The Seduction/Соблазнение

Драко зачарованно смотрел, как босая Гермиона Грейнджер шагнула к нему, легонько сжала его запястье и притянула его руку к своему лицу. Затем она приоткрыла губы — ровно настолько, чтобы высунуть свой розовый язычок, — и медленно провела кончиком по его мизинцу. Этого было достаточно, чтобы произвести на него эффект. Организм немедленно посылал почти всю его кровь в южном направлении. Потом язык исчез у нее во рту, и несколько секунд она задумчиво смотрела в потолок. — Я думаю, что нужно добавить немного ванильного экстракта, — наконец сказала она деловым тоном, отпуская его руку и отворачиваясь от него. Когда она отвернулась, Драко почувствовал, как его сердце, которое на мгновение подпрыгнуло, резко упало и продолжило путь значительно дальше на юг, чем его кровь. Он смотрел, как она подошла и взобралась на кухонный стол, пытаясь найти что-то в одном из его шкафчиков. — Нашла, — пропела она мгновение спустя и помахала маленькой бутылочкой над своей головой, пытаясь слезть со стойки, не упав. Драко положил венчик в миску со взбитыми сливками, стоявшую на столе, и шагнул вперед. Он обхватил ее руками за талию, когда она соскользнула на пол. Когда она повернулась и посмотрела на него, ее глаза сверкали. Их тела почти соприкасались. Если бы он наклонил голову, то мог бы поцеловать ее, взять на руки и положить обратно на стойку, обхватив ногами за талию, исследуя языком ее рот и лаская руками изгибы ее тела. Но пока он смотрел на нее сверху вниз, между ними не возникло «мгновения». Ее глаза не потемнели, когда она встретилась с ним взглядом. На ее лице не было и намека на близость между ними. Вместо этого она размахивала перед его лицом стеклянным флаконом. — Твоя кухонная организация ужасна, — сказала она. — Кто, скажи на милость, хранит ванильный экстракт вместе с травами и специями? Я нашла его рядом с твоим молотым порошком чили. Она ткнула его в ребра и проскользнула мимо, чтобы поспешить обратно к миске со взбитыми сливками. Одним движением запястья она добавила немного ванили, а затем взбила еще несколько раз, прежде чем засунуть свой палец в мягкие пики, а затем скользнула им в рот и пососала. — Думаю, лучше, — она окунула еще один палец во взбитые сливки и протянула Драко. Он шагнул вперед, обхватил рукой ее запястье и поднес ее пальцы к своим губам. Он встретился с ней взглядом, продолжая держать ее палец во рту и медленно сосать взбитые сливки. Она мелодично рассмеялась и, фыркнув, отдернула руку. — Что ты делаешь? Пытаешься соблазнить меня, Драко Малфой? — сказала она. — Именно это я и делаю. Она снова рассмеялась и покачала головой. — Ты несешь чушь, — бросила она через плечо, повернулась и пошла к плите, где кипел котел с супом. Драко уставился на нее с тоской. Он чувствовал сердечную боль в груди, когда смотрел на нее. Ее волосы были беспорядочно собраны на макушке, десятки выбившихся локонов падали на лицо, завивались вокруг ушей. Она была одета в простое облегающее платье, мантия отложена в сторону. Вокруг ее талии был повязан подозрительно женственный фартук, учитывая, что в настоящее время она готовила на кухне известного холостяка. Ее туфли были сброшены в тот момент, когда она прошла через всю комнату и оставила их в углу. Она сняла крышку с котла и щедро посыпала поверхность солью. Затем она несколько раз перемешала содержимое, прежде чем с веселым лицом повернуться к Драко. — Вот. Теперь пусть варится еще пятнадцать минут, и картофель будет идеальным. О чем мы говорили до того, как ты попросил меня попробовать взбитые сливки? Она запрыгнула на край стойки. Ее ноги болтались. Она взяла свой бокал с того места, где его в последний раз оставила, и покачивая бокал в руке, начала оживленно говорить. — Ах да, конечно. Алхимия. — выражение ее лица прояснилось. — Неужели мы должны поверить, что Николас Фламель был единственным человеком, успешно создавшим философский камень за последние пятьсот лет? Даже если предположить, что большинству волшебников не нравится алхимическая ветвь магического знания — кажется совершенно невероятным, что никому другому не удалось сделать это даже после того, как было доказано, что это возможно. Я имею в виду, мы говорим о вечной жизни. Все одержимы этим. Но почему никому еще не удавалось сделать философский камень? Я на это не куплюсь. Очевидно, что должна существовать какая-то цензура со стороны министерства. Несколько секунд Драко молча смотрел на нее, потом с трудом сглотнул и заставил себя открыть рот. — Ты хочешь продолжать это делать в том же духе, Гермиона? — наконец спросил он, понизив голос. Ее брови нахмурились, а затем изогнулись. — Делать что? — спросила она. Драко опустил плечи и устало вздохнул. — Вот это, — сказал он, указывая то на них, то на свою кухню. — Книжный клуб? — озадаченно спросила Гермиона. — Ужин? Драко почувствовал искушение встряхнуть ее. — Все это, — отрезал он, чувствуя раздражение от того, что она заставляла его произносить это по буквам. — Ты явно не заинтересована, так есть ли причина, по которой мы все еще делаем это на протяжении двух лет? Гермиона посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Ее жизнерадостность исчезла, а глаза стали такими большими, что он практически видел себя в отражении. — Ты хочешь остановиться? — спросила она. Ее лицо стало заметно обиженным. — Почему? Как ты можешь говорить, что меня это не интересует? Я не пропустила ни одной книги. Я знаю, что иногда опаздываю — это из—за работы, но это никогда не было преднамеренным. Я всегда хотела, чтобы ты знал. Я могу перестать приносить еду на вынос, когда у меня нет времени сходить в магазин. Я знаю, что в последнее время часто так делаю. Но это не. Прости. Ты должен был сказать это мне. Я и не знала, что тебя это беспокоит. Я… Драко ошеломленно уставился на нее. Нижняя губа Гермионы слегка задрожала, глаза заблестели, она закашлялась и замолчала. Драко почувствовал, как у него отвисла челюсть. — О боже, — сказал он и на несколько секунд закрыл лицо руками, пытаясь осознать, что только что произошло. Подняв глаза на Гермиону, он увидел, что она смотрит на него с выражением крайней обиды и гнева в глазах. Он уставился в пол и несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь сообразить, с чего начать. — Гермиона, — произнес он наконец медленным, ровным голосом, глядя на нее через кухню, — тебе никогда не казалось странным, что мы единственные участники нашего книжного клуба? Гермиона моргнула. — Ну, темы, о которых мы любим читать, довольно разнообразны и неясны. Было бы удивительно найти кого-то еще, кто интересовался бы тем же, что и мы, — сказала она. — Может, ты хочешь, чтобы мы закрыли его? Мы можем. Я полагаю, что обсуждения, вероятно, не столь всеобъемлющи, так как мы только вдвоем. Драко сглотнул и попробовал снова. — У нас ужин. В частности, мы ужинаем здесь, в моем доме, в котором мы обычно готовим вместе. — Ну, если бы мы ели отдельно перед встречей, у нас было бы меньше времени говорить о книге, которую мы читаем, — медленно сказала Гермиона, как будто это было очевидно. — Верно, — сказал Драко, сжимая руку в кулак, чтобы снова не уткнуться в нее лицом. — Думаю, именно это я и сказал, когда впервые предложил поужинать вместе. — Да, — ответила Гермиона, — сказал в резком тоне. — Выражение ее лица все