Пятница-развратница

- Наелся, малыш? Ваня кивнул и удовлетворённо улыбнулся, откинувшись на молочно-белое кожаное кресло. Иногда ему казалось, что он работает на этих людей исключительно за еду. И за свободу от тюрьмы, дарованную ему в обмен на эту работу. Так оно и было. Белая пенка от каппучино на губах секс-символа ФЭС вызывала непристойные ассоциации в голове майора Круглова, чей разум при нахождении рядом с очаровательным хакером мгновенно замутнялся чувствами, далёкими от дружеских и отцовских. Николай Петрович любил баловать Ивана, выкрадывая его из ФЭС средь бела дня и увозя в ближайший торговый центр попить кофе. Это не нравилось Рогозиной, зато нравилось Ване - он отрывался по полной: чашечка кофе всегда выливалась в полноценный обед в ресторане, невинная просьба заглянуть в соседний магазин посмотреть на понравившуюся на витрине маечку оборачивалась покупкой новых шмоток, а однажды дело дошло даже до похода в спа-салон и в кинотеатр. В темноте зала, любуясь кареглазым блондином, вдыхая его запах и представляя, что и как он сделал бы с этим пареньком, Николай Петрович ощущал себя настоящим маньяком и осознавал, что вот оно - счастье, и плевать, с кем Ваня проводит ночи, главное - днём он с ним. Всех этих молодых брутальных оперов, являвшихся преградой на пути к полному и безраздельному обладанию Ванечкой, хотелось уволить в одночасье. И, в самом деле, кто они по сравнению с Кругловым? Просто самцы, неоперившиеся птенцы на ветке этой жестокой жизни. Майский - рокер-байкер в перстнях, косухе и с хвостом, который нужно было отстричь лет пять тому назад по банальной причине выпадения волос, не обходящего стороной никого после тридцатилетнего рубежа, склонный к изменам, запоям и истеричным проявлениям. Любит Ваню до одури, и своей, и - его. Устраивает ему такие секс-марафоны, после которых компьютерный гений долго не может прийти в себя и физически, и морально, и смотрит в монитор, стоя, невидящими глазами, потому что перед ними - член Майского и мечты о сне до обеда, а присесть на стул больно. Лисицын - Джеймс Бонд местного разлива, практически Пирс Броснан, да и тот до него не дотягивает. Самовлюблённый властный ревнивец, закадривший Ваню после Майского, но вынужденный расстаться с ним по ряду причин. Впрочем, Ванечка до сих пор бросает на Бонда жаркие взгляды и уединяется с ним в укромных местах на территории офиса. Харизматичный псевдоинтеллигент Котов - также, несомненно, любовник Вани, участвовавший с Лисицыным в ночах на троих, где Ванечка был между Костиками, как между двумя ненасытными хищниками. Гранин - красавчик, флегматик и метросексуал, приходящий на работу в полуженских пуловерах, скорее - подружка Вани, чем друг, но и с ним компьютерный гений порой не прочь зажечь... Лишь Круглов неизменно вдохновлялся Ваней со второго дня знакомства и по сей день, ничего не требуя взамен. - Майор Круглов! Можно Вас на минутку? - голова Вани высунулась из-за шторы примерочной. "Да хоть на всю оставшуюся жизнь", - подумал майор, улыбнулся скучающему юноше-консультанту, который мог помешать совместной примерке, показал волшебное удостоверение и пояснил: - Совсем некогда одежду покупать. Приходится делать это оперативно, в рабочее время... - Николай Петрович! Загляните сюда! - Я уже здесь, Ванятка. - Ой... Как быстро Вы откликнулись на мою просьбу. - А как иначе, - улыбнулся Круглов. - Я нуждаюсь в Вашем компетентном мнении! Ну, как я Вам? Здесь, конечно, три зеркала, и можно посмотреть на себя и сзади, и сбоку одновременно, но со стороны всегда виднее. Как Вам эти джинсы? Взять на размер меньше? Или взять другие? - Взять эти! - сходу ответил Круглов, предусмотрительно задёрнув шторку и окинув взглядом ягодицы и ноги Ванечки, обтянутые новой джинсой. - Ты в любой обновке выглядишь роскошно. - Оставьте эти комплименты! Взгляните на меня объективно и трезво! Это уже было