Неопрятная Леди

Мамина, папина дочка. Зачем противиться – их родители неповторимые и лучшие. Санса будет слушать их и слушаться. Ее лорд отец – это уверенность и спокойствие в завтрашнем дне каждого в этих землях. Он тверд как эти холмы, спокоен как утренний снег, силен как его клинок Лед. Ее леди мать – живое изящество, цветок Юга во льдах Севера. Она красива, добра, волчицей, она ненавязчиво вьется меж своих детей, заглядывает в глаза. Мягкая кисть ненароком и забывчиво покрывает лен волос то Робба, то Сансы, то пробежится арфой по неопрятным воротничкам Арьи и Брана. Это же мягкая птица, порхающая меж своих детей, скрытно нервно пересчитывая стаю, может в секунду превратиться в волчий оскал и исцарапать до крови глотки врагов. Того никто не знал в годы их счастья, то было ни к чему. Реки Риверана были наполнены святой водой – Кейтлин нежилась от любви к своим детям, ее глаза лучились, губы же не знали, что такое не улыбаться. Теплая, светлая, добрая – Роза Винтрефелла. Конечно же Санса мечтала быть копией своей небесной матери и она ей была. Маленькая леди достигла успеха еще к своему первому недоюбилею – 5 лет – потому, великодушная Кейтлин предвещала, что ее дочь превзойдет ее во всех начинаниях. Сияющий, идеальный образ любимой матери был настолько велик в картине мира Сансы, что она ничуть не оспаривала право застывать серым льдом искрящиеся реки глаз леди Старк стоило ей увидеть бастарда. Мягчайшая линяя губ нервно дергалась, ломая лепесток, и презрительно сжималась в линию. Высокий лоб словно становился ее глаже и выше – напоминание о низком происхождении бастарда заставлял сильнее цвести ее статусу. Кейтлин узила свои чудные глаза с легким намеком на восточный разрез и таким же вежливым тоном, каким сейчас говорила с лордами Севера, прислугой, простолюдинами, таким же, но смертельно ледяным, просила людей сопроводить Джона Сноу на его занятия по фехтованию. Сначала мальчик, затем все чаще тень, вздрагивала и трясливо убиралась за сопровождающим. Возможно, именно благодаря своей мачехе Джон стал прекрасным воителем, незнающим настоящей угрозы в чужой руке с мечом. Леди Старк так часто спроваживала мальчика с глаз долой на выдуманное расписание, что приходилось порой возвращаться на площадку только закончившегося урока. Ее мама была безоблачной, ей впору жить среди витражей и благоухания септы. Ее неприязнь не может быть простой человеческой неприязнью – безусловно, Джон Сноу заслужил это небесами. Так думала Санса. Поэтому на манер Кейтлин отворачивала ладный профиль, стоило тени прошмыгнуть где-то вблизи детей. Маленькой вредине даже нравилось, что она заставляет такого взрослого мальчика прятаться и жаться не хуже самой Кейтлин. Недоумение и вопросы – почему остальные не прогоняют тень, почему, когда рядом нет матери, происходит волшебство и неприкаянный силуэт обращается в мальчика. - Почему? - Потому что ты коза, - Арья всаживает гвоздь крепким ударом кирпича в доски конюшни. Санса цокает и роняет между делом, что Арья ведет себя не-по-до-ба-ю-ще и так же ровно проплывает мимо младшей сестры. Робб, Арья, Бранн, Рикон – они все разговаривают с ним на равных, считают своим братом. Видимо они великодушные, жалостят бастарда. Она даже видела его смех и радость – Санса возмущенно и нахмурено провела час в рассуждениях. Где этот щенячий и жаждущий взгляд? Кейтлин никогда не могла застать на себе эти пары черных агатов, но знала, что бастард подглядывает. Бастард же интуитивно знал, стоит ей заметить эти гляделки и леди Старк поднимет ставки и война станет невыносимой. Потому что в непроницаемой для света радужке жил справедливый вопрос– за что? Для него - обвинение, для нее - неслыханная наглость. На леди Сансу мальчик смотрел без вопроса обиды, а с затаенным любопытством. Маленькая леди была так хороша и так чуднА, в своих попытках важниться. Если бы девочка не вспыхивала, заметив его взгляд, не капризничала, Джон мог бы попробовать подступиться. Он хотел кружить ее на своих плечах как Арью , держать поводья его взрослого жеребца, катая ее по цветущим лугам. Они бы все вместе устраивали их турниры и зрителей его победы над Роббом, стало бы на одного больше. Сансе шесть лет и она манерно, копируя до смешного жесты высокородных леди, встает со скамьи, если Джон садится рядом. Сансе семь лет и она отодвигает в сторону деревянного волка со смешным