Золотой дракон

На правой руке каждого заклинателя, после того, как он сформирует своё золотое ядро, появлялась татуировка дракона. Каждый дракон был индивидуален, похожих не было, но самым главным отличием было то, что глаза татуировки отображали глаза человека, с кем был связан заклинатель. Родственная душа, Золотой дракон… Ему было шесть. Как раз то время, когда начинают формировать ядро, что могло иногда длиться годами. Но Лань Ван Цзи беспрекословно выполнял всё, что скажет дядя, усердствуя сверх нормы других учеников. Он упорно повторял всё, тренировал и развивал ядро. Не прошло и года, когда в его груди появился маленький золотой шарик, а на правой руке, на самой кисти, обвивая её всем телом, устроив голову на внутренней части кисти, появился тот самый желанный всеми дракон. Но… Глаза его были закрыты. Тогда Лань Ван Цзи обеспокоился. Почему они закрыты? И кого же он мог спросить, если не своего дядю? Лань Ци Жэнь долго смотрел на бледное тонкое запястье с тусклым драконом, чьи глаза были закрыты, а сам он был погружен в какое-то странное состояние, похожее на анабиоз змей, а потом вздохнул, протягивая примерному племяннику конфету, в знак успокоения. — Ничего страшного, — отмахнулся он, несколько солгав, чтобы не беспокоить дитя. — Возможно, что скоро всё придёт в норму. Может твоя родственная душа просто болеет? Лань Ван Цзи, конечно же, ему поверил. Он ожидал, что глаза откроются через неделю, может месяц, но они всё не открывались. Лань Ци Жэнь лишь хмурил брови, когда не произошло никаких изменений в тату. Он был обеспокоен за племянника, потому что некая радость ожидания потухала в его глазах. Он подолгу смотрел на дракона, молча, без всяких эмоций на детском лице. Свет гас в его глазах. Ван Цзи казалось, что его родственная душа просто мертва, он остался одинок, и никакие слова не переубеждали его в этом. А в то время, его родственная душа действительно жила на грани смерти каждый день. Ещё с не сформированным ядром, даже начала к его формированию не было положено, иначе бы дракон был ярче, хоть немного, но всё же. У того человека была тяжёлая жизнь, из-за чего Лань Ци Жэнь и сочувствовал ему, и в то же время ненавидел, потому что тяжёлая жизнь начиналась и у Лань Чжаня. И лишь на третий год её существования произошли изменения. Они застали Ван Цзи посреди тренировки игры на гуцине, при изучении клановых техник. Просто что-то не больно щипнуло руку, сбивая с ритма, отвлекая от игры и наставлений дяди. Он просто опустил глаза на кисть, где, едва открывая один глаз, на него робко смотрел дракон. Дыхание девятилетнего ребёнка сбилось, сердце радостно затрепетало, и он обернулся к дяде и брату, показывая маленькие изменения. — Твоей родственной душе стало лучше, — коротко прокомментировал  Лань Ци Жэнь, едва улыбась в бороду, смотря на племянников, которые счастливо улыбались друг другу, едва не обнимаясь, и он даже мог позволить им эту слабость в этот момент. — Я же говорил, что она жива! — важно протянул Лань Хуань, рассматривая кисть брата. — Не могу понять, какие у дракона глаза. Лань Чжань? Тот присмотрелся, тоже пытаясь понять, но мнение его колебалось между двух вариантов. — Тёмно-серые или чёрные, — неуверенно протянул он. Лань Си Чэнь вновь присмотрелся к робко приоткрытому глазу и кивнул. Теперь он тоже видел эти цвета. Строгое покашливание вернуло их обратно к занятиям. *** За год дракон стал нормальным. Ярким, с полностью открытыми глазами, которые действительно были необычайно красивого цвета: тёмно-серые, как грозовое небо. И в глубине этих глаз было веселье, радость и даже некое лукавство. Теперь Лань Чжань, убедившись, что в Облачных Глубинах нет заклинателей с такими глазами, всегда высматривал в городской толпе чужие лица, смотря в глаза, но нужных не находил. Что же, искал он только в Гу Су, а было ещё много разных городов, поэтому отчаиваться не стоило. Судьба всё равно сведёт их вместе. *** Ожидание встречи уже не было таким напряжённым, как тогда. Теперь он знал, что его родственная душа точно жива, здорова, задорно блестит глазами. Каждый год приезжали ученики из других кланов, каждый раз Лань Ван Цзи и Лань Си Чэнь встречали учеников. Брату повезло первому. Юноша из клана Не, старший сын, наследник Не Мин Цзюе, сопровождал младшего