Не случайно

Утро наступило с грустных мыслей: мне показалось, что лежу абсолютно одна. Глаза не хотелось открывать совсем, я пыталась уловить остатки сна. Но ничего не получалось, ведь мне ничего не снилось. Я закрыла глаза и уснула под нежный шёпот Кристофера, а сейчас очнулась. С неохотой, я оторвала голову от подушки и присела на кровати, поводив рукой рядом. И правда — одна. Кристофер же был рядом перед тем как я уснула, а потом… остался ли он со мной? Открыв, наконец-то, глаза я огляделась: на столе лежал листик бумаги и дельфин. Встав с мягкой постельки, я подошла до записки и сонно вглядывалась в неё. Ничего не понятно, где мои очки? По привычке я проверила их местоположение на голове, на груди и на столе рядом. Но их не было. Взгляд упал на дельфина: очки спокойно лежали на нём. Я закатила глаза и, надев их, приступила к чтению записки: «Доброе утро, Лисичка. Прости, что сбежал, но это необходимо для решения нашей проблемы со свадьбой. Не волнуйся, пожалуйста, тебе нельзя! Собирайся с силами, сегодня будет тяжелый день. Надеюсь на наш успех. С любовью, Кристофер» Как только я прочла записку — в комнату несколько раз постучали. Скомкав листочек бумаги в руках и убрав его в карман, я повернулась к двери. В комнату зашла Сунако-сан с подносом в руках. На нём была дымящаяся кружка, небольшая тарелочка с фруктами и ярко-красная папка. — Доброе утро, Аи! — женщина была полна сил и бодро зашагала к моему столу, ставя на него поднос, — выглядишь сонно, я тебя не разбудила? — Здравствуйте, Сунако, — я потёрла виски и подошла к ней, — нет, я проснулась раньше. Что это такое? — Это тонизирующий чай, — женщина поочерёдно показывала на предметы, — фрукты, папка с инструкцией и подсказками на сегодняшний день. Лайт-сан оставил это для тебя. — Инструкцией? — взяв в руки папку, я открыла её примерно на середине. Женщина резко схватила её за края, отчего папка с хлопком закрылась. — Прочитай и всё поймёшь, — Сунако мило улыбнулась и убрала руку с папки, — но читай внимательно. Последняя фраза была сказа шёпотом. Я непонимающе посмотрела на женщину, а та, в свою очередь, показала пальцами на уши и стены. Смысл сразу стал понятен. Мы обменялись небольшими поклонами, после чего Сунако-сан вышла из комнаты, предварительно предупредив о том, что у меня есть сорок минут, после чего я должна зайти к папе в кабинет. Я положила папку на стол, сходила за стулом и села внимательно её изучать. На первых страницах всё было строго и официально, в стиле моего отца: точное расписание, местоположение и прочие деловые моменты. Но потом появился точно такой-же план, весь исчерканный ручкой. Возле каждого из пунктов стояло примечание, написанное удивительно красивым и до безобразия знакомым почерком. Меня бросило в жар: это был каллиграфический почерк Миранды. Я провела пальцем по этим буковкам и внимательно вчиталась в слова. В конце поправки каждого пункта была запись: «не забудь, ты должна выглядеть уверенно!» От чтения отвлёк телефонный звонок. Я взяла трубку, даже не смотря на вызывавшего абонента: — Алло? — У меня есть три минуты, чтобы поговорить с тобой, прежде чем ты уйдёшь, — в трубке слышался посторонний шум, множество голосов и суматоха, — и постарайся не тратить это время на вопросы об исправлении в папке. — Ран, что происходит? — моему удивлению не было предела. — Позже объясним, не переживай. Но сейчас слушай меня внимательно, — голос девушки стал тише, — не пытайся поругаться с отцом сегодня. Будь паинькой и делай, что тебе говорят. Но попробуй попросить его об одной услуге — провести обряд в храме с Суо без лишних глаз, причину придумай сама! Если получится, то это так облегчит наши планы! Наши планы! Как они умудрились разработать