хвостом, даже не глядя на старания бастарда. Сансе восемь лет и она так вежливо просит не расчесывать гриву ее пони, что Джон чувствует, что от холода у него скрутило пальцы. Сансе девять и она лилейно сообщает всему кругу таких же юных дев, как печально быть бастардом и что она бы не стала жить, выпади ей такая монеты. Джон слышит и соглашается про себя с каждым словом Сансе десять и она в мечтах о светозарном принце, а еще лучше о рыцаре, спасающем ее от когтей чудовища, ласково перебирая вереск, убредает далеко в чащу. На самом деле, не так уж далеко, но для Сансы, знавшей только убранный сад и закуток Богорощи, сосновый бор показался краем земли. Замерзшая и неожиданно голодная она наконец-то решилась паниковать. В кустах раздался оглушительный шорох и крона заходила ходуном. Санса закричала и бросилась назад, тут же оказавшись на земле. Резкий старт не принес победы и даже хоть какого-то марафона – леди подвернула лодыжку и растянулась на холодной земле во весь рост. Шум веток стих и на поляну выкралась огромная рысь. Санса взвопила еще раз и заелозила по земле, пытаясь спастись от зверя. - Не надо, ой, ой, пожалуйста… Не то чтобы рысь наступала, возможно, ее заинтриговало поведение жертвы, но урча, она прицеливалась, особо не торопясь. - Кыш! Пшшла! Прекрасные кошачьи глаза скосились от жертвы в голубом наряде и через секунду ее уже не было. Вдогонку полетело несколько снарядов. - Ты в порядке? В порядке? Санса дрожала. Маленькое тело буквально трясло на холодной земле. Девочка сфокусировала взгляд. Рядом, протянув руки к ней и еле осмеливаясь прикоснуться, на коленях, оказался Джон Сноу. Две черных смоляных пули испуганно рыскали по ее лицу в поисках травм. - Я потерялась, я шла, я, а тут оно… Последний час напряжения и его стремительная развязка накрыли ребенка, и она в голос разрыдалась. Джон выглядел так, словно собирался составить компанию своей сводной сестре в крокодильем концерте. Он опустил ладонь на всегда так гладко убранную голову, но сейчас растрёпанную и грязную. Это отрезвило мальчика. - Леди Санса, вставайте. Вы лежите прямо на земле. - О, мое платье! – новый приступ выразился в неконтролируемой икоте, - Что скажет септа? – Санса задрала голову, глядя глазами лани. Джон только угадывал, что говорила девочка – так сильно дрожал ее подбородок, зубы стучали на весь лес, отпугивая даже медведей. - Это ничего, такая ерунда, - Джон якобы оглядел наряд, - я даже ничего не вижу. Где грязно? А, тут немного. Широким взмахом он снял комья грязи с ее подола. - О, я так огорчила маму, они наверно ищут меня! -Тогда, лучше поспешить. Санса обвила руками его локоть и уткнула свой горестный лоб в плечо Джона, еле доставая до него, давая понять, что только так и пойдет до дома. Буквально повиснув на нем. Но еле сделав шаг, лес оглушили новые стенания. - Боже, что! – Джон схватился за сердце. Он был еще незнаком с куртуазностью двора и хрупкостью его придворных дам. - Нога, нога! – Санса тихонько заскулила. Опустившись снова на колени, Джон несколько секунд смотрел на подол когда-то лазурного платья окаймленного шелковой лентой. Он поднял свои агаты и со всей серьезностью спросил у раскрасневшейся, икающей леди: - Вы позволите? - Д-да. Рука фехтовальщика и юного охотника обхватила лодыжку так, как если бы это были ленты ее бальных туфель. Санса притихла и присматривалась к черному, кудрявому затылку, склоненному перед ней. - Всего лишь ушиб. Уже завтра все будет хорошо. - Х-хорошо. Дджон выпрямился. - А зверь не вернется? - Вряд ли. Такой стресс для животного, - мальчик мягко улыбнулся, по привычке глядя исподлобья на маленькую леди. Для Джона эти дорожки были родными и простыми, для ажурной Сансы… Словно противовес его словам, раздался шум леса – ветер, невидимая жизнь, разговор крон. Невнятно вскрикнув, Санса рухнула на Джона, прижимая его ладонями и пряча несчастную голову у него на груди, сильнее вбиваясь в скулу. - Пойдем, Джон. - Да. Лучше пойти. Медленно и коряво они добрели до края леса, там, где серое небо сливалось с высокими стенами замка. Навстречу им летели на всех парусах всевозможные ответственные и виноватые за пропажу сокровища. Ее, голубую, невесомую и мягкую как шаль, сорвали с его груди крепкие руки леди Севера. - Где ты была, Санса? – нервно, но сдержанно вопрошала Кейтлин, гладя и тут же снимая веточки с рыжих кос, - это вы ее