еще было оскорбленным и оборонительным. — Мы пьем вино, едим, обсуждаем книгу и говорим обо всем, что приходит на ум, до поздней ночи, и ты регулярно остаешься ночевать в моей гостевой спальне, — сказал Драко. Гермиона медленно кивнула. — По выходным мы вместе регулярно ездим на виноградники, в музеи или новые книжные магазины, — добавил он. Недоумение на лице Гермионы внезапно исчезло, сменившись выражением задумчивости и сожаления. Ее губы слегка дрогнули, прежде чем она заговорила. — О… Я понимаю. Я мешаю, не так ли? Конечно, я краду все твое свободное время. Должно быть, у тебя есть другие люди, с которыми ты предпочитаешь проводить выходные. Возможно, у тебя сложилось неверное впечатление, что я здесь ночую. Надо было сказать раньше. Рон говорил, что я практически встречаюсь с тобой. Я понимаю. Ты… — ее лицо стало задумчивым. — А ты не мог бы просто все это свернуть? Мы могли бы встречаться в кафе, как в самом начале. Всего полчаса. Или ты просто хочешь… хочешь остановиться? Драко зажал рот руками, глядя на Гермиону Грейнджер — самую умную ведьму своего возраста, и попытался сформулировать ответ. Наконец он опустил руки и ухватился за край стойки. — Гермиона, — сказал он напряженным голосом, — пожалуйста, не обижайся на мою прямоту, но я боюсь, что если я объясню это как-то по другому, то весь смысл каким-то образом ускользнет от тебя. Выражение лица Гермионы стало возмущенным, но Драко проигнорировал его и продолжил: — Я пытаюсь соблазнить тебя, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. Ее негодование угасло, рот открылся, а глаза медленно округлились. — Я пытался соблазнить тебя больше двух лет, с тех самых пор, как впервые предложил создать книжный клуб. Он обвел комнату своей рукой. — Я переехал из своего поместья и купил таунхаус только для того, чтобы пригласить тебя и приготовить для тебя еду там, где ты не будешь чувствовать себя неуютно, потому что я пытался соблазнить тебя. Я напоил тебя вином и шоколадом, у тебя в этом доме есть собственная зубная щетка и ящик с одеждой — и все это потому, что я пытался соблазнить тебя. Я водил тебя по виноградникам, музеям, книжным магазинам и библиотекам, потому что пытался соблазнить. Он провел рукой по волосам и слегка привалился к стойке. — Я думал, тебе просто нужно время. Я думал, что если буду терпелив, то в конце концов ты узнаешь меня и поймешь, что я не тот, кем был в школе. Что если я буду ждать, ты в конце концов начнешь доверять мне настолько, что поймешь, что я никогда не сделаю тебе ничего плохого. Я… я думал, что последние два года были именно такими. И это было прекрасно. Я подожду десятилетие или столетие, если потребуется. Но, мне даже не пришло в голову, что ты не поняла, что я все это время пытался соблазнить тебя. Ему нужно выпить. Целый бар, вероятно, был бы идеальным. Больше, чем бар. Возможно, он купит винокурню. Грейнджер смотрела на него такими огромными глазами, что походила на мультяшное магловское животное. — Ты—ты… что? — наконец спросила она. — Я пытался соблазнить тебя, — повторил Драко ровным, покорным голосом и задумался, написать ли это на доске или напечатать в книге для нее. Он уже говорил это с полдюжины раз, и если она будет продолжать не понимать, он, вероятно, почувствует себя обязанным спрыгнуть с моста. — Откуда я должна была это знать? — сказала она пронзительным голосом. Он ошеломленно уставился на нее. — Что, по-твоему, происходит? — спросил он озадаченно. — Я не знаю, — сказала она дрожащим голосом, ставя бокал на стол и размахивая руками, как делала всегда, когда не находила слов. — Обычно… парни просто говорят, что я хорошенькая, а потом пытаются поцеловать меня, или просят сопровождать их на балы и мероприятия министерства. Они не открывают книжные клубы, не покупают таунхаусы, не приглашают меня на ужин и не выделяют мне свободные спальни. — Она указала на потолок, но затем ее руки резко опустились, и она схватилась за край стойки, выглядя так, как будто она была на грани падения. — Ты ожидал, что я буду считать себя особенной? Насколько я знаю, ты делаешь тоже самое со всеми своими друзьями. Его руки дрожали? Да. Казалось, они дрожали от разочарования. — Да, Гермиона, по четвергам вечером я приглашаю Блейза в другой книжный клуб, где мы готовим ужин и вальсируем на моей кухне, а потом пьем вино, и я тоже кормлю его шоколадом, — сказал Драко с сарказмом. — А потом, когда я не провожу уик-энды с тобой, я вместо этого беру Пэнси на виноградники, и мы вместе катаемся верхом на лошадях и смотрим на закат. Гермиона густо покраснела. — Я не… я не умею замечать такие вещи, — наконец сказала она очень тихо. — Флирт. Я не всегда замечаю намеки и флирт. — Утвердительный ответ. Теперь я это понял, — сказал Драко, вспоминая, как подчеркнуто он всегда воздерживался от любых проявлений интереса к ней, потому что боялся, что это будет слишком и может оказать на нее давление. Он предполагал, что она примет его интерес к ней. Что в какой-то момент, если он будет достаточно терпелив, она захочет начать с ним физическую взаимность, и тогда он сможет начать с этого, уверенный, что ей будет комфортно. Но она даже не поняла… — Так, для ясности. С сегодняшнего вечера все наконец прояснилось. Я предполагаю, что, поскольку тебе и в голову не приходило, что я пытался соблазнить тебя, это означает, что ты не заинтересована, — сказал он деревянным голосом и начал мысленный контрольный список. — Во-первых, выпить алкоголь. Во-вторых, оставаться пьяным. В-третьих, продать дом. В-четвертых, переехать в Африку. В-пятых, остаться в Африке. — Я… заинтересована. Он моргнул и удивленно уставился на нее. — Что? — Я все еще думаю об этом, — сказала она, краснея и теребя подол фартука, — но мне… интересно. Если… если тебе все еще интересно. Я бы хотела попробовать еще раз, теперь, когда я знаю, что происходит. Может, не сегодня. Кажется, я сейчас впаду в шоковое состояние. Но, может быть, на следующей неделе мы попробуем. Теперь я все знаю. Драко ошеломленно уставился на нее, и она нервно улыбнулась. — На следующей неделе? — повторил он. — Это… это работа для тебя? Соблазнить меня? Он медленно кивнул. — Я могу освободить для этого место. Определенно. В то же время? Я буду готовить. — Хорошо, — сказала Гермиона. Ее щеки все еще были пунцовыми. —Я… я буду ждать с нетерпением. — Ее глаза расширились от смущения. —Я имею в виду… я имею в виду, что увидимся. Я должна. Думаю, что мне нужно… уйти. Она спрыгнула со стола и выбежала из кухни, а минуту спустя он услышал рев мотора. Он стоял на кухне еще несколько минут, пытаясь осознать тот факт, что последние два года своей жизни он провел, пытаясь соблазнить Гермиону Грейнджер, а она почему-то этого не замечала.

***

Через два дня Гермиона получила по почте большой конверт. Тяжелая пачка открыток была цвета шампанского с серебряной надписью, гладкой под ее пальцами, когда она вскрывала ее ножом для вскрытия писем. Как только конверт был вскрыт, в воздухе вокруг нее образовалась волшебная пыль, наполнив воздух искрящимся мерцающим светом. Маленький золотой шар выплыл из конверта и начал образовывать большие светящиеся буквы, которые повисли в воздухе.

ВЫ ПРИГЛАШЕНЫ НА СОБЛАЗНЕНИЕ Пожалуйста, приходите на ужин в пятницу вечером. Придете в одежде, в которой бы вы хотели быть соблазнены.