сложновато после отменного вина, выпитого за обедом на брудершафт с кареглазым. - А я и смотрю трезво, и отвечаю на поставленный вопрос честно. Ты какие джинсы хочешь приобрести - для работы или... для свиданий? - Николай Петрович! - нараспев произнёс Ванечка. - Ну, Вам ли не знать, что я днюю и ночую на работе! Соответственно, и джинсы должны быть универсальными. Что скажете? - А... дырявых не было? Они тебе так идут... - Дырявых у меня и так штук пять. И это моветон. - Кто тебя такому слову научил? Белозёров? Ты ведь обычно с ним шоппингом занимаешься? - уточнил Круглов. - Исключительно шоппингом, - подтвердил Ваня, боясь нарваться на ревность начальства. - Ну, и в кафе захаживаем обмыть покупки. - Это - мысль. Значит, сейчас так и поступим. Гулять - так гулять. А джинсы, - Круглов положил руки на ягодицы Ванечки и сжал их, - сидят, как надо. Подходящий размер для твоих булочек. - Николай Петрович... - смутился Иван. - Твои булочки - такие миниатюрные. Как те, что продавались во времена моей юности за три копейки, свежие, ароматные... Рядом с тобой я вспоминаю молодость, Ванятка. - Вы меня в три копейки оцениваете? - Нет, дурачок. К этим джинсам можно и пару маечек прикупить, и рубашку... Какой размер спросить - S? Ваня позволил старшему товарищу пожирать себя глазами, мять попку, целовать в шею, в ушко... - Да, спросите S. Круглов вернулся через несколько минут с целым ворохом одежды для примерки. Помог Ванечке раздеваться и одеваться снова... - Нравится, Ванятка? - А Вам? - уточнил у майора Ваня, крутясь перед зеркалами, хотя и сам знал ответ. - Мне бы ты понравился и обнажённый. Румянец смущения украсил щёки Ивана... Пятницы-развратницы с кофе, вином, обновками и майором Кругловым уже становились традицией. Кредитная карточка Круглова обычно заметно истощалась после таких пятничных походов в компании Ванечки, но наградой был прощальный поцелуй - короткий, искренний и - в губы. Этого всегда было слишком мало, однако и малое от прелестного соратника Круглов воспринимал, как подарок судьбы. - Ты проголодался? - Да не то, чтобы, но... - Я вижу, вижу, малышонок... В джинсовом магазине и в нескольких прилегающих к нему коллеги пробыли часа два. Финалом шоппинга оказался японский ресторан. Пиво, саке и целый тазик роллов. Захмелевший Иван, наконец, начал отвечать на телефонные звонки: - Майский, чего тебе? Я - там, где надо! Много будешь знать - состариться не дадут! ...Извините, Николай Петрович. Покой и безмятежность, мост над Москвой-рекой и рука Круглова, блуждающая между талией и бёдрами... Как приятно и необычно смотреть на город в вечерних огнях, отражающихся в воде, в которой плавают утки, причём, селезни - отдельно и парами... Обычно в это время Ваня трудится в офисе в поте лица, впрочем, как и в любое другое. - А, знаешь, вот в этом доме - квартира Ксении Собчак. - Она - одна из подозреваемых? - на автомате уточняет Иван. - Смотря, в чём, - улыбается Круглов, треплет блондинистые волосы и касается губами макушки милого сердцу компьютерного гения. - Совсем ты заработался, Ванятка... И я здесь снимаю квартиру, кстати. Не знал? Ну, так, на случай необходимости переночевать в центре. До работы - четверть часа пешком. Зайдёшь? Теплота и надежда в глазах майора. Иван ловит этот взгляд и соглашается: - А почему бы и нет? И Круглов ведёт юного коллегу по длинному мосту на тот берег, где красуется большой дом с неоновой рекламой банка на крыше. Одна рука занята пакетами с обновками Ванятки, другая лежит на его тонкой талии... - Николай… Петроооович!... – стонал Ванечка, уткнувшись лбом в прохладное оконное стекло, за которым огни ночной Москвы в осеннем тумане соперничали по уровню яркости с огнём страсти внутри сотрудника ФЭС. - Я рад, что ты помнишь моё отчество, дружок, но в постели это ни к чему! Какой я тебе Петрович?! Мы сейчас - не на работе, – сделал замечание майор