет страдать по ней. А она уже после смерти будет вечно его…