увели? Джон не сразу понял, что вопрос адресован ему. Санса что-то залепетала в ладони матери и мальчик тут же был забыт. Кейтлин подхватила дочь и легко, стремительно, птицей устремилась в свой замок, уводя за собой лопочущую свиту. Джон недолго постоял на месте. Ему показалось, что сейчас за ним должны вернуться, должны вспомнить. Сейчас его приведут в комнату, где успокаивают и лечат маленькую леди, чтобы он мог рассказать, где ее нашел, как успокоил и привел обратно. Но за ним все не шли. Джон решил вернуться в замок самостоятельно, еще не теряя надежды. Против своей привычки, он изо всех сил пытался попадать на глаза мейстерам и септам. Мальчику казалось, что немного, но что-то может измениться. Санса была недоступной, ненастоящей, а этим утром все изменилось. Он ждал, что в их озабоченных или спокойных взглядах вспыхнет огонек – о, Джон Сноу, леди зовет вас, мы ищем вас, где же вы нашли девочку? Лорд Старк просит передать вам благодарность, он просит заглянуть… Но они все проходили мимо, поджимая губы в попытке улыбнуться. Уже смеркалось. Заведенный и придумавший что угодно у себя в голове Джон не выдержал и прокрался к Роббу. - Как она? - Санса? Да ничего, послушала немного лекций, но мы же знаем, она их любит. - А нога? Как ее ушиб? - Да все хорошо, - Робб лениво почесал подбородок, - дошла же она домой. Сноу нахмурился. Старк тоже. - Ну не долетела же. Да и вообще столько криков. Сама ушла в лес, сама вернулась из леса. История! Знали бы они про Арью, как она вламывается на постоялый двор и… Джон уже не слушал. Ничейный бастард. Зачем противиться – их родители неповторимые и лучшие. Джон принимает правду в очередной раз. Поздним вечером, находясь на грани подлунного мира, в тяжелом, уходящем сознании, Санса успела вспомнить, что назвала впервые бастарда по имени. И не уронила ни слова благодарности своему случайному рыцарю.

***

Гонимая лязгающими клыками жуткой пасти страха, Санса ощущала, что чудовище повсюду. Оно следует за ней. Иначе как – кошмар живет в ее груди, роится между ребер. Даже стужа не может выгнать копошение по коже. Санса не сдерживается, порывается зарыдать, но усталость и вьюга заталкивают порывы обратно в горло. - Не надо, леди Санса, не надо. Бриена сжимает ее локоть и выпрямляет посадку в седле. Санса думает, что не сможет доехать живой до Черного замка, но это впрочем, ничего. Мужские серые лица окружили ее. Даже такая – продрогшая, изнеможённая, чумазая, искорёженная – она отличается. В чертах лицах, в вызимленных тонких пальцах, поцелованных жаром кудрях – за ней стоят сотни великих отцов. И она ищет такого же как она. Чуть лучше, потому что свободного. Санса видит его сразу. Джон узнает ее в секунду. Они напоминание друг другу о годах и ушедших. Тело у Сансы ноет, стонет и выкурчивается уже несколько месяцев. Саднит каждая рана. Тело у Сансы чужое и не ее. Она хочет распасться снегом и покрыть им весь ее любимый Север. Она не хочет быть девушкой, ведь это означает унижение и слабость. Она не хочет быть из крови и плоти, ведь это значит, что ее можно кромсать и вскрывать. Она не хочет быть Старком, ведь это значит быть пользованной и одинокой. Санса терпит то, как ее нелюбимый брат глядит на нее. Она разрыдается позже, ей кажется, что он ее не узнает. А если узнает, ужаснется тому, во что она превратилась, а если узнает, то вспомнит ее детское презрение. Санса заломила руки. Джон, Джон, Джон… Санса, Санса, Санса. Мужчина частит ногами по хлипким ступенькам и летит вороном к ней. Крепкие и твердые крылья обхватывают ноющие плечи. Твердая пятерня опускается на ее всегда так гладко убранную голову, но сейчас растрёпанную и грязную. Санса чувствует, как жёсткие пальцы проникают под пряди, приятно давя на кожу. Секунда и он оторвал ее своими крыльями от грязной, мокрой земли. Она слышит, как он дышит, и это самая прекрасная музыка – тяжелая, прерывистая, лейтмотив слез и тоски. В ответ Санса прижимает его ладонями и прячется в горячий сгиб шеи и плеча. Вдыхает перья и зиму. За секунду все перевернулось. Ей сладко быть девушкой – ее поднимают на руки и перебирают пряди прически. Ей тепло быть из крови и плоти – сильные мужские руки сжимают ее тело в простом объятии, ничего не требуя взамен, лишь согревая кровь в венах. Она Старк – иначе как еще, недостойная, она могла получить его волчью преданность. - Джон, спасибо, спасибо…