Круглов. - Я… никогда не спал с начальством. Не знаю, как себя вести. - Веди себя так, как подсказывает сердце… или – задница! Называй меня по имени! Иначе я чувствую себя древним, как динозавр, – приказал Круглов и взялся за дело с новым энтузиазмом, вдалбливаясь в Тихонова и доставляя ему неземное удовольствие. - Ничего себе – древний, - улыбался Ванечка, цепляясь ручонками за майора… Иван оказался в объятиях Николая Петровича вовсе не из-за саке после пива в японском ресторане, и не из благодарности за подарки во время совместного шопинга в известном торговом центре, и не из-за мести Майскому за очередную измену, и не из надежды на большую квартальную премию. Тихонов искренне хотел этого. Давно. Сильно. Тайно. Ловя на себе похотливые восторженные взгляды Круглова и ловя себя на том, что реагирует на эти взгляды более, чем положительно. Но всё это было как-то странно, противоестественно, ведь Петрович годился ему в отцы, да и относился зачастую по-отечески, и Ваня гнал от себя мысли о возможности косвенного инцеста. И вот, в один из вечеров, блондин дал слабинку, согласившись зайти к майору на голубой огонёк. Верхние этажи этого дома в центре города и правда были освещены голубоватой неоновой рекламой. Николай Петрович включил «Радио Джаз», уселся на кожаный диван и, дождавшись, когда Тихонов с любопытством бездомного щенка завершит исследование шикарной хаты, скомандовал: - Разденься для меня. Медленно. Ивану нравилось раздеваться. Особенно – для кого-то. Специалистом по стриптизу, безусловно, была Амелина, но Ваня являлся достойным конкурентом. Дразнить он умел, особенно – тех, кто ему небезразличен, а это в стриптизе – главное. Очень скоро в горле Петровича пересохло, а в брюках – ожило. Подойдя к юному сокровищу, оставшемуся в одних трусиках, Круглов положил руки на его талию, затем – на попку, насладился слегка испуганным взором блестящих бусинок глаз и прижал к себе паренька, выдохнув: «Ванятка…» Совсем по-отечески, если не считать одной детали, выдававшей возбуждение майора. Всё случится сегодня, сейчас. Как долго Круглов мечтал об этом. Целую вечность. Представлял в моменты интимной близости этого блондинистого ангелочка, едва сдерживаясь, чтобы не называть других его именем. Дрочил по утрам после снов о нём. Закармливал сладостями в буфете. И получил сладость взамен. Главную, пьянящую, лишающую рассудка, ориентиров и ориентации. Предвкушение такого желанного десерта заставляло сердце Петровича биться экстремально часто, грозя серьёзной аритмией. А ведь когда-то этот же человек ненавидел Ваню, называл его уголовником и грозил засадить обратно в тюрьму. Засадил. Но не в тюрьму. …Белоснежное, почти подростковое тельце, находящееся в руках майора, сводило с ума. Хотелось любить его, нежить, терзать всю ночь напролёт, оставляя на нём свои биологические следы... Круглов и сам не ожидал от себя такой прыти. Он знал, что однажды это случится, но затащить ангелочка в своё холостяцкое логово и не надеялся. А Ванятка вдруг взял да согласился. Большего счастья майор и представить не мог. Он покажет малышу, что не хуже Майского, а в чём-то – даже лучше. И вот уже с уст белокурого чуда слетает лишь имя без отчества то в холодную бездну ночного пейзажа за окном, то – прямо в ухо Круглова, когда голова оказывается на плече начальника: - Кооооля!.. Стоны Ванечки льстили Круглову и распаляли его. Этому мальчику не нужны нежности. Ему нужен сексуальный террор. Неутомимый и ненасытный майор сегодня был готов к роли террориста. Драть малыша, как шлюху, вдохновенно, отчаянно, прекрасно понимая, что их первая ночь может быть и последней, ведь мальчик – не его. Как волшебно внутри Ванятки, горячо и уютно. Ни с кем Петровичу не было так хорошо. И не будет. Всё-таки, в ФЭС работают лучшие. Хакер с блядским взглядом – тому подтверждение. - Ну, ты орать горазд! - резюмировал Петрович, отдыхая