***

Ровно в половине шестого раздался осторожный стук в дверь. Он распахнул дверь и увидел ее. Она, казалось, ушла домой и переоделась. Она была не в рабочей одежде. Ее волосы выглядели более аккуратными, чем обычно, как будто она добавила в них зелье, чтобы сдержать завитки. Ее глаза потемнели от туши, она накрасила губы и нанесла румяна розового оттенка. Она сняла жемчужные серьги, которые всегда носила, и заменила их на маленькие серебряные серьги, которые слегка покачивались, когда она смотрела на него. Она была закутана в длинный черный плащ. Он открыл дверь пошире, приглашая ее войти. Она поспешила прошла в прихожую, затем повернулась и неловко посмотрела на него. Он протянул руку, чтобы взять ее плащ. Она слегка покраснела, потянулась, чтобы расстегнуть его, и быстро стянула. Она была одета во что-то, что висело вокруг ее изгибов тела. Это определенно было что-то маггловское. Она была без рукавов, с очень узкими бретельками, и у него создалось впечатление, что это такая одежда, что если бы он снял бретельки с ее плеч, то все платье соскользнуло бы с нее и растеклось у ее ног. — Ну вот, — сказала она слегка пронзительным голосом, — Я здесь. Он стоял и смотрел на нее с головы до ног, гадая, галлюцинации ли у него, или Гермиона Грейнджер действительно пришла к нему домой, одетая в легко снимаемую одежду, после того как он послал ей недвусмысленное приглашение приехать и быть соблазненной им. Он ожидал, что она приедет еще более застегнутой, чем обычно, с волосами, строго зачесанными назад, в практичных колготках и в одном из тех раздражающих облегающих платьев с очень маленькой и едва пригодной боковой молнией, которые было совершенно невозможно снять. Видение, нервно ерзавшее в фойе, было похоже на фантазию двухлетней младшей и гораздо более оптимистичной версии его самого. Он с трудом сглотнул. Им не нужно было ужинать, не так ли? Они могли просто пропустить стряпню, еду и разговоры и позволить ему узнать, как держится ее платье. Двух нескончаемых лет прелюдии было вполне достаточно. За исключением того, что она, очевидно, была полностью односторонней. Он вздохнул и заставил себя заговорить. — Я делаю панини, — сказал он, — и салат с засахаренными грецкими орехами. Не могла бы ты сделать закуски? Твой винегрет с шампанским всегда получается лучше моего, и я не могу смириться с этим. — Конечно, — сказала Гермиона жестким, формальным голосом. — Какие панини ты готовишь? — Я еще не решил, — признался Драко. — Я думал, что покажу тебе варианты и позволю решить. У меня также есть панна котта в холодильнике, но я не сделал для нее ягодный кули. Он повел ее на кухню. Вокруг были разбросаны свечи, они парили в воздухе над головой, и когда он распахнул дверь, заиграла тихая скрипичная музыка. Свет был немного тусклее, и это было действительно идеально для приготовления пищи. Гермиона остановилась и уставилась на него. — Я подумал, что было бы разумно установить настроение пораньше, чтобы ты ни на секунду не забыла, что я соблазняю тебя сегодня вечером, — сказал он низким голосом, глядя на нее сквозь ресницы. Ее щеки вспыхнули, и он испытал сильное искушение просто пропустить мысленное соблазнение и прижать ее спиной к дверному косяку, пока его тело не прижмется к ее пышным изгибам, и попытаться поцеловать ее в изумлении. Она проскользнула на кухню первее его, и он стоял, дрожа, глядя ей вслед. На ней было платье с открытой спиной и очень маленькой лентой, завязанной бантиком на лопатках. Он видел впадину у нее на спине, и ему захотелось провести по ней языком, а потом откинуть в сторону волосы и поцеловать в шею, развязывая ленту и стягивая бретельки платья с ее плеч. Драко почувствовал, как его член зашевелился, и поборол желание ударить себя по голове чугунной сковородкой. В его план входило соблазнение ее, а не бесцеремонно насилие на кухонном столе. Что было бы… восхитительно. — Хорошо, — сказал он напряженным голосом, присоединяясь к ней рядом с набором ингредиентов, которые он выложил ранее. — Итак, варианты панини: бри, тушеная груша Бартлетт и прошутто с бальзамическим кремом и рукколой или, альтернативно, нарезанные помидоры, свежая моцарелла, оливки Нисуаз и жареный болгарский перец. Он призвал бутылку вина и налил себе полный стакан. Гермиона сжала кубок, который он ей протянул, и сделала большой глоток. — Я подумал, — сказал он, надеясь, что это прозвучало тихо, — что мы могли бы попробовать варианты и посмотреть, что ты предпочитаешь. Гермиона потянулась к ящику со столовым серебром, но Драко быстро схватил ее за руку. — Гермиона, это соблазнение, — напомнил он ей. — С-сейчас? — запнулась она, глядя на него. — Я думала, это произойдет позже. — Нет. Соблазнение длится весь вечер, — терпеливо объяснил он. — О… — напряженно произнесла Гермиона. — Значит, готовить ужин вместе — это… это было… Ты пытался… — Да, — ответил Драко, радуясь, что у него была целая неделя, чтобы смириться с тем, что она все это время ничего не замечала. — Стряпня для тебя всегда предназначалась для того, чтобы соблазнить тебя. — Я поняла, — сказала она в том же тоне, который она использовала, когда решала продвинутого уровня задачу по нумерологии. — Да, — сказал он, и в его голосе прозвучала лишь легкая обида. — А теперь, хочешь, чтобы я сначала накормил тебя грушей или оливкой? — Оу. Эм. Грушей? Он протянул руку, схватил одну и поднес к ее губам. Она покраснела и отвернулась, слегка откусив от края. — Нет, Гермиона. Это совсем не правильно. Открой рот. Она послушно приоткрыла губы, как будто он собирался вставить в них градусник. Он положил кусочек груши ей на язык, встретился с ней взглядом, потом отдернул руку, засунул пальцы в рот и медленно их пососал. Ее глаза потемнели, когда она посмотрела на него. Но потом она отвела взгляд. — Очень хорошо, — сказала она дрожащим голосом. — Давай просто возьмем грушевую версию. Он внутренне вздохнул. Было ясно, что кухонное обольщение для нее, скорее всего, безнадежное дело. К счастью, он предвидел несколько неудачных попыток и соответственно спланировал вечер. Может быть, когда они выпьют еще вина, она станет более восприимчивой. — Не могла бы ты приготовить малиновый кули, пока я собираю панини? — спросил он, доставая из ящика стола фартук. — Ты украла свой обычный фартук на прошлой неделе, — напомнил он ей с ухмылкой. — И напомни мне вернуть твои туфли и мантию. Ее уши заметно порозовели, когда она натянула фартук через голову и поспешила через комнату к холодильнику. — Итак… — сказал он немного позже, когда румянец сошел с ее лица, и она принялась спокойно варить ягоды на плите и смешивать винегрет. — На прошлой неделе я покопался в семейной библиотеке. Думаю, ты права насчет Философского Камня. — Неужели? — сказала она, просветлев. — Да, — сказал он, подходя к ней, и заметил, что она напряглась. — Там было несколько книг, которые, как мне показалось, могут оказаться многообещающими. Некоторые из них написаны на староанглийском, так что их нужно перевести. Другой французский журнал, написанный одним из моих предков Малфоев до того, как он иммигрировал в Англию. Хотя, — добавил он с ухмылкой, — разделы алхимии немного перемежаются со множеством описаний его ежедневных «горизонтальных закусок». Гермиона снова покраснела и одним глотком осушила полстакана вина. Не говоря ни слова, Драко снова наполнил стакан и внимательно посмотрел на нее. Ее щеки разрумянились гораздо сильнее, чем позволял розовый румянец. — Я одолжу их тебе, если хочешь, — сказал он. — Если только ты не захочешь прочитать их вместе. Гермиона посмотрела на него долгим задумчивым взглядом, потом отвернулась и, казалось, снова потянулась за вином. Драко вздохнул и убрал кубок из ее рук. — Гермиона… Я не перестану быть твоим другом, если