все дороги ведут к тебе

чанбин смотрит на хрупкую спину феликса и думает, что конкретно проёбывается; маленькая, еле видимая стрелка компаса на его руке настойчиво тычет в ту же самую, уже давно знакомую спину, а объяснение очередной формулы по химии разбивается о чанбиновы мысли, который думает обо всём и сразу. однако, мысли о феликсе настойчиво перекрикивают остальные и лезут на первый план. чонин изначально со сказал «крашнуться в феликса ли — очень плохая идея»; феликс настолько заучка и ботан, что это просто до ужаса возмутительно — он не читает комиксы, не любит слушать музыку, у него нет друзей, — он только и делает, что учится, учится, учится. чанбин сначала не мог поверить, что такие люди вообще существуют (которые ничем, кроме чтения научных книг и проведения каких-то нудных исследований, не интересуются), но потом, пытаясь расспросить феликса о том, что ему нравится, узнать его получше, со понял, что ошибался. феликс — самый скучный человек, которого чанбин когда-либо встречал, но вселенная будто идёт против них, против чанбина, и крохотная стрелка компаса упорно приводит его к тёмной макушке; насмехается: «вы никогда не будете счастливы вместе. он ведь не знает, что вы соулмейты — он на свою стрелку давным давно не кидал даже мимолётный взгляд». — чем ты занят завтра вечером? —чанбин подсаживается к феликсу в столовой, улыбается краешками губ и молча кричит, умоляет, чтобы на него обратили внимание. — квантовой физикой, — не отрывая глаз от учебника, отвечает тот. чанбин хмыкает и слегка хмурится. — и что, совсем не хочется впервые в жизни попробовать что-то новое? — на что намекаешь? — всё-таки отвлекаясь, феликс поднимает на со тяжёлый, пронизывающий взгляд. — на свидание хочешь позвать? — почти, — снова улыбается чанбин, — в клуб, где я выступаю с друзьями. — выступаешь в смысле… — феликс нагло ухмыляется, — стриптиз?.. — рэп. — оу. на весь этаж раздаётся звонок; чанбин улыбается шире, щурит глаза слегка, напоминая хитрого лиса, и треплет мягкие волосы феликса. — жду тебя завтра после уроков за школой, малыш. джисон смеётся с наивности чанбина около шести минут; топчет сигарету тонкую носком вансов; говорит «ты и правда веришь, что он придёт?». со, который с самого утра был темнее тучи, становится ещё мрачнее, натягивая козырёк чёрной кепки почти на нос. на вопрос он предпочитает не отвечать, нервно поглядывая на экран блокировки. они могут подождать ещё максимум тринадцать минут — потом нужно будет уходить, чтобы не опоздать и успеть подготовиться к выступлению. в пять двадцать джисон закуривает третью сигарету и хлопает друга по плечу, выводя из транса. — нам нужно идти, хён, — качает головой. — он не придёт. щёлкая зажигалкой, чанбин кивает; выпускает дым в воздух после первой затяжки и, разворачиваясь на пятках, уверенным шагом направляется прочь. джисон спешит за ним; компасная стрелка продолжает грустно указывать в сторону школы. вымотанный и уставший после их мини-концерта, со не слышит два своих будильника, потому и опаздывает на первый урок, влетая в класс с расстёгнутым рюкзаком и запахом ментоловых сигарет. учительница музыки смотрит на него недовольно, но смягчается уже через несколько секунд, зная, как неровно чанбин дышит ко всему, что с музыкой связанно. — как выступление? — спрашивает она вместо «причина опоздания?» и улыбается еле заметно. — я мог бы справиться лучше. мне нужно работать усерднее. — наговариваешь на себя. снова, — цокает языком. — мой сын был там вчера. говорит, ты справился отлично. чанбин находит глазами сынмина и улыбается. — серьёзно?.. — хён, мы практически всем классом там были, — встревает чонин. — вы просто потрясающие! — приятно слышать, спасибо, — быстро кланяется со, держа ровную улыбку; обидное «практически» застревает в голове, но чанбин не показывает, что это его задело. в конце концов, феликсу было бы плевать даже если бы чанбин прямо перед всеми разрыдался. в какой-то момент чанбин просто опускает руки; продолжая выкладываться на выступлениях в клубе, он старается не думать о феликсе и о надоедливой стрелке на запястье. он начинает курить в два раза больше, и чан злится — брови хмурит, подзатыльники даёт, — но вскоре понимает — бесполезно. время не стоит на месте, хотя очень часто чанбину хочется, чтобы оно замерло хотя бы на жалкое