эти планы за одну ночь? Решить все мелкие моменты и добраться до документов отца… Я отмахнула эти мысли и продолжила слушать свою бывшую ученицу: — Обязательно сообщи мне о его решении — напиши СМС на этот номер. Не звони. Я даже не успела попрощаться: девушка скинула звонок. Я с грустью положила телефон в карман и направилась к отцу в кабинет, взяв папку с собой. Не успев дойти до заветной двери, меня перехватывает мама и ведёт в абсолютно противоположную сторону. Мы заходим в зал, где уже ждёт Атсуши, довольно улыбаясь. — Доброе утро, будущая Гаато-сан, — он встал, чтобы обнять меня, — ну, как ты, готова? Я ничего не ответила и просто кивнула. Мама, которая была уже рядом с отцом, сочувственно улыбнулась, а папа прижал меня к себе. — Прочитала план на день? У тебя есть некоторое время, чтобы внести коррективы, — мы сели на диван, не прерывая разговор. — Д-да, можно мы с Суо проведём обряд в храме, — я сглотнула и посмотрела отцу прямо в глаза, вспоминая слова Ран об уверенности, — вдвоём? Без родных, гостей и фотографов? Отец задумался, но ни капли не расстроился. Он пожал плечами и достал телефон из пиджака. — Сейчас спросим у Икари, — отец хотел набрать Гаато старшего, но тот его опередил, — Икари, снова здравствуй! Я только собрался тебе звонить, чтобы… А! И он? Может пойдём им навстречу? Хе-хе-хе, до встречи. Я сидела в томительном ожидании, сжимая край кофты. — Суо тоже попросил провести церемонию без гостей и родных, — его тон стал немного серьёзнее, — нам приятно, что вы так относитесь к этому шагу. Посещение храма с предстоящим венчанием — один из главных шагов в свадебной церемонии, — мужчина встал и подошёл к моей маме, кладя ей руки на плечи, — мы с Амелией тоже проводили этот ритуал без свидетелей и совершенно не жалеем об этом. Они переглядывались и тепло улыбались друг другу. Я смотрела на моих родителей и меня переполняли разные чувства: так приятно на них смотреть, но от того, что мы собираемся их обмануть, становится так грустно и больно. Хотя, учитывая тот факт, что нас женят без обоюдного согласия и насильно — перекрывал стыд. Самое обидное, что мои родители и родители Суо женились по любви, точно так же наплевав на наставления их родных (но им не угрожали, а просто приняли их выбор!) Почему для наших отцов это не послужило примером? Денежные отношения? Глупо, слишком глупо. — Мы согласны на ваше условие, но фотограф должен быть! Он будет возле храма после традиционных обрядов, — Атсуши посмеялся и встал с дивана. Я посмотрела на мужчину снизу-вверх, лишь хлопая глазами, — А сейчас всем пора собираться. Аи, тебе пора уезжать, машина ждёт снаружи. Мы приедем к ресторану, поэтому не прощаюсь. На этом он закончил и вышел из комнаты. Мама немного задержалась и подошла ко мне, тоже обнимая: — Я всё знаю, — он поцеловала меня в лоб, — поэтому, ни за что не переживай лишний раз. Я в замешательстве посмотрела на маму: почему и она всё знает? Когда я захотела у неё спросить в чём дело, то в ответ получила лишь жест с пальцем у губ: намёк чтобы я держала язык за зубами. Да что происходит? Негодование закипало внутри, но «следует быть паинькой». Мы попрощались и я, набирая СМС о решении отца про церемонию, направилась к машине. Субботний день был восхитительно тёплым: яркое солнце ослепляло меня, вышедшую только что на улицу. Я поёжилась, по спине пробежал холодок из-за предстоящей неизвестности. Куда мы поедем? Что меня ждёт, когда мы приедем? Может подкупить водителя своим телефоном и сбежать в аэропорт? Вариант удачный, но смог бы прокатить с таксистом. Я послушно села в тёмный автомобиль, поздоровалась с водителем, и мы немедленно тронулись с места. Я смотрела в окно, на мелькающий пейзаж и пыталась