этот вечер пройдет плохо, — сказал он. Затем он замер, и холодное осознание начало овладевать им, когда он увидел, что она продолжает отворачиваться и нервно ерзать рядом с ним, покусывая губу. Он крепче сжал кубок, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно. — Конечно, мне может понадобиться немного пространства, чтобы восстановить свое эго и попытаться двигаться дальше. Но это не какой-то ультиматум. Если ты здесь из— за этого… — он на мгновение стиснул зубы, — мы должны остановиться. Мы можем возобновить работу книжного клуба на следующей неделе, и я притворюсь, что ничего не было. — Но на прошлой неделе ты сказал, что именно из-за» этого», — она обвела рукой комнату, — у нас последние два года был книжный клуб. Он резко вдохнул и с горечью сглотнул. — Да, но тогда я думал, что ты знаешь, что я все это время пытался соблазнить тебя. Я не осознавал, что ослепляю тебя. Я не хотел загонять тебя в угол, заставляя думать, что ты что-то должна. Тебе следует… — он старался не смотреть на нее, так как тупая пульсирующая боль постепенно поглощала его грудь, — вероятно, уйти. Он начал отворачиваться, внезапно ощутив потребность в крепком напитке. Сейчас он отчаянно нуждался в том, чтобы напиться до бесчувствия. — Но мне интересно, — резко сказала Гермиона грубым, упрямым голосом, который она обычно использовала, когда читала людям лекции о домашних эльфах. Он замер и, обернувшись, увидел, что она уперла руки в бока и смотрит на него. — Ты обещал соблазнить меня сегодня вечером. Ты даже прислал мне приглашение по почте. Я ходила за одеждой, и я уверена, что ты знаешь, как я ненавижу покупать одежду. Я целый день искала это платье. Она потянула за ткань передника. — Теперь ты пытаешься все отменить только потому, что я немного нервничаю. Извини, но никто раньше не приглашал меня к себе, чтобы меня соблазнили. Нет никаких книг в которых говорится о том, что я должна делать. Она фыркнула и отвернулась на мгновение, чтобы энергично размешать кули, прежде чем посмотреть на него через плечо. — Я имею в виду, что интересовалась тобой много лет назад, но ты просто… никогда не делал шаг ко мне, — сказала она, в явном отчаянии вскидывая руку. — Ты приглашал меня делать макароны ручной работы, кормил импортным шоколадом, включал музыку, танцевать сальсу на кухне, но никогда не пробовал сказать, что я тебе нравлюсь или что ты хочешь со мной встречаться. Когда мы ходили в музеи или книжные магазины, или даже на виноградники, ты никогда не просил меня взять тебя с собой, ты просто говорил, что идешь, и говорил, что я могу прийти, если захочу. Так что, я просто предположила, что у тебя есть. есть… — Она запнулась и отвела взгляд. — Что у тебя есть черта, которую ты не хочешь, чтобы мы пересекали, и я старалась не делать ничего такого, что могло бы показаться, будто я пытаюсь ее пересечь. Драко стоял, моргая, глядя на Гермиону, пытаясь осмыслить все, что она только что сказала. Она пристально смотрела на кули, как будто это было магическое зеркало. — Когда ты впервые пригласил меня на ужин, я подумала, что это что-то значит. Но потом ты даже не поцеловал меня в щеку и всегда ходил на мероприятия с другими людьми. Ты никогда не проявлял особого энтузиазма, приглашая меня, когда другие твои друзья были. Поэтому я просто предположила, что не должна ни во что вникать — что ты просто шутишь, что флирт — это твой способ быть дружелюбным, и что ты был такой же со всеми. Я боялась, что если я неправильно поняла, а потом ты понял, что я… что я была заинтересована — то это может поставить все в неловкое положение. — О боже, — простонал Драко, а затем осушил бокал Гермионы. Он поставил кубок на стойку, наклонился и на несколько минут закрыл лицо руками. — Пожалуйста, убейте меня, — пробормотал он. — Просто забей меня до смерти чем-нибудь: сковородкой, прессом для панини, молотком для мяса… что угодно. Не думаю, что смогу с этим жить. Он почувствовал, как кончики пальцев легонько коснулись его плеча. — Драко… что. ты что-то ждал от меня? — Ну да, — сказал он приглушенным голосом, все еще закрывая лицо руками. Он поднял голову и посмотрел на нее, а затем заставил себя встать, поправить одежду и притвориться, что он все еще вежлив и полон достоинства. — Я думал, что, поскольку ты гриффиндорка, в конце концов, если тебе будет интересно, ты сделаешь какой-нибудь шаг или скажешь что-нибудь. Я думал, мой интерес очевиден. Так что… я просто пытался дать тебе возможность сделать следующий шаг, если хочешь. Но, — он тяжело вздохнул, — ты всегда смеялась, или отводила взгляд, или тыкала меня в бок и начинала говорить о чем-то другом, так что я решил, что ты не… Его голос затих. — Я не хотел торопить тебя, заставляя произносить по буквам то, что мы делали, поэтому старался никогда не называть наши поездки свиданиями. Вот почему я никогда не приглашал тебя на публичные мероприятия и старался не подпускать к своим друзьям. Они все считали тебя моей девушкой, я боялся, что они попытаются помочь мне, сказав что-нибудь и давя на тебя о наших отношениях. — Ох, — сказала Гермиона, — значит, все эти разы, когда ты помогал мне слезть с лошадей или протягивал руку, чтобы удержать меня на лестнице в библиотеке, или после того, как помог мне слезть со стойки на прошлой неделе, ты пытался дать мне возможность что-то сделать. Драко коротко кивнул. — Хм, — сказала Гермиона и повернулась к кули, задумчиво глядя, как выключается огонь, и она накладывает на него очищающее заклинание. Потом окунула ложку и попробовала. — Малина была довольно терпкой. Возможно, здесь понадобится больше сахара, прежде чем его натереть. Хочешь попробовать? — спросила она. Драко был несколько отвлечен общим состоянием шока и чувством идиотизма. — Что? — Ты хочешь попробовать соус? Немного терпко, — повторила Гермиона. — О, Конечно, — рассеянно сказал он и потянулся за ложкой. Гермиона отняла ее у него. — Нет, Драко, — сказала она, лукаво глядя на него из-под ресниц, — это совершенно неправильно. Открой рот. Он уставился на нее, прежде чем открыть рот. Она поднесла ложку к его рту, но вместо того, чтобы аккуратно положить ее, она слегка задела его нижнюю губу. Он почувствовал, как малиновый соус застревает у него во рту, и высунул язык, чтобы поймать его. — Ты немного промахнулся, — ухмыльнулась она. Он поднял большой палец, но не успел вытереть губы, как она схватила его за запястье. — Драко… это часть соблазнения, — промурлыкала она. Он замер и посмотрел на нее. Он был почти уверен, что неправильно понял ее, но его уверенность в своей способности понять что-либо в тот момент была непоправимо подорвана. — Это так? — сказал он. — Боюсь, что так, — сказала она и шагнула к нему. — С тех пор как меня пригласили, чтобы соблазнить, я думала, что ты поцелуешь меня. Однако, поскольку ты выглядишь немного запутавшимся, боюсь, мне придется быть тем, кто это сделает.