Арены Честного Мира.

Рынок любого города — это неистощимый источник вещей, пропажи денег, оттоптанных ног и информации. И вот за последней я и охотился. Цены на вещи, цены на услуги, даже нашёл контору, которая занималась продажей земли и домов. Руку под бинтами я перестал скрывать после того, как понял, что, таращась на неё, люди всё-таки перестают отмахиваться от мальчика-беспризорника. До этого от меня старались отмахнуться, а то и накричать. Когда за руку дёрнули и сняли бинт в одной лавке стало очень тихо. А потом меня быстро обслужили. Чувствую себя опасным экспонатом. Вроде психа, которого засунуть в психушку пока что не за что. Гр, злит! Но был и плюс. В конторке мне рассказали, что земельные наделы стоят по разному, и самый дешёвый, пусть и не самый маленький стоит целых тридцать пять золотых. Цена большая на землю в городе была в принципе, и большинство людей покупали пространство на крышах домов, которые были куда как дешевле. Но я всё же заинтересовался своим участком. Мне даже сказали, как его найти… Разумеется, я сходил. Мдя… Десять на двадцать метров. К тому же, часть пространства занимала гора, и примерно треть пространства пересекал ручей. Почва была в основном глинистой, с кучей камней. В общем, понятно, что за тридцать пять ра, даже с учётом очень дорогой цены, это было много, и цена была накручена только из-за расположения и источника пресной чистой воды. Но… Я усмехнулся, довольно рассматривая пространство. Привлекло меня совсем не это. Я подошёл к скале и поднял один из небольших белых камешков. Чуть потёр его. На руке остался белый след. Мел. Скала была меловым, то бишь, известняковым отложением. Похоже, ранее эти скалы были погружены под воду. Глина, вода, мел. И крупные камни, не только известняковые. Был тут и сланец, и большие валуны непонятных мне пород. Тем не менее, они тут были, и более подходящих материалов для строительства я толком не знал. Но когда-то с дедом, на Волге, он показал мне как из негашёной извести, глины и песка сделать цемент. В общем, ближайшая цель была намечена. А вот на Арене меня ждал сюрприз. И не один. Итак, первое — я теперь могу делать ставки до одного Ра. Но! Теперь большой бой, типа против тех же арлаков я должен профинансировать. То есть заплатить за поимку этого самого Арлака живьём. Двадцать Ло. Мда… Ну, хорошо, что у меня эти деньги есть. Заплатил, записал время так же на следующую неделю, надеясь, что к этому времени я уж приду в себя. А вот вторая новость мне не понравилась. — Следующий бой, скорее всего, будет у тебя против человека, — выдали мне новость. — Он предыдущий молодой чемпион арены, а ты, своей победой над двумя Арлаками, здорово подкосил его авторитет. До тебя он был единственным, кто пережил с ними бой, и выжил. Но на тебя играют ещё две вещи. Твоё оружие и то, что ты победил, не будучи учеником Храма Великого Рах-Ша. Короче говоря, победил, будучи в намного менее выгодном положении, чем он. И… Следующий бой у тебя против него. В таверну я явился пришибленный. Человек. Сражаться против человека — это страшно. И жутко. Я всё ещё мыслю категориями человека двадцать первого века, и для меня совершить убийство разумного — мерзость и преступление. Впрочем, от рабства меня тоже тошнит, и я прекрасно понимаю это. С животным всё просто — не убьёшь, сожрёт. А с человеком? Я лишён возможности говорить, и не знаю, как это исправить, так что договориться не получится. Да и у того человека нет тех моральных скреп, что есть у меня. А значит, убьёт, не задумываясь, ведь по его мнению, даже повод есть. И что делать? Найти другую работу? Надо будет осмотреться. Я отложил некоторое количество серебра на ставки на арены и задумался. Действительно, глубоко. Можно попытаться выйти из города, но для этого надо понять, как потом вернуться, условия и тому подобное. Мало ли… мир другой, правила тоже. К тому же, сколько тут не находился, ни разу не видел повозок или чужаков, которые сюда прибывают. Надо узнать побольше о мире за пределами города, может быть, я там сумею найти способ заработка. До субботы я дотяну, конечно… Вздохнув, я направился к дороге из города. Да, такая была, но на удивление, я не смог по ней пройти. Просто её перегородили мне вояки. — Парень, выход из города разрешён только воинам Великих, — меня отстранили от огромных дверей. — Снаружи слишком опасно. Я кивнул, потом осмотрелся. В этом месте скалы образовывали расщелину, которую перекрыли огромными стенами. Я указал на них, потом коснулся глаз. — Чего? Посмотреть, что ли, хочешь? Я активно закивал. Ну, что сказать, посмотреть мне дали… И я был в лёгком шоке. Не знаю, как на земле, а тут прямо в плотную к стенам и скалам подступало огромное болото с раскидистыми деревьями. Много позже я выяснил, что город полностью автономный, посему никто и никогда его не покидает толком. Так, чтобы некоторых болотных тварей поймать на арену, но стоили такие тварюшки дюже дорого. А всё почему? Да потому как одну такую тварюшку поймать — это надо собирать большой отряд, иначе сожрут. К тому же, собирают отряд из служителей как Рам-Ли, так и Рах-Ша. Мдя, минус один способ заработка. Надо узнать, где ловят этих крыс, и