брата, собираясь почти сразу покинуть Гу Су, когда его остановил взгляд янтарных глаз, копию которых он носил на руке. Объяснялись и знакомились они в тот же день, пожав для достоверности правые руки, почувствовал, как драконы щипнули друг друга, знакомясь. Что же, два клана остались без будущих наследников по физическим причинам. Надолго разделяться влюблённые не могли, поэтому Лань Хуань, попросив прощения у брата, да благословение у отца и дяди, отправился с возлюбленным в его клан, оставляя титул наследника на Лань Ван Цзи, а с этим титулом и проблемы. Правда, они часто приезжали в Гу Су, но Лань Чжаню от этого было не легче. Его не готовили к этому, чем сейчас активно занимался Лань Ци Жэнь, а Лань Хуань, когда приезжал, подсказывал что сделать и как поступить правильно. Он неизменно встречал каждый год новых учеников, высматривая чью-нибудь фигуру в толпе, незаметно пытаясь заглядывать каждому в глаза. Ему стукнуло семнадцать. Очередная делегация прибыла в Гу Су для обмена опытом. По несколько учеников от клана. Он вновь высматривал в толпе хоть девушку, хоть юношу с грозовыми глазами, когда чужой смех, чьё звучание редко раздавалось в Облачных Глубинах, отвлек его. Многие повернулись на источник шума, Лань Ци Жэнь нахмурился, начиная отчитывать новоприбывшего ученика, а Лань Чжань просто смотрел, чувствуя как трепещет сердце в груди. Он видел те самые задорные серые глаза, которые были направлены на дядю. Лань Ван Цзи продолжал смотреть, ожидая, когда тот обратит внимание на него, посмотрит, в очередной раз убедит Ван Цзи в его предположении, но когда нравоучения закончились, грозовые глаза лениво, задержавшись лишь на миг, скользнули мимо, обращая свой взор на юношу рядом, который тяжело вздыхал, прикрыв глаза и качая головой. Лань Чжань нахмурился, почти незаметно, но весьма внушительно действуя на толпу. Им казалось, что теперь уже Первый Нефрит ордена Лань недоволен учениками, которые поступили в этом году, а на самом деле он был недоволен другим. Его не узнали. Да, они стояли далеко, Ван Цзи лишь чудом высмотрел его глаза, и тот юноша из Юнь Мэн мог просто не увидеть цвет его глаз. Впрочем, у половины клана были похожие, светло-карие, возможно он даже потерялся среди них. Эта мысль обидно уколола Ван Цзи в сердце и он поспешил её отбросить. Ведь впереди был почти год, чтобы познакомиться. Тем же вечером он поймал его, весёлого и беззаботного, на стене с двумя кувшинами вина «Улыбка Императора», которые продавались в Гу Су. Луна осветила глаза нерадивого ученика, самого Лань Чжаня, да и кувшины она тоже осветила, заставив Лань Ван Цзи нахмуриться. Стояли сначала в тишине. Каждый ждал слов другого. Каждый ждал подтверждение своих мыслей, собираясь растерянными в миг силами. Тихо опустились на черепицу кувшины. Наклон головы, хитрый коварный прищур, веселье на дне бездонных глаз. Напротив нахмуренные брови, холодный взгляд медовых светлых глаз, и некая радость на их дне. Юноша спрыгнул со стены, оставив кувшины там, а затем подошёл, внимательно рассматривая Хань Гуан Цзюня, едва не обходя его вокруг оси. Тот молча позволял себя изучать и рассматривать, занимаясь этим в ответ. Непослушные волосы, стянуты в тугой хвост на затылке с помощью красной ленты. Чёрно-красные одеяния, ростом чуть пониже самого Ван Цзи. Красивое лицо, некая харизма, вечное веселье в глазах, которые занимали больше всего внимания. Напротив идеально причёсанные и убранные волосы, ни одна прядь не топорщится в сторону. Изысканные одеяния клана, расшитые облаками, белая лента на лбу. Красивое своим холодом лицо, медовые глаза, обрамлённые длинными ресницами. Белая, мягкая на вид, кожа. Оживший холодный идеал. — Вэй Ин, имя в быту — Вэй У Сянь, — он первый протянул руку, говоря уверенно, без робости или смущения перед возможной родственной душой. — Лань Чжань, имя в быту — Лань Ван Цзи, — в тон ему, как и должен был, ответил наследник ордена Лань, протягивая руку в ответ. Секундное промедление с обеих сторон, отвержение последних сомнений, а затем крепкое пожатие рук. Татуировки встрепенулись, почувствовались легкие фантомные щипки, а затем довольство, расплывшееся в двух людях. Широкая и тёплая, завораживающая своей открытостью, улыбка, и, отвечающие ей, чуть приподнятые уголки губ. Нашли. Наконец-то.