… Она приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его. Он почувствовал, как ее язык скользнул по его нижней губе. Словно электрический разряд пронзил его насквозь. Потом она отступила назад и подняла бровь. — Кули определенно нужно больше сахара, — сказала она и повернулась, чтобы направиться к шкафу с выпечкой. Драко протянул руку, схватил ее за запястье и потащил ее в свои объятия. Выражение ее лица было явно самодовольным и не удивленным, когда он прижал ее к себе и посмотрел на нее сверху вниз. — Ты, — он зарычал, когда изучал ее глаза, которые были затемненые, и ее щеки, которые были покрасневшими. — Ты станешь причиной моей смерти. Затем он наклонил голову и завладел ее губами. Гермиона издала довольный кошачий звук и, схватив его за рубашку, ответила на поцелуй. На вкус она напоминала малину, вино и что-то особенное — Гермиону. Он прикусил ее губы, а затем погрузил свой язык в ее рот, скользя и переплетая его с ее языком, в то время как его руки блуждали по ее телу, и он притянул ее к себе, опустил на стол, и обхватил ногами вокруг своей талии. Он мечтал об этом моменте целую вечность. Он представлял себе это снова и снова, пока не забеспокоился, что будет разочарован, если этот момент когда-нибудь наступит. Он ошибся. Его довольно живое воображение не могло превзойти трепет от того, что он наконец-то поцеловал Гермиону Грейнджер после долгих лет ожидания. Его рука скользнула по ее обнаженной спине, скользя пальцами вдоль позвоночника. Он почувствовал, как ее дыхание коснулось его губ. Он еще крепче прижал ее к себе и запустил руку в ее непривычно аккуратные волосы. Он запустил пальцы в завитки и, схватившись за них, оторвался от ее губ. — О боже, я умирал от желания поцеловать тебя, — пробормотал он, прежде чем снова прижаться к ее губам. Его сердце колотилось, как будто он только что нырнул и поймал снитч. Вся вселенная, казалось, исчезла, и не осталось ничего, кроме Гермионы в его объятиях, ее атласного языка, скользящего по его губам, ее изгибов под его руками, и ощущения ее пальцев, скользящих по его шее, как шепот. Целовать ее было… волшебством, пронзившим все его тело. Она тихонько всхлипнула и потянула его за волосы, отчего по его телу пробежала дрожь и спустилась к члену. Он еще крепче прижался к ней и застонал. Он убрал руку с ее волос и обхватил ладонью ее щеку, скользя большим пальцем по изгибу ее скулы, когда он откинул ее голову назад и оторвался от ее рта, чтобы поцеловать ее от подбородка до уха. Она застонала и сильнее запустила пальцы в его волосы. Его пальцы нашли бант на ее плечах, и он боролся с желанием развязать его и позволить ее платью соскользнуть. Но, несмотря на то, что секс с ней на его кухне был определенно в обширном списке дел, которые он имел в отношении нее, это было не то место, где он хотел провести их первый раз. Он неохотно убрал руку и отступил назад, поцеловав ее в последний раз. Затем он внимательно посмотрел на нее. Она смотрела на него остекленевшими глазами, и ее грудь тяжело вздымалась. Ее кудри были вхлохмочены. Губная помада исчезла, губы покраснели и были будто обожжены пчелами. Ее глаза потемнели. Это была самая сексуальная вещь, которую он когда-либо видел. — Ну, — сказала она, задыхаясь. — Я предполагаю, что я нахожусь на соблазнении. Драко фыркнул и переплел свои пальцы с ее. — Ты это заметила? Она пожала плечами. — У меня такое впечатление, но… опять же, я могу ошибаться. Драко не собирался этого делать, но он зарычал и. Он снова поцеловал ее. Была ли причина, по которой он остановился? Он не мог вспомнить. Это казалось ужасно неважным и, вероятно, ошибочным, какова бы ни была причина. Потому что на свете не было ничего важнее, чем наконец-то поцеловать ее. Наконец-то показать ей все, что он хотел показать. Наконец-то излить всю глубину чувств, которые он сдерживал так долго. Боже, ее губы. Они казались шелком рядом с ним. И ее кудри. Сколько в высшей степени непристойных снов он видел с ее кудрями… Он снова скользнул языком в ее рот. Она всхлипнула и, обхватив его ногами за талию, еще крепче прижала к себе. Он обнял ее и наслаждался ее ртом, пока не почувствовал головокружение. Она начала цепляться за его плечи, и укус боли только подлил масла в огонь, который начал бушевать в его венах. Он оторвался от нее и стал покрывать поцелуями ее шею, прежде чем укусить за плечо. — Ты совершенное, совершенное создание, — выдохнул он, проводя кончиком языка по ее горлу и застонав от вкуса ее кожи, прежде чем прикусить ухо. Она судорожно вздохнула и прижалась к нему. — Драко… Драко… — задыхаясь, выговорила она. — Я полностью соблазнена. Пожалуйста, пожалуйста, трахни меня сейчас. Вот почему он перестал ее целовать. Он со стоном отстранился и посмотрел на нее. — Я тебя еще не покормил, — сказал он. Это была единственная вещь, которую он выдавил из себя, пытаясь думать о чем-то другом, кроме вкуса ее кожи под языком, мягкости ее губ, ощущения ее тела, прижатого к нему, и его абсолютно пульсирующей эрекции. — Мне все равно, — сказала она и начала расстегивать его рубашку, чтобы подчеркнуть это. Кокетка. Он не хотел, но каким-то образом развязал ее фартук и стянул через ее голову. — У меня есть шоколад, — ошеломленно добавил он, заметив, что из-под ее платья торчат твердые соски. — Мне плевать, — повторила она. — Потом скорми все их мне. Или завтра. Умная ведьма. У нее был такой исключительный ум. Это было то, почему он влюбился в нее в первую очередь. Какой мужчина не захочет иметь дело с такой потрясающе умной и потрясающе красивой женщиной? Позже. Завтра. Отличные, отличные, положительно гениальные варианты. Это сработало, не так ли? Неужели он что-то забыл? Он не думал— О, черт возьми. Он задохнулся, и его зрение на мгновение затуманилось. Гермиона закончила расстегивать его рубашку, опустила голову и провела языком по его торсу до ключиц. Он обхватил ее лицо руками и безжалостно целовал до тех пор, пока ее тело не выгнулось навстречу ему, а руки не обвились вокруг его шеи, словно она боялась, что ее оторвут от него. Затем он на мгновение оторвался от ее губ. — Я соблазняю тебя, — твердо напомнил он. — Соблазнитель, — он указал на себя. — Соблазненная. Он взял ее за подбородок и слегка коснулся губами ее губ. Она вздрогнула. — Но… это более эффективно, если мы оба делаем это, — сказала она вкрадчивым голосом, который мог превратить его в жидкость. — Кроме того, использование титула, как средства контроля над поведением мешает творчеству. Она наклонилась вперед и начала покусывать его ключицы, в то время как ее правая рука скользнула вниз по его торсу к брюкам. Он крепко схватил ее за руку. — Ты дерзкая, маленькая всезнайка, — хрипло сказал он. — Но если ты хочешь установить правила соблазнения, то ты должна была пригласить меня к себе. Мой дом — мои правила. Это мое соблазнение. Я планировал это всю неделю. Несмотря на твой исключительный талант отвлекать меня, у меня есть письменная планировка дня. И в ней нет никаких упоминаний о сексе на кухонном столе. — Ты мог бы апарировать нас в свою комнату, — промурлыкала она, двигая бедрами ближе к его паху. Он застонал и положил голову ей на плечо. — Или ты планировал, что мы окажемся на обеденном столе или перед камином? Да, в конце концов, определенно, он думал об обоих этих местах. — Спальня, — пробормотал он. — План на сегодняшний вечер — спальня. Он попытался собраться с мыслями, но она продолжала покусывать его шею, а ее руки делали с его торсом очень грешные вещи. Он дернулся и почувствовал, как его член болезненно пульсирует, когда она провела ногтем по его соску. Он застонал и укусил ее за шею, а его руки скользнули под платье и обхватили ее грудь. Мягкая. Идеальная. Тяжесть в его ладонях… Он нашел ее соски и слегка погладил их кончиками пальцев. Гермиона издала глубокий сдавленный звук, и этот звук прошел прямо к его члену. Он зашипел и прижался к ее тазу. — Тогда в спальню, — выдохнула она. — Сейчас. Он почти апарировал их прямо туда, но остановил себя. — Я почти уверен, что не принято приглашать ведьму на ужин, а потом трахать ее перед едой, — заметил он, убирая руку с ее груди, чтобы скользнуть ей под юбку. Он скользнул пальцами по внутренней стороне ее бедра, нашел трусики и прижал большой палец к ткани. Она промокла насквозь, и все ее тело начало дрожать. Ее пальцы на мгновение замерли от тщательного исследования его мышц живота. Он завладел ее губами в нежном поцелуе, легонько провел костяшками пальцев по клитору, и Гермиона затряслась и захныкала у него во рту. Он провел языком по ее нижней губе и погладил ее, массируя грудь и начерчивая большим пальцем круги на трусиках. Она вцепилась в его рубашку, как будто собиралась упасть, и, раздвинув ноги на краю стойки, двинулала бедрами еще больше вперед. Он осторожно поддержал ее. Продолжая водить большим пальцем по ее трусикам, Драко подумал, что оральный секс технически не является сексом. Он провел указательным пальцем по ее плоти, и она задохнулась и дернулась. Он мог бы встать на колени, стащить с нее трусики и попробовать ее на вкус. Провести языком по ее складкам, пососать и подразнить клитор, а затем погрузиться в ее влагалище, и технически он не будет пренебрегать ни одним из своих письменных планов. Оргазм на кухне перед ужином можно классифицировать как закуску, аперитив или что-то в этом роде. Попробовать ее на вкус — это определенно поможет ему возбудить аппетит.