мгновение; хочется вдохнуть полной грудью и почувствовать свободу, о которой постоянно джисон песни пишет; хочется — без феликса, без отвратительно ноющей боли в грудной клетке и без стрелки компасной, вечно приводящей к одному и тому же человеку, которому на чанбина плевать с самой высокой колокольни. когда приближается конец учебного года, чанбин вдруг замечает в ушах впереди сидящего феликса наушники айфоновские; качает головой, фыркая себе под нос. ну и что, что наушники? ли, скорее всего, слушает какую-то заумную аудиокнигу или скучную лекцию про размножение муравьёв. чанбин изо всех сил старается не думать об этом, но интерес всё-таки берёт верх — он прислушивается, заглядывает в чужой телефон через плечо и видит там название собственного трека. в этот момент для чанбина планета просто перестаёт вращаться. он переосмысливает всю свою жизнь, не может нормально дышать и паникует. может, ему показалось? может, чанбин так безумно сильно хочет, чтобы это было правдой, что мозг выдаёт желаемое за действительное? — феликс? — дотрагивается до спины осторожно. ли разворачивается, снимает один наушник. — что слушаешь? — не твоё дело, — его голос дрожит, и он отворачивается. — моё, — со улыбается, не позволяя вставить второй наушник. — как тебе песня? уши феликса предательски краснеют, а чанбин считает это одной из самых милых вещей в мире. — красивая, — тихо отвечает ли, вновь поворачиваясь к чанбину. — и не только она. все вселенные, которые ты создал, хён, невероятны. в твоей лирике — галактики и звёзды. — как и на твоих щеках. — дурак. созвездия на щеках феликса прячутся за пунцовым цветом смущения; чанбин спрашивает «если я буду ждать тебя за школой завтра, ты придёшь?», но снова не получает ответ, тихо матерясь на появившегося в неподходящее время учителя биологии. влажные салфетки пахнут алоэ и чанбин морщит нос. он ненавидит этот запах, но джисон продолжает вансы свои любимые натирать до блеска. время неумолимо близится к пяти; чанбин закуривает четвёртую, пряча потрёпанную зажигалку в карман чёрных джинс; джисон на это цокает языком, но молчит, хотя хочет сказать многое, чанбин знает. чувствует. на экране блокировки — пять восемнадцать; чанбин выбрасывает пустую пачку сигарет в мусорку и нервно кусает потрескавшиеся губы. он действительно думал, что что-то поменялось, но нет, — феликсу всё так же насрать. у джисона звонко срабатывает будильник на пять двадцать; чанбин ухмыляется, молча идёт в сторону гаражей, и хан топает следом. — хён! чанбин-хён! — звучит сзади. со оборачивается, застывая на месте с округлёнными глазами. он впервые видит феликса таким запыхавшимся, с растрёпанными волосами и яркими искрами в глазах. — извини, что опоздал. стрелка на запястье чанбина буквально сходит с ума; и он, судя по всему, вместе с ней. за кулисами чанбина впервые ждёт кто-то кроме чана или джисона; его ждёт феликс. чанбин молча вытирает волосы полотенцем; жарко; феликс застенчиво говорит «было очень классно, хён» и у чанбина почти останавливается сердце. от феликса эти слова приятнее всего слышать. — а ты не хотел приходить, — качает головой со, продолжая вытирать липкий пот с лица и шеи. — мы тут, вообще-то, выкладываемся на полную. — я думал, что нет ничего интереснее и важнее учёбы. — ты ошибался. — я ошибался, — вторит ли, виновато поджимая губы. — хён, твоя компасная стрелка… тоже бешено крутится, когда мы рядом?.. чанбиново сердце пропускает громкий удар; он сжимает руки в кулаки, оставляя мокрое полотенце безвольно висеть на шее. — ещё с того самого дня, как ты перевёлся в нашу школу. — почему ты не сказал мне об этом? — а ты бы стал меня слушать? феликс опускает голову, устремляя взгляд в пол; чанбин тяжело вздыхает, сокращает расстояние между ними и зарывается рукой в чужие волосы; треплет и улыбается, когда они встречаются взглядами. в глазах ли — ещё одна вселенная с золотыми и серебряными звёздами и разноцветными планетами. — извини, — еле слышно мяукает феликс. — я не хотел… я не знал… чанбин поддаётся вперёд — полотенце падает на пол — и прерывает ли нежным поцелуем, разрешая схватиться за свои широкие плечи; феликс на поцелуй отвечает, невольно жмётся ближе, глаза от удовольствия прикрывает. компасные стрелки на их запястьях превращаются в трогательные красные сердечки. и всё встаёт на свои места.