Страсти Мисимы

Вновь ребята в тренировочном зале. Репетиция Варриора идет 3й час. Лица нет даже на Джело, который в состоянии пахать ради танцев несколько дней без сна и воды. Тренер делает перерыв. Все расходятся по углам. Ендже и Дехен уходят за водой. Гук пытается позвонить кому-то, а Зело объясняет Чану обновленные элементы хореографии. Чоноп же наблюдает за действом с лавочки, на которой он буквально растекся от бессилия. Монотонное повторение даже самого качественного танца заставляет ненавидеть его, раздражаться от песни, заглушает музыку внутри. Да, Чоноп определенно ненавидит Варриор, в который на порах дебюта просто влюбился. Это был абсолютно его стиль. Тогда его словно молнией поразило и из зала он не вылезал. Будучи трейни, ребятам приходилось отплясывать приторную гадость на заднем плане у Сикрет, поэтому, узнав о дебютном концепте, ребята даже не сразу поверили своему счастью. Чоноп вообще морально готовил себя ко всему, Химчан старательно разучивал эгьё у зеркала и советовался с девушками-сонбе, Гук с ужасом представлял себя поющим о любви... и каково же было разочарование Дехена, когда его надрывной вокал запихнули в хип-хоп группу с бандитским концептом. За свой фальцет он получил больше критики, чем даже Чоноп. Может это и послужило натянутости их отношений в дальнейшем? Все это в прошлом. Замки рассыпались. Уже и в бабских шмотках поплясать заставили. А что теперь? Снова брутал-версия? Нынче воспринимается как банальный маскарад. А как звучит песня на японском даже страшно представить. Химчан легко схватывал движения. "Ему так нравится учиться у младших? И не мог он быть таким сообразительным во время гелика, а? Столько нервов..." Во время танцевальных тренировок Химчан страдал больше всех. Парень не обладал громадными талантами и добивался всего лишь трудом. Вокал, танцы и внешность - тяжко представить, сколько же он переступал через себя. Ему нужно вдвое больше времени на разучивание движений и столько же часов в кабинете у преподавателя по вокалу. "Эта его черта восхищает". "Почему я так много стал думать о Химчане?"... - НЕ ТАК!! НЕТ!! АААА! Я НЕ БУДУ УЧИТЬ ТЕБЯ! ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО!- Зело в истерике отбежал от зеркала, - Чоноп-хен, пожалуйста сделай что-нибудь! - Да как ты со старшими разговариваешь, подсвинок несчастный,сколько раз повто... - Химчан опять завел хёновские монологи, - А тебя кто вообще звал? - Тссс, Химчан-хен. Разберемся, - Чоноп подмигнул макне и приблизился к лицу группы, - просто вскидываешь руки, а потом складываешь в локтях. Вот так, да. Делаешь оборот. Нет! Оставь их согнутыми. Хён! Согнуты! Смотри, - Чоноп сложил свои накаченные руки в прямой угол, - сделай ровный угол. Химчан тщетно вертел конечностями над собой. Руки ему достались слабые. Как и танцевальное чутье. - Аууущ, - Чоноп быстро начал терять спокойствие, - держи вот так! Младший резко схватил Химчана за локоть и насильно свел его в правильный угол. - И держи так! - Ок, только полегче. У меня синяки останутся, - пробурчал ученик. - Не девочка, потерпишь! - прокричал Чоноп, удаляясь в конец зала и ища глазами свой стул. После тренировки им разрешили поехать домой, но отдыхать времени не было. Должен был подъехать преподаватель японского языка. Начальная база, которую агентство наспех запихало им в головы во времена стажерства, уже почти вся улетучилась. Мальчики сидели в гостиной за столом, обсуждая каждый свое. Химчан пытался поговорить с Гуком по-японски, а Зело, Дехен и Чоноп увлеченно слушали рассказы Ендже о своей поездке на Хоккайдо во время учебы в школе. На столе остывали 4 чашки чая, а телевизор гудел на самой низкой громкости, включенный лишь для создания ненавязчивого шума для беседы, не давая неловкой тишине ни секунды присутствия в этих разговорах. У Гука зазвонил телефон. Звонил менеджер, предупредить, что учитель не может приехать, назвав