… Хотя и не для панини. Он перекатил кончик ее сморщенного соска между пальцами и скользнул языком в ее рот и вдоль зубов. Она дрожала. Его рука на ее трусиках продолжала слегка поглаживать и дразнить ее влагалище. Он чувствовал запах ее возбуждения, когда она раздвинула ноги шире и переместила бедра, ища точку трения и давления, которую он еще не обеспечивал. — Ты… ты готовил для меня ужин по меньшей мере… сотню раз к этому времени, — сказала Гермиона с хриплым стоном у его рта, делая очень слабую попытку отстраниться от него. — Кроме того… о, фууух. — Ее голос резко оборвался, когда он крепко прижал к ней ладонь. Она дернулась и слегка ударилась головой о шкафчик позади себя. Она схватила руку между ног и остановила ее. На щеках у нее выступил густой румянец, губы приоткрылись, она пыталась отдышаться. Ее глаза были черными и почти остекленевшими от возбуждения, но она все еще умудрялась смотреть на него. — Я… — задыхаясь, проговорила она, — я почти уверена, что не стоит приглашать ведьму, чтобы ее соблазнили, а потом спорить с ней, когда она очень вежливо просит тебя отвести ее в твою спальню. Говоря это, она запустила руку ему в брюки и крепко обхватила пальцами его член. Драко задрожал всем телом, когда она сжала его. Он непроизвольно толкнулся и почувствовал, как его яйца напряглись, когда он боролся с желанием взорваться в ее руке. Его пальцы на ее груди непроизвольно сжались. Блять. Он отдернул ее руку прежде, чем она успела что-либо сделать, и стоял, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Он просто сгорает от желания. Каждый мускул его тела напрягся. Он хотел… хотел, чтобы они поговорили. Чтобы у него было больше времени, чтобы попытаться передать все, что, как он думал, было понято между ними. Он не был уверен, понимает ли она, насколько серьезно он относится к этому вечеру. К сожалению, он обнаружил, что ему довольно трудно сформировать какие-либо серьезные мысли, которые не были бы в первую очередь о аппарировании непосредственно на верхний этаж. Он боялся рассердить ее, если снова попытается все остановить. Он надеялся, что они смогут поговорить позже. Если все пройдет хорошо. — Справедливо, — наконец выдавил он и, обняв ее за талию, уткнулся головой ей в плечо. — Но пусть в протоколе будет указано, что обед был отложен по вашей просьбе, и я уступил этому нарушению протокола только потому, что очень серьезно отношусь к своим обязанностям хозяина. Затем он потащил ее в охапку, они трансгрессировали наверх в спальню. Они появились у его кровати и повалились на подушки. О боже, видеть ее в своей постели. Он смотрел на нее сверху вниз, стараясь запомнить каждую деталь. Ее кудри рассыпались по подушке. Глаза — темные и страстные в тусклом свете смотрели на него. Ее платье съехало набок, и он мог разглядеть ее соски, и изгиб талии, и даже очертания пупка, когда ткань легла на нее. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы воспламенить его. За исключением того, что он уже был в огне с того момента, как она подошла к его входной двери. Он чувствовал, как его член пульсирует, и боролся с желанием сорвать с нее трусики и войти в нее. Она уже промокла. Он знал, что она мокрая. Его руки дрожали, и он чувствовал, как по шее и между плеч катится пот. Ему пришлось взять себя в руки. Нужно показать ей то, что он еще не сказал: что он обожает ее. Что он уже по уши влюблен в нее. —Ты ты так прекрасна, — сказал он, его голос был слегка хриплым, когда он провел рукой по ее шее и щеке. Она выгнулась и прижалась губами к его губам, и он со стоном опустился на нее, чувствуя, как ее изгибы прижимаются к его телу. Просто целовать ее никогда не надоест. Ее вкус. Ощущение ее языка, скользящего по его языку. Преступно бесполезные звуки, которые она издавала у его рта. Он оторвался от ее губ, поцеловал в шею и скользнул рукой ей за спину, чтобы найти застежку на платье. Стоило лишь слегка дернуть, и он почувствовал, что платье развязалось. Затем он медленно стянул лямки с ее плеч и почувствовал, что почти боится дышать. Была вероятность, что он галлюцинировал все это. После двух лет фантазий было вполне возможно, что он, наконец, сломался, и все это было просто ярким сном. Если он внезапно проснется в постели один, то, скорее всего, сожжет свой дом и сбежит с континента. — Ты настоящая? — он поймал себя на том, что спрашивает. Гермиона моргнула и слабо улыбнулась. — Думаю да, — сказала она. — Мне дали понять, что да. Конечно, есть гипотеза, разделяемая некоторыми в области теоретической физики, что Вселенная — это просто голограмма. Но, если дело дойдет до этого, то ты тоже голограмма. Он фыркнул. Затем он отодвинул ее платье еще дальше, обнажив, наконец, ее грудь. Его рука замерла, пока он просто смотрел на нее, пока она не дернулась, не пошевелилась и не смутилась в первый раз. Он наклонил голову и поцеловал ее в верхнюю часть левой груди, над сердцем. Затем он поцеловал и лизнул ее между ними, в то время как его левая рука начала легонько массировать ее правую грудь. Слегка поглаживая кончиками пальцев ее верхнюю часть, а затем чувствительную нижнюю часть, пока она не захныкала. Он провел несколько минут, целуя их по кругу, а потом гладил и ласкал, пока она не начала задыхаться. Он хотел запомнить о них все. Каждое место, где она дрожала и стонала. Он посылал легкие, как перышко, поцелуи, переходя от одного к другому, продолжая ласкать их. Наконец он нежно поймал зубами ее правый сосок и прижался к нему языком. — О, боже, — простонала Гермиона. Ее пальцы запутались в его волосах, потянув их так сильно, что стало больно, когда она прижала его рот к своей груди. Она переместила бедра и прижалась к его бедру. Он со стоном прижался к ее бедру, продолжая ласкать языком ее чувствительную плоть. Он сосал и дразнил ее, осыпая дюжинами поцелуев ее ноющий сосок, в то время как его правая рука продолжала ласкать и дразнить ее левую грудь, обхватывая ее кончиками пальцев, а затем медленно подтягивая их к ее соску и почти касаясь его, прежде чем убрать руку, чтобы повторить движение. Наконец он оторвал рот от ее правого соска со слабым щелчком и наклонился, чтобы взять в рот ее левый сосок, слегка прикусив его зубами, прежде чем обхватить его языком и пососать. Она чуть не рыдала. Он медленно отодвинулся, чтобы стянуть с нее платье, а затем остановился, чтобы впитать ее в себя. На ней не было ничего, кроме белых кружевных трусиков. Он снова наклонился и принялся водить ртом по всему телу. Он дразняще скользнул языком в ее пупок и, почувствовав, как она вздрогнула, поднял глаза и увидел, что она пристально смотрит на него. Он ухмыльнулся и, не сводя с нее глаз, скользнул вниз по ее телу и остановился на бедрах. Он с силой втянул воздух. Затем он слегка коснулся пальцами нежной плоти и поцеловал ее. Он лениво провел пальцем по краю ее трусиков и почувствовал, как у нее перехватило дыхание. Он наклонил голову, чтобы скрыть улыбку, и начал покрывать поцелуями ее