Признание

      Ночь давно опустилась на Драконий Край. А его всё не было. Иккинг с Беззубиком не вернулись. Астрид нервно мерила шагами взлётно-посадочную полосу. Сначала она просто волновалась, потом её охватила ярость — где его носит? Она миллионы раз просила его не летать одному. Но он никогда её не слушает! Ну и упрямый баран! Она сжимала кулаки, маршируя туда-сюда. Громгильда, лежавшая неподалёку, водила головой вслед за хозяйкой. Она видела, что Астрид нервничает, но не понимала, в чём дело. Беззубик должен вот-вот вернуться, он всегда возвращался. А с ним прилетит и его хозяин. И тогда, наконец, её всадница успокоится. Хотя, может, и нет. Скорее всего, дальше будут громкие разговоры, крики, он что-то будет ей доказывать, а она — лупить его. «Бедный мальчик», — вздохнула Громгильда.       Время шло, приступ ярости сменился паникой. Вдруг с ним что-то случилось? Где он? Куда делся? Попался в ловушку? Вигго, охотники? Кто? Что с ним? Может, надо лететь его искать? Холодные щупальца страха проникли в самое сердце и больно сжали его, Астрид стало трудно дышать. Неужели она никогда его больше не увидит? Как ей жить тогда? Что делать без него? Какой смысл тогда во всём этом? Этом Крае, драконах, их команде? Без него всё пустое… Внезапная мысль, что это не просто волнение за друга, вдруг пронзила её, но она отогнала её подальше. Лучше не думать об этом, а то ещё хуже будет.       Астрид бросилась к Громгильде, которая тут же вскочила на ноги. «Давай, девочка! Нам надо найти их!» Но тут она услышала знакомый свист — Беззубик. Астрид быстро обернулась и увидела, как Ночная Фурия приземляется и бежит к ней, с седла свешивался Иккинг. Он был очень плох. Астрид испуганно вскрикнула и бросилась к нему, подставив плечо. Нотации подождут. Сейчас ей надо убедиться, что с ним всё в порядке.       — Спасибо, Беззубик! Ты как, не ранен? — дракон мотнул головой и взволнованно заурчал, тыкаясь носом в Иккинга. — Я займусь им, не волнуйся.       В его хижине Астрид уложила всадника на постель и побежала за свежей водой и бинтами. Вскоре она вернулась с полным ведром чистой воды, поставила её рядом с кроватью и присела рядом.       — Давай, Иккинг, поднимайся, мне надо осмотреть тебя.       — Пить, — тихо попросил он, и Астрид протянула ему черпак, из которого он с жадностью выпил. Она заметила, что Иккинг как-то неловко подворачивает правую руку. На лице красовалось несколько синяков и был довольно сильный порез на лбу. Кровь запеклась, значит, рана неглубокая. Его волосы в этом месте склеились и прилипли к коже.       У Астрид в голове роились тысячи вопросов. Где он был, почему его не было так долго? Что с ним? Кто на него напал? Но она сжимала зубы, заставляя себя ничего не выспрашивать, сначала — главное.       Она расстегнула его кожаный доспех, на нём хорошо были видны грубые разрезы от топора или меча — это были следы борьбы. Она осторожно сняла его и убрала в сторону, молясь, чтобы за этими дырами не было ран посерьёзней, чем порезы и синяки. Потом стала стягивать с него рубашку, он застонал, когда вынимал правую руку из рукава, должно быть она сломана, и внимательно присмотрелась. Хвала Тору, доспех защитил его, и дальше него лезвие не прошло. На бледной коже отчётливо виднелись синяки и кровоподтёки, на плечах было несколько порезов. Но ничего страшного. Астрид облегчённо вздохнула. Ничего такого, с чем она бы не справилась.       Она принялась осторожно смывать кровь с его тела. Её руки легко порхали от ведра с водой к его груди, плечам, животу. Он молча наблюдал за ней, иногда морщась и постанывая от боли. Когда Астрид закончила, она подошла к небольшой полочке, где Иккинг хранил снадобья, и взяла с неё баночку с целебной мазью от Готти. Это средство должно помочь снять боль, и все ссадины заживут быстрее. Осторожными движениями она обрабатывала его раны, только сейчас начиная осознавать, что видит его полуобнажённым впервые в жизни. Она вдруг заметила, что он не такой уж и хлипкий, а наоборот, жилистый и довольно крепкий. Астрид усмехнулась сама себе, нашла о чём думать. Сейчас главное — помочь ему. А чувства — это всё потом.       Иккинг смотрел на неё и думал о том, что её прикосновения лечат лучше, чем любая мазь Готти. Ему было бесконечно приятно, что она возится с ним. Его тело покачивалось в такт её движениям, белокурые волосы щекотали его кожу, когда она наклонялась слишком близко, чтобы рассмотреть ту или иную рану. «Это намного приятнее, чем когда тебя осматривает бойкая старушка», — хмыкнул Иккинг. Этот его смешок не остался незамеченным Астрид.       — Что? — спросила она, глядя ему в глаза.       — Ничего…       Астрид пожала плечами, она закончила работу с его торсом и теперь осматривала руку. Та опухла, и Иккинг не мог пошевелить даже пальцами. Очевидно, что она сломана. «Но будет лучше, если этим займется Готти, — размышляла Астрид. — А пока я её просто забинтую и прослежу, чтобы он ей не шевелил». Она возилась с бинтами, иногда ворча. Иккинг улыбался, глядя на неё. Его воительница. Его друг. Его опора и вторая рука. Его любимая… Такая сильная и отважная. А сейчас ещё и заботливая. Астрид поймала его взгляд и снова спросила, нахмурившись:       — Ну что?       — Ничего.       И тут её накрыло. Весь тот страх, волнение за него, те часы, что она ждала, когда же он вернётся, с новой волной захватили её и она обрушилась на него, продолжая возиться с больной рукой.       — Я так и знала, что всё этим закончится! Ты только посмотри на себя. Живого места не осталось. Сколько раз я просила тебя быть осторожнее? Но ты упрям, как стадо яков! И вот, что случилось.       Астрид закончила бинтовать руку и принялась осматривать его лицо.       — Могло быть намного хуже. Тебе просто повезло, что ты отделался парой царапин и сломанной рукой. Ты хоть, понимаешь, Иккинг, что мог пострадать намного сильнее? — она сердито посмотрела ему в глаза.       — Но я…       Астрид не собиралась слушать его оправдания и продолжила выговаривать ему.       — Ты абсолютно безрассуден, безответственен и незрел! Ты ведешь себя, как ребёнок. Всегда хочешь большего, переходишь дозволенные границы. И вот, к чему это приводит! Ты не сможешь летать какое-то время из-за своей руки. А страдать будет Беззубик. Ты бы хоть о драконе подумал, раз не думаешь ни о ком другом!       Астрид смыла кровь с его лица и внимательно осмотрела все синяки, царапины и большой порез на лбу. Она сидела к нему так близко. У Иккинга сердце забилось быстрее. Ему было всё равно, что она ругается. Отчасти она права. Для него не имело значение, что она сердится, для него было важно, что несмотря на свою злость на него, она всё равно рядом, помогает ему.       — Я говорила тебе, что это плохая идея. Что не следует тебе одному отправляться в патруль, всегда надо брать кого-нибудь с собой, хоть Сморкалу. Но нет же, ты никогда не слушаешь и всегда делаешь по-своему!       Иккинг виновато посмотрел на неё. Она печально вздохнула. И почему он молчит? Почему не сопротивляется ей? Не спорит, как всегда, не доказывает свою правоту. Не говорит своё обычное «я не хотел, чтобы еще кто-нибудь пострадал». Да ещё и смотрит, как подбитый ягнёнок. Это снова вывело её из себя.       — Надо было остановить тебя! Я должна была предвидеть, что всё пойдёт не так.       — Астрид…       — Не надо! Ничего не желаю слышать. Я не успела остановить тебя… Если бы только я была быстрее… Я бы успела полететь с тобой, всё могло бы быть по-другому…       — Я люблю тебя…       — Мне так жаль, Иккинг, — продолжала Астрид. Казалось, она не расслышала его. Но тут она произнесла: — Я знаю, — и снова склонилась к ведру, чтобы смыть кровь с ткани, которой она промывала его ранки.       Астрид замерла. А потом резко выпрямилась, посмотрев в его глаза.       — Стой… Что ты сейчас сказал? — её сердце гулко забилось в груди, щеки покрыл румянец. Она выжидательно смотрела на Иккинга, боясь дышать.       — Я люблю тебя, Астрид Хофферсон.       Сейчас было не время и не место для этого, но какая разница? Она кинулась к нему на шею, целуя его в губы. Он прижал её к себе здоровой рукой. Отстранившись, Астрид посмотрела в его глаза.       — Почему сейчас?       — Я понял, что другого раза может и не быть. Ты права, Астрид, как всегда. Это было безрассудно, никогда нельзя улетать в разведку одному. Мне сегодня пришлось нелегко. Но когда я вернулся сюда, увидел тебя, и ты пришла мне на помощь… Я понял, что не хочу больше скрывать свои чувства. Ты заслуживаешь того, чтобы знать это. Я люблю тебя. Всегда любил. И всегда буду, — закончил он шепотом, склоняясь к ней и целуя.       Астрид прижалась к нему, отвечая на поцелуй, и Иккинг болезненно вскрикнул.       — Ой! Прости. Тебе, наверно, очень больно?       — Пустяки… Всё заживет, — ответил Иккинг, откидываясь назад и укладываясь на постель со вздохом.       Астрид убрала ведро ближе к выходу из хижины, поставила на место баночку с мазью. Она нашла свежую чистую рубаху и помогла Иккингу одеть её, а потом прилегла осторожно рядом с ним. Она вдыхала его запах, слышала, как ровно бьется его сердце. От её злости на него не осталось и следа. Она счастливо улыбалась…       Уже засыпая, Иккинг расслышал, как она прошептала:       — Я тоже люблю тебя, Иккинг…