Арены Честного Мира.

Передо мной поставили миску с чем-то вроде каши и тут же ушли. Дождавшись, пока шаги в коридоре стихнут, я взялся за ложку, запихивая в себя почти безвкусное варево, пока голод не оказался утолён. Потом чуть подёргал цепочку, идущую от стены к ошейнику и вздохнул. Ничего, Юр, мы ещё в неплохих условиях… Это было правдой — по сравнению с тем, что было пару недель назад, у меня условия стали просто королевскими. Звали меня Юрий Волков, и был я обычным человеком. Это как после слов «расскажи о себе», в памяти и голове пустыня и перекати поле, рассказать нечего совершенно. Жил таким человеком, разве что умер не по своей вине и в 25 лет. Когда я умер, думал, что всё, отмучился, сердечный. Умер от подлости одного человека и его вранья. Коллега… Блин, даже так его называть противно! В общем, работали мы с ним вместе. Только был он транжирой, и в итоге назанимал у каких-то мутных типов денег. Те стали требовать. Уж не знаю, как он стрелки на меня перевёл, но поймали меня, побили, потребовали денег, а как поняли, что ошиблись, спихнули в овраг. Неудачно спихнули — приложился я затылком точно о выступающий железный штырь, торчащий из обломков бетона — вроде бы, раньше это было основание фонаря. Помню горькую мысль, что не всё в этом мире от нас зависит, а как хотелось бы… Дожелался, блин. Очнулся я в клетке среди кучи детей лет десяти-двенадцати. Все полураздетые, некоторые пускали слюни, кто-то подвывал. На шеях у всех были ошейники. Я смотрел на это в шоке, потом попытался что-то сказать… И из горла выдалось только мычание. Только через несколько секунд я осознал, что у меня вместо языка какой-то жалкий обрубок. Мычать я мог, даже более-менее какие-то буквы говорить, но полноценного разговора получиться не могло. Истерил я часа два, наверно, и только после этого обратил внимание на окружающую среду. И тогда причин для истерии стало в несколько раз больше. Для начала — мы сидели в подземелье. В огромной деревянной клетке. Ничего острого я в пределах передвижения — ошейника с цепочкой, — не нашёл. Ошейник, кстати, был какой-то странный, никакой застёжки я не обнаружил, только железное колечко, к которому крепилась цепочка с замком. Открыть его я не смог. Было слишком темно, чтобы что-то рассмотреть, и я вернулся к осмотру себя и окружения. Вторым шоком стало то, что моему телу тоже лет 12. И я, судя по всему, раб. Мрак. Отвлекаясь, ощупал себя дальше. Что-то типа шорт и рваной майки-алкоголички, тощие руки-палочки, но на теле синяков или ссадин нет, что странно… Как я в рабство-то угодил? В памяти было глухо. Часто у попаданцев есть доступ к личности или памяти предыдущего владельца тела, на крайняк — понимающий наставник, да и вообще, любой относительно добрый человек в округе. У меня и с этим было глухо. Я обратил внимание на детей. Семеро, не считая меня, все мальчишки. В начале я не сразу понял, что с ними не так, до меня потом дошло, что эти дети были… С отклонениями. Двое явно ничего не соображали, от слова «совсем». Не отреагировали ни на потрясывание за плечо, ни на щелчки перед лицом. Чуть толкнул одного — он завалился сломанной куклой. Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядел остальных детей. Физически почти все были здоровы, почти — потому что один из мальчишек махал одной рукой со сросшимися пальцами. Только махал как-то странно и мычал что-то неразборчивое. Когда первый шок и истерика прошли, потянулось время ожидания. Впрочем, недолго — в комнату вошли несколько человек. И вот тут я обалдел настолько, что даже не особо сопротивлялся, когда нас всех подняли и куда-то повели, связав руки. Это были люди в хламидах. Это были люди с факелами. И у этих людей на поясе висели мечи. В шоке я рассматривал их, пока троица пришедших переговаривались на непонятном мне языке. А дальше я просто не успевал реагировать. Вот нас подвели к какой-то двери из-за которой пробивается слабый свет и прохлада, вот нам развязывают руки, отцепляют цепочки, вот нас запихивают в дверь… И я оказался на небольшой арене. Небольшой — это человек на сто, но с трибунами, под открытым небом, и какой-то порёвывающей толпой. Не оглушало, не после того, что я помнил в Питере на концертах, но тоже… Внушительно. «Погодите-ка… Нас чё, на убой сюда отправили?! Что такие дети-то могут?» — Я оглянулся на остальных, не заметив, как остался один. Остальные дети буквально растеклись по стенкам, подвывая. Охнув, я быстро огляделся. «Не знаю, против кого нас тут выставят, но помирать я не хочу!» — мозг судорожно пытался нашарить глазами хоть что-то, и это «что-то» я нашёл. Около одной из стенок лежала «розочка» — бутылка с отбитым донышком. Какой-то странной формы, но это было неважно — эта штука была лёгкой, но достаточно острой. Так что я шустро до неё добрался и поднял, когда услышал скрип открывающейся двери с другого конца арены, а следом визг. Из тёмного проёма вылетела огромная крыса. Я не шучу — крыса была размером с русскую гончую, не меньше, но при этом верещала противно и громко. Она бросилась в нашу сторону. Я был парализован ужасом, когда она вцепилась в одного из мальчишек. Просто не мог заставить себя пошевелиться от ужаса, когда увидел, что зубы этой гадины впились в шею одного из мальчишек. Он даже не закричал — горло уже было перегрызено. «Я не хочу умирать» — медленно проползло в моей голове, пока я, с расширившимися от ужаса глазами, смотрел на это. «Я не хочу умирать!» — тело, наконец, пришло в движение, и на смену параличу пришла ярость. Злость на тех, кто выставил нас сюда. Это ведь совсем дети! Неразумные дети, за что?! Рука сжала горлышко бутылки и я рванул к твари. Я ничего не слышал — видел только шею, покрытую кровью и струпьями, с короткой шерстью. Крыса не обращала ни на что внимания — жрала, даже не попытавшись посмотреть на кого-то ещё. Это было немного туго. Словно пытаешься тупым ножом разделать замороженное мясо или порезать свиную кожу. Стекло в руке обломилось, осколок прочно засел где-то в шее твари. И вот тогда она меня заметила. Заверещав, крыса подпрыгнула, невольно задев меня задними лапами. Мощно — я отшатнулся на несколько шагов, на рёбрах появилось три продольных царапины. Крыса бросилась к стенке прочь от меня, но какими-то непонятными зигзагами, пару раз втемяшившись в стены головой и боком. Потом завалилась, истерично дёргая лапкой, и вскоре замерла. Я стоял, словно оглушённый, с трудом воспринимая реальность. В руке окровавленная розочка, недалеко труп этой твари, вокруг ревут люди, а я оглушён всеми событиями, что произошли. В себя я пришёл, когда меня уже вели куда-то. Руки не связали, просто подталкивали в спину. Что интересно «розочку» не отобрали. Руки мгновенно зачесались всадить её кому-нибудь из этих людей, но разум, наконец, проснувшийся из небытия, заорал что-то вроде «Не смей, придурок! Куда ты потом пойдёшь? Поймают и скрутят!» Впихнули меня в какую-то полутёмную клетку, но отдельно от всех остальных ребят. Даже не знаю, хорошо это или плохо… Прицепили длинную цепочку к кольцу в деревяшке и быстренько ушли. Две минуты я стоял неподвижно, пытаясь осознать то, что произошло. Но, видимо, организм не выдержал нервов и я рухнул в тяжёлое беспамятство, даже не успев обдумать всё то, что произошло.