бедра. — Ублюдок… — прошипела она, и он услышал, как ее голова упала на подушку. Он усмехнулся ей в лицо. — Я ждал этой ночи два года. Если я все еще могу быть терпеливым — значит ты тоже, — сказал он, прежде чем провести языком по внутренней стороне ее колена. Он сделал мысленную пометку, когда услышал приглушенный ответ. Он провел кончиком языка по внутренней стороне ее икры и почувствовал, как она задрожала, а затем поцеловал ее в лодыжку. Она издала приглушенный стон. Интересно. — У тебя не болит нога, Грейнджер? — протянул он. Она густо покраснела. — Нет, — быстро ответила она. Он приподнял бровь, поглаживая ее лодыжку, а затем легко провел пальцами по ее макушке и несколько раз поцеловал ее ноги. Гермиона судорожно вздохнула и чуть не свалилась с кровати. — Ты уверена? — Может быть, — сказала она, закрывая лицо руками, а затем посмотрела на него поверх пальцев. — Понятия не имею. Я… когда я попросила… кое-кого… прикоснуться к ним, он… он начал называть меня госпожой. Я ненавидела это. Драко усмехнулся. — Принято к сведению, — сказал он, проводя языком между ее пальцами. Она всхлипнула и запустила пальцы в простыни, но тут же отдернула ногу. — Я не… я не думаю, что хочу исследовать все изгибы сегодня вечером, — пробормотала она, все еще краснея. — Это уж слишком. — Справедливо, — согласился он, и сердце у него екнуло, когда он понял, что она намекает на грядущие ночи. Он приподнял ее вторую ногу и положил себе на плечо, продолжая целовать ее. Добравшись до противоположного бедра, он наклонился вперед, захватил ее губы и целовал несколько минут, прижимая их тела друг к другу. Ощущение ее обнаженных грудей, прижатых к его груди, излучало жар. Ее пальцы запутались в его волосах, а затем скользнули по его плечам, стягивая рубашку. — Ты слишком одет, — прошептала она ему в губы, прежде чем оторваться от него и сесть. Она поднялась на колени и начала целовать и покусывать его плечо. Он вздрогнул, и ощущение ее губ, скользящих по его телу, заставило его затрепетать. Он со стоном откинул голову и почувствовал, как ее пальцы скользнули по его рукам. Ее рука скользнула по его выцветшей отметине. Его кровь внезапно похолодела, и он отдернул руку. Гермиона замерла и посмотрела на него мягким взглядом. — Это прошлое, — сказала она. — Это в прошлом. Он стиснул челюсти и почувствовал, как его тащат с того момента, как он потерял ее. —Это… я все еще чувствую, что это определяет меня. Особенно когда дело касается тебя. Извини. Мне так жаль. Внезапно все стало бесполезным. Он бредил. Он был Икаром, летящим к Солнцу, и почему-то ожидал, что это сойдет ему с рук. Но теперь он вспомнил себя. Все было холодным. Так же холодно, как в его поместье, где он стоял и смотрел на женщину, за которой теперь пытался ухаживать, когда ее пытали. Холодно. Он всегда будет холодным, до самой смерти. Он провел рукой по волосам, вздохнул и попытался взять себя в руки. Затем он ощутил жар на своей руке и на лице, и Гермиона все еще была там. Коснувшись губами его щеки, она переплела свои пальцы с его. - Ты извинился передо мной на коленях, — сказала она. — Меня бы здесь не было и я бы никогда не пришла к тебе домой в тот первый вечер на ужин, если бы не имела в виду, что прощаю тебя. Она целомудренно прижалась к нему губами. — Я простила тебя, Драко Малфой. Оставь это в прошлом. Он медленно ответил на ее поцелуй, и она углубила его. Призывая его руки снова обнять ее, пока она не будет раздавлена в его объятиях, и тепло снова не начнет излучаться между ними. Мягкий. Деликатный. Мощный. Бриллиант. В своей постели. Его кровать. Он не знал, что можно хотеть человека до такой степени. Он хотел ее, каждую частичку ее. Просто сгорал для нее. Он не мог перестать надеяться, пока его сердце не заболело, что он сможет каким-то образом убедить ее остаться с ним. Она прикусила его губу, а затем просунула его язык себе в рот, выгибаясь всем телом на его обнаженной груди. Она была как весна. Теплый, сладкий и сочный. Вибрирует жизнью и потенциалом. Излучающее тепло, которое оттаивало все вокруг нее так же, как если бы она была солнцем. От одного прикосновения к ней его охватывал такой прилив энергии, что он чувствовал, как она может поглотить его. Родители должны были назвать ее Персефоной. Ее руки скользнули вниз и начали расстегивать его брюки, стягивая с него оставшуюся одежду. Когда его раздели, он поднял глаза и увидел, что она изучает его с выражением жадного восхищения. Это чудесно сказывалось на его настроении и самомнении. Он почувствовал, как его передернуло. Она протянула руку и погладила его член. Он застонал и уставился на нее, когда она обхватила его пальцами и медленно провела ими по его длине несколько раз. Затем она наклонила голову с ясным намерением, и он схватил ее и потащил прочь. — Ни в коем случае, — твердо сказал он. «У меня есть планы на эту ночь, которые включают в себя приход сюда. Он лениво провел рукой по ее нижней части живота и задел таз, так что она дернулась. «Я не рискую тем, что ты приведешь все к преждевременному концу.» Она закатила глаза, но на ее губах играла легкая улыбка. Он проглотил ее обжигающим поцелуем. Драко поцеловал ее в щеку и запустил руку в волосы, проведя ладонью по ее спине и ягодицам, в то время как она всхлипывала и задыхалась возле его уха. Цепляясь за его плечи. Он прижал ее к кровати, поцеловал и начал пробираться вниз по ее рукам к пальцам. Потом он всосал их в рот, его руки ласкали ее грудь. Ее глаза закрылись, она всхлипнула и начала извиваться под ним. Когда она потеряла дар речи, он наконец опустил руку и стянул с нее трусики. Он услышал, как у нее перехватило дыхание, когда он скользнул рукой по ее тазу и погладил завитки волос между ног. Он поднял глаза и увидел, что ее глаза были закрыты, а пальцы крепко сжимали простыни. Выражение ее лица было напряженным, как будто она на что-то опиралась. — Ты прекрасна, — прошептал он и поцеловал отметину на ее бедре. — Я мечтал об этом целую вечность, а ты каким-то образом умудряешься превзойти все мои фантазии. Она фыркнула и открыла было рот, чтобы возразить, но он прервал ее, опустив рот между ее ног. Он наблюдал за ее лицом, высунув язык и медленно поглаживая ее распухшую плоть. Выражение ее лица исказилось, и она выгнулась с кровати с неровным воплем. Он прижал руку к ее животу, удерживая на месте, когда его язык снова скользнул и обвился вокруг клитора. Он нежно поцеловал ее, а затем погрузил язык глубже, скользя по ее сердцевине и чувствуя, как ее мышцы трепещут и сжимаются в ответ. Ее жидкость выскользнула и покрыла его подбородок, пока он почти не начал капать с него. Пьянящий запах ее возбуждения заставил его член заболеть так сильно, что он подвинулся и прижал его к краю кровати. — О-о-о, — всхлипнула она, когда он на мгновение оторвался от нее, чтобы нежно поцеловать ее чувствительную головку, а затем снова скользнул по ней языком. Смотреть, как она медленно распадается на части, было для него чем-то религиозным, священным. Ошеломляющим. Его сердце колотилось так сильно, что причиняло боль, когда он убрал руку с ее живота и переплел свои пальцы с ее. Он продолжал дразнить ее клитор, медленно погружая в нее палец. Она была скользкой и расплавленной и сжимала его как тиски, в то время как его язык продолжал мягко играть с нервами под языком. Через минуту он добавил второй палец и погрузил их глубже в нее, ища определенное место за ее тазом, продолжая безжалостно атаковать ее центр. Она выгибалась и сжимала его другую руку так, что побелели костяшки пальцев. Когда Драко нашел то место внутри нее, которое хотел, он сжал пальцы и крепко прижался к ней, когда его язык плотно прижался к ее клитору. Он почувствовал, как она напряглась настолько, что задрожала, а затем издала