идентифицировать местность, но меня начало укачивать. Я закрыла глаза и ненадолго задремала, прижимаясь лбом к прохладному стеклу. Когда мы приехали, то оказались возле небольшого храма, с огороженной территорией. Высокий забор скрывал основные здания, но ярко-красная треугольнообразная крыша возвышалась над ним. Я вышла из машины и прошла внутрь. Как только я зашла во двор, то передо мной оказался невысокий храм, оформленный по-японски скромно, по его краям стояли небольшие здания. Во дворе было безлюдно: на каменной плитке лежали упавшие листочки, деревья, между храмом и зданиями, создавали приятную прохладную тень. Я огляделась, в поисках кого-либо, чтобы понять, куда мне следует идти. Справа послышался шорох торопливых шагов: ко мне спешила пожилая женщина, ловко передвигающаяся на неудобной для меня местной обуви: дзори (плоские сандалии без каблука, с утолщением к пятке). Я пошла к ней навстречу, чтобы не заставлять её торопиться ещё сильнее. Женщина остановилась и немного отдышалась, а затем оглядела меня. Я последовала её примеру. Это была невысокая бабушка, с седыми волосами, собранными в круглую шишечку. Она была одета в желтое кимоно с ярко-оранжевым поясом, а дзори на ногах были грязно-белые и выдавали их возраст. Женщина поклонилась, приветствуя меня: — Добро пожаловать, Лайт-сан, — у неё был очень скрипучий голос, я кое-как различала слова, которые она говорит, — сегодняшний день очень важен для Вас и Вашего жениха. Прошу, пойдёмте скорее. Бабушка взяла меня под руку и повела в сторону двери, откуда пришла. Я поддалась её направлению и быстро осматриваясь шла за ней. Мы зашли в помещение, где пахло благовониями, которые находились возле двери, в виде аромапалочек. Из них тоненькой струйкой шёл дым, наполнявший здание неповторимым запахом древесины, смешанный с нотками мяты. Мы свернули в просторную комнату, в ней не было окна, но стояли несколько напольных светильников, которые создавали приятный тёплый свет. Посреди комнаты стояло зеркало, а на вешалке висело белое кимоно. Бабушка снова взяла меня за руку и подвела поближе к нему. — Это кимоно купил Ваш отец, для брачной церемонии, — женщина мягко улыбнулась и отпустила меня, — я помогу Вам с ним. Я положила папку, которую до этого крепко сжимала в руках на пол, и начала переодеваться. Благодаря ловким движениям старушки, наработанными годами, мы быстро справились с традиционным нарядом. Я не успела посмотреть на себя в зеркало — женщина ловко встала на табуретку и начала делать мне причёску. Длинные волосы послушно собирались в небольшие пучки, которые они закрепляла какими-то заколками. Я закрыла глаза и старалась не мешать своими беспокойными взглядами этой женщине. Когда она закончила, то негромко позвала меня: — Аино, можете посмотреть на себя, — бабушка слезла с табуретки и отошла в сторону. Я повернулась к зеркалу и осмотрела себя. Белое кимоно, с традиционным изображением цветов в красном исполнении прилегало идеально к моему телу. Низ одеяния был полностью украшен цветами, в цвет которых был украшен и пояс. Я отметила, что он был не туго завязан. Это обрадовало. Я обратила внимание на причёску, которая была выполнена до безобразия просто, но так элегантно: два неряшливых пучка по обе стороны головы украшали красивейшие заколочки в форме гербер, с которых свисали узкие красные ленточки. Пока я осматривала себя, женщина вышла из комнаты и вернулась с обувью в руках. Она протянула мне новенькие национальные сандалии. Когда я надела их, то мой образ был завершён. Я хотела взять папку, лежавшую у ног, но бабушка снова взяла меня за руку и повела в сторону храма, молча и не спеша. Когда мы подошли ко входу внутрь, то она заговорила: — Ваш жених ожидает