возле счастливого Ванечки. - Ты - просто зверь! Под тобой нельзя не орать. - Смотри-ка, прогресс – уже на «ты» с начальством. Иван рассмеялся и положил голову на грудь шефа. - Теперь я знаю, какой ты, майор Круглов. Ты - классный! Петрович взъерошил волосы, за которые только что безжалостно таскал Ванечку в порыве страсти, и растворился в огромных сияющих глазах. - Кто бы мог подумать… А ведь ты меня терпеть не мог, помнишь? Я тебя даже побаивался раньше. - Правильно делал, что побаивался, - майор подарил Тихонову нежный поцелуй. Ночь оказалась длинной и полной удовольствий. Ваня узнал, что и те мужчины, кому «за…», способны на многое, если не на большее, чем те, кто моложе. Майский после тяжёлого рабочего дня иногда вырубался прямо на женихе на полуслове. А Круглов был полон сил. Иван сбился со счёта относительно того, сколько раз у майора встало, но, вспомнив его фразу «С теми, кто мне нравится, я зажигаю до утра» и узрев за окном предрассветные сумерки, понял, что этих самых раз было немало. И, как ни странно, Николай Петрович заездил паренька похлеще Майского. - Ну что, Ванятка, спать будем или нет? – уточнил Круглов, взглянув на часы. Ванечка вытаращился пуще прежнего. «Он что, ещё может?!» - Я… не против продолжить, но можно и поспать. - Значит, продолжим утром. Спи, мой хороший, - майор погасил свет, обнял свой вожделенный трофей и провалился в сон вместе с ним. Утром Ване захотелось пить. Осторожно освободившись из объятий Круглова, он направился на кухню в чём мать родила. Как славно смотреть на просыпающийся город, зная, что тебе вовсе не обязательно просыпаться вместе с автобусами и птицами, а можно вернуться обратно в тёплую постель и поспать ещё. Насладившись созерцанием розово-сиреневого неба, Ваня отошёл от окна и уронил стакан. Перед ним стояла Рогозина. Вполне себе реалистичная, в костюме, рубашке, при макияже, с ключами в одной руке и пакетом из продуктового магазина – в другой. - Иван?! – воскликнула начальница, и Тихонов с ужасом осознал, что это – не сон. Надо было чем-то прикрыться, но Ваню парализовало, и потом, это казалось бессмысленным – Рогозина и так успела разглядеть обнажённого хакера со всех сторон, да и реагировала она, как правило, на женские прелести, а не на мужские достоинства. Исключением было разве что её отношение к майору Круглову, бывшему любовнику. Именно к нему Галина Николаевна и наведывалась регулярно после ссор с Антоновой, дабы излить душу. Порой – как сейчас, в шесть утра в выходной. Рогозина, шокированная не меньше, чем Тихонов, прислонилась к стене, продолжив изучать тело парнишки, не потрудившегося ничем прикрыться. - Ну, здравствуй. Не ожидала тебя здесь увидеть. Ваня, наконец, начал оживать. - А я – Вас. - Зачем, Ваня? – недоумённо вопрошала она. - Так получилось… - И давно у вас начало так получаться? - Сегодня – в первый раз… Галина Николаевна, Вы только Майскому ничего не говорите, ладно? Рогозина недобро улыбнулась и приблизилась к Ивану. Осколки разбитого стакана хрустнули под подошвами её обуви. - А это зависит от того, как ты меня попросишь. Ваня пах Кругловым. Рогозина готова была вдыхать этот запах бесконечно, впрочем, так же бесконечно, как и любоваться дерзким блондином, осмелившимся переспать с её Колей. Этого сорванца хотелось отшлёпать, затискать, зацеловать и хорошенько оттрахать в качестве наказания за содеянное. - Но, Галина Николаевна, ведь я... – попытался возразить что-то Тихонов, и тут же был заткнут поцелуем, по вкусу которого Ваня успел заметить, что она курила, а значит, снова поссорилась с Валей. - Коля спит? – уточнила начальница. - Да. - Тем лучше, - Рогозина закрыла на замок кухонную дверь, развернула Ваню к себе спиной и успокоила: - Не волнуйся, малыш. Не будет ничего такого, к чему ты не привык. Тихонов вцепился в столешницу и предпочёл не оборачиваться. - Галина… Николаааевна!....