гортанный сдавленный звук, прежде чем расслабиться под ним. Она брыкалась, извивалась и всхлипывала в оргазме, а затем, наконец, обмякла, когда он вытащил руку из нее и двинулся вверх по ее телу. Она была самым красивым существом, которое он когда-либо видел. Она протянула руку и поцеловала его. Жадно. Он зарычал ей в губы, и она переместила ноги, чтобы обхватить его между бедер, когда он выровнялся, а затем погрузился в нее с резким толчком. Она была жидкой. Жидкое тепло. Просто идеально. Было трудно не кончить в тот момент, когда он вошел в нее. Он не мог не восхищаться тем, как невероятно она себя чувствовала. Как она растянулась вокруг него, сжимая свою грудь, ее горячее дыхание касалось его кожи. Драко уронил голову ей на плечо и попытался успокоиться, прежде чем повернуться и завладеть ее ртом. Она обхватила его руками и переплела свои ноги с его, двигая бедрами навстречу его толчкам. Он с трудом сглотнул и попытался взять себя в руки. Он может продержаться. Он найдет способ. Он был полон решимости. Но она была просто совершенством, и прошло очень много времени с тех пор, как у него в постели была ведьма. Он попытался быть медленным, но она уперлась каблуками ему в задницу и заставила двигаться быстрее и глубже. Он дал ей то, что она хотела. Он вошел в нее долгими, уверенными толчками, чувствуя, как она сжимается вокруг него, как ее ногти впиваются в его плечи, как она цепляется за него, задыхаясь под ним. Выражение ее лица было восторженным. Он жадно изучал его. Он делал это с ней. Его тело напротив нее. Его член внутри нее. Он мог дать ей все, что она хотела. Он. Все в ней было всем. Всем, чего он хотел. Он должен показать ей. Показать ей. Заставь ее почувствовать это. Он не мог вынести мысли, что она может проснуться на следующее утро и подумать, что один вечер — это все, на что они способны. Все, на что он был способен. В таком случае он, скорее всего, просто умрет. Он поймал одну из ее ног и закинул ее колено себе на плечо, когда начал спускаться, сминая их тела вместе и наклоняясь еще глубже. Не может быть, чтобы одного раза с ней было достаточно. Ему так много нужно было ей дать. Желание просто отпустить ее и войти в нее поглотило его, но он заставил себя сдержаться и продолжал идти. Голова Гермионы билась о подушку, она вцепилась в него и рыдала от удовольствия. Он наклонился и поцеловал ее, наслаждаясь ее губами. Он перекатил сосок между пальцами, а затем скользнул рукой между их телами, продолжая входить в нее. Она была близко, он был уверен, что она близко. Он может продержаться до тех пор. Он был полон решимости снова стащить ее с обрыва, прежде чем последовать за ней. Он должен. Он сжал челюсти и немного замедлил темп, играя пальцами с ее набухшим клитором. Она напряглась и зарыдала, вцепившись в простыни. — Закричи для меня, Гермиона, — прорычал он, входя в нее. — Я хочу услышать, как ты кричишь. Она испустила пронзительный вопль, который, казалось, вырвался из нее. Ломаясь под ним и дрожа на части, она пульсировала вокруг него. Он вошел в нее длинными, резкими толчками, чувствуя, как его яйца напряглись, а разум взорвался внутри него. Мышцы его таза непроизвольно дернулись, когда он вонзил свое семя в ее глубины. — О черт, Гермиона, — выдохнул он. Долгий низкий стон вырвался из его груди, и он почувствовал, как его лицо исказилось от удовольствия, пронзившего его тело. Он затрясся, его бедра продолжали двигаться, он опустил голову и рухнул на нее. Он тяжело дышал и осыпал поцелуями ее плечо. —Ты… ты фантастична. Просто… лучше всего на свете. Идеальная. Абсолютно идеальная, — пробормотал он, уткнувшись в ее плечо. Она была бескостной под ним. Ее руки все еще обвивали его шею, но она была бескостной. Несколько минут он целовал ее щеки и лоб, пытаясь отдышаться. Наконец он неохотно выскользнул из нее и опустился на матрас рядом с ней. — Стоит двухлетнего ожидания? — спросила она расплывчатым голосом, перекатываясь и сворачиваясь калачиком у него под мышкой. Он притянул ее ближе и собственнически обнял за талию. Он несколько раз поцеловал ее в макушку. — Я сказал тебе, я бы подождал и века, — сказал он. Она фыркнула. — Я рада, что это не заняло у нас так много времени. Я не знаю, был бы секс таким же хорошим, если бы мы были долгожителями. — Хм. Хорошо, что мы оба такие умные, — сухо сказал он. Она расхохоталась и уткнулась лицом ему в грудь. Потом они легли рядом. Он прижал ее к себе и задремал. Проснувшись несколько часов спустя, Драко увидел Гермиону, переодетую и задумчиво глядящую на него. Он сглотнул и постарался не обращать внимания на охватившее его беспокойство. — Голодна? — спросил он дразнящим тоном, стараясь не показать, что нервничает. Она слабо улыбнулась и покачала головой, затем ее лицо снова стало серьезным. — Итак… — начала она нервно. —Теперь, когда ты… соблазнил меня — я не уверена, что… что это такое. Драко протянул руку и притянул ее к себе. Она тут же позволила себя увлечь, и он почувствовал, как участился его пульс, когда он притянул ее к себе. — Пытаться соблазнить тебя — это такая привычка, что в обозримом будущем я просто продолжу это делать. Хотя, я надеюсь, что теперь у меня будет немного больше шансов на успех, — сказал он, целуя ее в лоб. — Понятно, — сказала она чопорно, но на ее губах играла улыбка. Его сердце забилось быстрее. — Кстати… — медленно начал он, — у меня ужасный сбор средств в министерстве, и я должен появиться на следующей неделе. Это будет умопомрачительно ужасно, — его голос стал обиженным, когда он погладил ее по щеке. — Просто стою и слушаю политиков и пытаюсь выманить у меня пожертвования. Я бы пропустил его, но, к сожалению, эта очень настойчивая маленькая ведьма сказала мне на недвусмысленных условиях, что я должен присутствовать. Она всегда пытается собрать пожертвования для убежищ Мерфолков, реабилитационных центров оборотней и центров защиты прав домашних эльфов. Похоже, у нее сложилось впечатление, что я не имею абсолютно никакого отношения к своему огромному семейному богатству, кроме как отдать его ей! — его голос прервался, и он взвизгнул, когда костяшки пальцев вонзились ему между ребер. — Учитывая, что ты купил особняк в Белгравии только для того, чтобы кого-то соблазнить, я думаю, что это довольно точная оценка состояния вашей семьи, — сказала она резким голосом. — Справедливо, — сказал он, скромно опуская глаза. — Но дело в том, что я должен появиться на мероприятии на следующей неделе, и в настоящее время у меня нет даты. — Он с надеждой понизил голос. -Возможно, я был бы более разговорчив, если бы не чувствовал себя таким одиноким. — Значит, благотворительное свидание? — сказала Гермиона в мягком тоне. — Я думал о чем-то более долгосрочном, — прорычал он, перекатываясь и подтягивая ее под себя. — Я не уверена, что понимаю, — сказала она дерзким голосом, когда он начал целовать ее шею. — Я гриффиндорка, иногда тонкости ускользают от меня. Он отодвинулся от ее шеи, чтобы посмотреть ей в лицо, и приготовился обнажить свое сердце. — Будь моей девушкой, Гермиона, — нервно сказал он. — Я люблю тебя уже много лет. Я сделаю все, чтобы заслужить тебя и сделать счастливой. Я подарю тебе весь мир, если ты захочешь. Она улыбнулась. — Ну, на самом деле мне не нужен этот мир; управление DRMC более чем достаточная работа. Впрочем, мне кажется, я тоже уже давно влюблена в тебя, — сказала она, положив руку ему на щеку. — Я бы очень хотела быть твоей девушкой, Драко Малфой. Он обнял ее и целовал несколько минут. Когда они наконец разошлись, она насмешливо улыбнулась ему. — Я имею в виду, что у меня нет других вариантов. Она вздохнула. — В данный момент ты поставил планку так ужасно высоко, что теперь я сильно сомневаюсь, что кто-нибудь еще сможет соблазнить меня.