их удачливыми глупцами. А еще Химчану и Чонопу вернули их телефоны. Показательного наказания было достаточно. Кто-то заказал пиццу. Шестеро голодных парней вмиг разделались с новой гостьей и начали расползаться по своим комнатам. Чоноп остался сидеть неподвижно на диване в том же положении, в котором был еще во время лекции Ендже. Химчан тоже не пошел к себе. Теперь их осталось двое. Чан уселся на пол и читал книгу, увлеченно скользя взглядом по страницам. Младший просто пялился в потолок. - Хен, чего к себе не пошел? - Там скучно и одиноко. - Альтернативу хорошую нашел. Я и книга. Безудержное веселье. - Ты хоть живой человек и иногда разговариваешь, - произнес Чан, не открываясь от чтива. - Твой выбор, конечно. Что хоть за книга? - Мисима. Хочу приобщиться немного к культуре страны, - заверил хен, посмотрев для достоверности на обложку. Чоноп сменил положение, сел в позу лотоса, подперев голову рукой и заинтересованно поглядел вниз на Химчана. Чоноп знал про Мисиму. Когда-то в пору наивного детства он даже отождествлял себя с ним. Эротические нетрадиционные темы его книг привлекали мальчика, который в период полового созревания обнаруживал у себя полное равнодушие к женскому полу. Его это не сильно пугало. Он поначалу подозревал, что не чувствует возбуждения вовсе, да и проблем у него много было других. Потом случайно взял книгу в букинистической лавке, хотелось отвлечься. "Запретные удовольствия" - гласило название. Книга японского писателя. Надо сказать, эта книжка так или иначе определила мальчику курс его дальнейшего развития. Конечно, геем сделала его не литература. Но разобраться в себе помогла. И общую пессимистичность в нем воспитал именно Мисима. "Холодный, легкий и равнодушный" именно так описывал Юкио Мисима своего героя. И Чонопу захотелось стать таким же. Чтобы спастись и обезопасить себя. Другого оружия у мальчика тогда не было. Его неожиданная ориентация не стала потрясением. Он не мучался по ночам от угрызений совести. Не пытался перевоспитать себя или возненавидеть. Чоноп воспринял очередной подарок его великодушной судьбы как редкие подколы в школе. Легко и равнодушно. Он никогда не пытался проверить наверняка. 100% безразличие. Можно быть уверенным в том, что ты гей, не проверив ни разу? На данный момент он лишь был уверен в том, что физически мужчины привлекают его сильнее, но сильных эмоций он еще не испытывал ни к кому. - Почему именно Мисима? - осторожно спросил младший. - Не знаю, загуглил японских писателей и выдало. Ты читал что-ли? - Как называется? - спросил Чоноп все более заинтересованно. Химчан вздохнув, опять перевернул на обложку и зачитал: "Жажда любви." (примечание: Запретные удовольствия довольно цепко держатся за гей-тему, в отличии от Жажды любви, в которой нет даже намеков.) Чоноп почему-то разочарованно выдохнул. А чего он ждал, собственно? Думал Химчан поймет его во всем? Что за неожиданные вспышки надежды? - Так читал или нет? - Когда-то давно. Уже не помню ничего, - отмахнулся Чоноп и от хена и от глупых мыслей. Химчан недовольно фыркнул и сосредоточился на тексте. Тут из-за одной из дверей показалась голова Ендже и нежно попросила ребят не мешать ему спать своей болтовней. На столь ласковую просьбу Химчан отреагировал столь же приветливым посылом куда подальше. Ендже лишь высунул язык в ответ, активировав у Чана режим "злого хена", который резко замахнулся книгой, заставив мейн-вокал быстро ретироваться из гостиной. Чоноп не заметил, что сидел и наблюдал за этой сценой с глупой улыбкой на лице, которую он поспешно стер. - Эй, тонсен, - начал Чан все в том же тоне и образе, - у тебя хоть девушка есть? - Чего тебе интересно? - Хочу знать как дела у моего тонсена. Я ответственный за тебя. - Последи за своей хореографией лучше, - бросил Чоноп, рывком вскакивая с дивана. Убегая в сторону своей комнаты, он не желал услышать оскорбленный толчком сонбешный рык.