внутри, — она осмотрела меня и поклонилась, — по завершению церемонии на выходе будет ждать водитель, которому я передам Вашу папку. Искренне желаю Вам счастья. — Спасибо Вам, — я тоже поклонилась в ответ и прошла внутрь храма. Простор помещения создавал эхо от моих шагов. Резкий переход из светлого помещения в тёмное расфокусировал меня, поэтому я ненадолго зажмурилась. Спустя несколько секунд я открыла глаза и увидела мужчину, стоявшего у противоположной стены, в черном мужском кимоно. Он смотрел перед собой на бумажные фонарики с разнообразными иероглифами, в руке держал какой-то странный предмет. Слева от него располагался пустующий алтарь. Я не торопясь прошла к алтарю. Мужчина заметил меня, но не подошёл. Он лишь поднял руку в приветственном жесте, я повторила за ним. Из-за игры света и тени, я не смогла разглядеть его лица и фигуры: мужское кимоно не облегает фигуру так, как женское, а обувь прибавляет несколько сантиметров к росту. Послышался посторонний шум: в комнату вошёл монах. Он был таким же пожилым, как и бабушка, помогавшая мне с кимоно. Мужчина посмотрел на меня и, видимо, на моего жениха — Суо. — Молодые люди, прошу, подойдите ко мне. Я вполшага оказалась рядом с алтарём, а Суо неторопливо подошёл к нам. Оказывается, что непонятной штукой в руках был веер, который он раскрыл и, зачем-то, закрыл себе лицо от меня. Свободной рукой он взял меня за запястье и провёл пальцем по коже. По руке сразу побежали мурашки, от волнения. Монах продолжил: — Для начала я произнесу молитву богам о послании счастья и долгой жизни Вашей молодой семье, — мужчина посмотрел на алтарь и начал негромко читать мантры на японском языке. Я старалась вслушаться в их смысл, но постоянно отвлекалась посторонними мыслями о сегодняшнем утре. Вопросы не выходили из моей головы, а отсутствия ответов на них заставляли понервничать. Закрыв глаза, я постаралась успокоиться. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Монах завершил молитву. На алтарь он поставил небольшую бутылочку, а затем вышел из-за стойки, держа в руках две серебряных чаши. Одну он протянул мне, а другую вручил жениху, который отпустил мою руку и взял чашу, не опуская веера. Да что за цирк! — Подойдите по очереди и наполните Ваши чаши, а затем обменяйтесь ими друг с другом, — монах жестом показал на алтарь. Я подошла первая и налила из серебряной бутылочки светлую жидкость в свою чашу. Суо протянул свою чашу мне, чтобы я наполнила и её. Монах неодобрительно покачал головой. — Жених, подойдите к алтарю и самостоятельно наполните чашу. Суо провозился дольше, из-за своего веера, которым он скрывал своё лицо. Этот веер начал меня раздражать похуже Гаато-старшего. Когда чаша жениха наполнилась, мы обменялись ими и испили рисового вина. Горько, крепко, не очень полезно. Но традиции есть традиции. Пока мы проводили этот ритуал, монах вернулся к алтарю и убрал бутылочку, ставя на её место небольшую деревянную коробочку. Мы протянули чаши мужчине. Он забрал их и снова заговорил: — Пусть выпитое вами вино будет единственной горькой вещью в вашей семейной жизни. Пускай его крепость будет так же крепко соединять ваши сердца и в горе и в радости. Пускай молитвы, прочитанные местным богам, охраняют вашу жизнь от проклятий и завистников со стороны, — монах ненадолго прервался, — а сейчас, я хочу спросить Вас о самом главном: невеста, согласны ли Вы выйти замуж за Кристофера Хайтмена? Не поняла? Наверняка мне послышалось. Я напряглась и подняла глаза на жениха, который опустил, наконец-то этот чертов веер. Вместо Суо, стоял Крис и невинно улыбался. Я потеряла дар речи. Это невозможно! Мне всё кажется, я брежу. В вино было подмешано какое-то лекарство, я уверена. Молчание затянулось.