попытать счастья там. Но опять же, как я должен их ловить? В клетку посадить? А как следом утягивать? Такую тушку я при всём желании не сдвину. Дальше на моём пути оказались храмы и армия. Но и тут со всех сторон меня ждал облом. Попасть в Храм на обучение — это большая честь, и в оба храма двери открывались для учеников раз в десять лет. И если в храм Рах-Ша попадали известные воины арены или прошедшие отбор, то храм Рам-Ли вообще отбирал непонятным способом учеников. Примерно за год набиралось около десяти-тридцати человек. Конкурс был бешеный, и естественно, что в первую очередь туда пытались поступить дети, не наследники, известных семей, а уже потом все остальные. С Рам-Ли это прокатывало через раз, а вот с Рах-Ша… В общем, попасть на обучение в храм даже труднее, чем продвинуться по социальной лестнице. В армии же от ворот поворот мне дали просто потому что я ребёнок. Но как мне пояснили, даже попади я в армию, выше мелкого солдатика, а то и прислужки мне не подняться. Немота, видите ли, мешает. Пришлось вернуться в таверну и глубоко задуматься. Можно попробовать ещё напроситься в ученики, но… Вряд ли возьмут. Учеников здесь брали только мастера, которые ни детей, ни знакомых с детьми не знали. А так в каждой семье было какое-либо ремесло. Слуги, кстати говоря, тоже в большинстве своём получали эту работу «в наследство», и новых слуг набирали О-о-очень редко. Мдя, в этом обществе минимальные социальные лифты — деньги и Боги. И то, на счёт того, как работают служители, я знать не знаю, а вдруг там придётся людей ритуально в жертву приносить или наркотой обдалбливаться? Я мог бы открыть ещё и своё производство, но… То же, что и с работой слуг — все всё обо всех знают и шансов заинтересовать новым товаром людей у меня минимум. К тому же, я мало что знаю о ремёслах. А-а-а-а! Сложно-о-о-о! По итогу я сжался в комок на кровати. Так. Что я могу? Я могу стрелять — это дальняя атака, я могу ударить ножом, но никаких приёмов ножевого боя я не знаю. Дальше — яд? Я перевёл взгляд на травы на столе. Мдя, скудноватые запасы. Надо найти будет ещё. И болтов наточить. А ведь так или иначе надо зарабатывать. И что теперь, только с Арлаками возиться? Задолбаюсь же! К тому же, деньги кончатся быстро. Я видел кузню и видел цены в кузне, и ма-ма, роди меня обратно! Если что — бронзовый наплечник стоит пять золотых ра. К тому же, металл тут в принципе очень дорогой, как и оружие. Поэтому, кстати говоря, рабам на арене и не выдают оружие — как же, будут на них тратить мини-состояние. В большинстве случаев для ножей тут используют кость и камень крестьяне, а вот металлические кинжалы, ножи и прочие вещи уже удел богатых людей выше среднего класса. Такое оружие, хоть и является боевым, больше служит показателем статуса, чем реальному назначению. В этом был и мой плюс. Судя по тому, что я видел, арлаков тут выпускают, так сказать, на воскресные бои, и покрыты они были кожаными доспехами из очень толстой кожи. Те, что я снял с первого убитого, в толщине были почти сантиметр, и то, по местным меркам, это был баснословно дорогой доспех. А я его утащил, кстати говоря имел право как победитель, даже если раб. Непреложный закон Рах-Ша: победитель имеет право на трофей. Тут достаточно жарко, и люди носят одежду лёгкую и простую. Скорее всего, доспехом будет очень толстая многослойная ткань… СТОП! Я резко сел на кровать и обхватил голову руками. Что это за мысли? Я в самом деле ищу слабые места человека, чтобы его убить? Я? Убить человека — это… Чёрт. Рано или поздно в этом месте, скорее всего, мне ПРИДЁТСЯ убить человека. Более чем уверен, что стоит мне попасть на арену и против меня выйдет тот, кто должен быть моим противником. И это будет человек. Это не крыса, не гоблин — неразумное существо, которое пытается тебя больше сожрать, чем убить из удовольствия. Когда-то читал про войну, в универе готовил доклад. Так вот, нормальный человек без психических отклонений не способен просто так, сознательно, убить другого человека. Психика у нас такая. А если убивает — ломает внутри себя разум, тот стержень, который удерживает психику в границах «нормы». Только два процента людей могут убить человека и ничего не почувствовать, и эти два процента — психопаты. Я мрачно уставился в стену. Не могу сказать, что я уже нормальный. Убийства животных, по сути, тоже закаляют, но с ними хоть всё понятно. Слышал, что не надо смотреть в глаза убитому. Снова взглянув на свой арбалет я задумчиво его погладил. Надо разобраться с этим делом как можно раньше. Это не двадцать первый век. Это вообще не мой мир. И здесь другие законы. И мне придётся с ними смириться. Я лёг на кровать, затушил масляный светильник и отвернулся носом к стенке. Одеял тут не было, хоть солнце и не было жгучим, чтобы заматываться в кучу ткани, но всё равно, тут постоянно было жарко и сухо. Что странно, кстати говоря, учитывая и лесок, и реку, и болото рядом. Нужно уснуть. Нужно уснуть и просто завтра выйти на арену, не думая. Всё равно рано или поздно придётся. Это как с зубом… Уговаривая себя таким образом, я старался заснуть, но только вертелся, пока за узким высоким окном не появился кусочек серого неба.