оОо

Обновление данных… Загрузка завершена. Система установлена. Несколько секунд после того, как я открыл глаза, я пытался понять, что это за табличка у меня перед глазами. В голове был только один некорректный вопрос «Чё?» Когда я уже было подумал, что всё это мне приснилось, я, наконец, осознал, что лежу на жёстком полу, на шее — ошейник, и у меня жутко болит нога, которую я отлежал. С трудом сев, я уставился на светящиеся перед глазами буквы. Система? Что за система, куда установлена, что вообще происходит? Получение информации… — текст сменился. Я решил ничего не делать. В конце-концов, вполне возможно, что всё вокруг — предсмертный бред. Или жизнь после смерти. Мало ли. Видимо, я столько потратил эмоций на первые несколько часов, что сейчас на меня навалилась жуткая апатия, и я начал воспринимать всё, как само собой разумеющееся. Информация получена. Ваше имя:… Ваш статус: Низший раб. Ваше здоровье: 180. Эм… И всё? Я внимательно осмотрел буквы. Ни тебе полоски энергии, ни навыков, ни умений. Имя, статус, НР. Даже полоски опыта нет. Информация дополнена: Опыт: Уровень 1. (4/25) Навыки: Ближний бой: 1 Дальний бой: 0 Защита: 0 Ловкость: 0 Пару минут я смотрел на эту, откровенно, куцую игровую систему. И как-то мне даже плакать захотелось. Ведь, получается, у меня сейчас вообще никакой защиты нет, а кулаками я не намахаю много. Я прикрыл глаза. Вот тебе и на. Полуигровой мир, в котором я — раб. Никакой тебе инструкции или обучения, запихнули — выплывай. Под рукой я нашарил «розочку». Поднял, рассматривая. Над ней выскочила табличка: «Розочка», +10 к урону. Гм. То есть, нанося удар этой штукой, я наношу десять урона? Ну, хоть что-то хорошее в этом бреде вокруг есть. Я обратил внимание, что все эти таблички убрались, на периферии сознания только мелькало что-то вроде светящейся точки. Мысленно нажал на неё — окошки вылезли. Пожелал убрать — исчезли. Захотелось истерично заржать, но я подавил в себе этот порыв. Итак, что мы имеем? Мир мне неизвестен. С абсолютно одинаковым шансом это может быть как мой мир, так и какой-нибудь чужой. Языка я не понимаю, говорить не могу, являюсь ребёнком, да ещё и рабом. Блеск, что сказать. Судя по всему, я тут что-то вроде гладиатора среди таких же. Спарта какая-то — всех, кто имеет отклонения, согнать на арену и заставить умирать. Спасибо, хоть не со скалы в море. Нас выводят на арену и заставляют сражаться с… Ну, пусть будет монстрами, спасибо, хоть не с людьми. Не уверен, что решусь убить человека. Странно, зачем меня отселили от остальных детей? Может, потому, что я победил ту крысу? Я же действовал не так, как остальные дети. Выделили, что ли? Я ещё раз ощупал ошейник, а следом «розочку» и с сожалением отказался от мысли перепилить ошейник. Сквозь кожу чувствовалось что-то вроде проволоки, а железку я разрезать стеклом не смогу, в отличии от шеи, если неловко поверну стекляшку. На краю сознания точка ярко мигнула и я вздрогнул. В чём дело? Доступно задание. Открыть? Ну, хоть что-то знакомое от игровой системы. Открывай, что уж там. Задание: Выживите в пяти боях на Арене. Награда: более глубокое понимание ситуации, после каждого выигранного боя улучшение жилищных условий. Прогресс: 1/5. Оппа. Вот вам и понимание, почему меня отселили от всех остальных. «Улучшение жилищных условий», надо же. Вместо общежития — своя комфортная клетка, так, что ли? Ну, а что, тоже вариант. Я тяжело вздохнул. Я не хочу умирать. А значит, научусь жить здесь. И черта с два я останусь рабом на всю жизнь в этом мире.