Тоска по дому

Она плакала. Джорах не знал почему, не знал, когда это началось, но его кхалиси плакала. Он зашёл в её комнату в Кварте, чтобы обсудить их следующий шаг — теперь, когда они разграбили дом Ксаро и купили корабль, им нужно было решить, куда двигаться дальше, — но меньше всего ожидал увидеть Дейнерис на кровати, закутавшуюся в одеяло и тихо плачущую среди ночи. Его сердце сжалось от этого зрелища, и он еле подавил в себе желание броситься к ней и заключить в страстные объятия, как ему бы того хотелось. Вместо этого Джорах осторожно прошёл в комнату и кашлянул, предупреждая о своём присутствии, чтобы не напугать девушку, когда он заговорит. — Кхалиси, что вас беспокоит? — спросил он ласково. Дени подняла глаза, и её слёзы ярко блеснули в лунном свете. Она чуть поколебалась, прежде чем ответить: — Я просто скучаю по дому, Джорах, но спасибо, что спросил. Это пройдёт. — Могу я… могу я спросить, каким был ваш дом, кхалиси? — поинтересовался он в заведомо глупой попытке её успокоить. Она мрачно усмехнулась: — Ты знаешь, что у меня никогда не было настоящего дома. Но… было одно место… в Браавосе — дом с красной дверью. Я была ещё совсем мала и многого не помню, но… там жил один рыцарь, сир Уиллем, который был добр ко мне и моему брату. Это не продлилось долго: сир Уиллем был весьма стар и болен и вскоре умер, но это был первый и последний раз, когда я знала, каково это — иметь дом. Наверное, я просто тоскую по этому чувству, вот и всё. Джорах кивнул. Он прекрасно понимал чувство тоски по дому: это часто бывает связано не столько с самим домом, сколько с чувством принадлежности к чему-то. Он вздохнул и уселся рядом с Дейнерис, осторожно положив руку ей на плечо. — Я знаю, это принесёт лишь немного утешения, кхалиси… — начал Мормонт, — но когда меня изгнали с Медвежьего Острова, я думал, что никогда больше не обрету своего дома. Но потом… — он сделал паузу, не уверенный, стоит ли продолжать. — Потом я… встретил одну испуганную принцессу, которую выдали замуж за дотракийского кхала, и поклялся верно служить ей. Шли месяцы, и я понял, что она вовсе не маленькая потерянная девочка, как я когда-то думал. На самом деле она — сильная и могучая кхалиси, законная правительница Семи Королевств. Её сила и мудрость продолжали восхищать меня, и я поклялся следовать за нею до конца моих дней. Она стала моим домом, и с тех пор я не чувствую подобной тоски. — Джорах сглотнул. — И я… хочу только, чтобы она нашла себе кого-нибудь похожего, как нашёл я, чтобы её печаль исчезла. Вдруг он почувствовал, как её нежные пальчики приподняли его подбородок, и увидел заплаканное лицо, тепло улыбающееся ему. Слёзы всё ещё текли по щекам девушки, но теперь это были слёзы радости и благодарности. Она запечатлела на щеке Джораха мягкий поцелуй, заставив его сердце заколотиться как бешеное, а дыхание — участиться. — Думаю, я уже нашла, мой медведь, — прошептала она и медленно опустила голову ему на колени. — Не мог бы ты остаться здесь?.. до утра? Джорах, отчаянно надеясь, что Дени не увидит его красного как рак лица, прочистил горло. — Конечно, кхалиси. Я почту за честь. Дени улыбнулась, притянула его к себе, прижавшись к его груди, и удовлетворённо вздохнула. Через некоторое время её дыхание выровнялось. Джорах смотрел, как она спала, доверчиво, точно ребёнок, прижавшись к нему; чувствовал её тепло, слышал биение её сердца, ощущал приятную тяжесть её тела. Он был счастлив. Он не мог, не хотел засыпать, не желая отказываться от наслаждения ощущать её. Скоро его правая рука и плечо затекли. Не обращая внимания на боль, он стал ждать, когда это пройдёт, и незаметно уснул.