Мотивация жить

Даже сильные имеют слабость

      Для каждого существа на земле есть свой смысл жить. Для кого-то это родственники, а может вещь, или явление. Все мы стремимся к одной своей цели, чтобы в конце-концов взять заработанную звезду в руку и с гордостью уйти в закат. И даже для сильнейших из сильных есть свой смысл жить. Мстители пусть и были самыми знаменитыми, великими на Земле, но для них важнее всего это семья. Даже для самого Тони Старка в первую очередь важна была Пеппер и Питер. Они были такими разными, но в тоже время их объединяла одна цель, звезда — достичь мира для близких. И когда Танос свалился, рассыпался в прах, как и память о нём, всё стало на свои места. Каждый вновь обрёл свой смысл жить, ради которого стоит улыбаться ежедневно, засыпать с грёзами на ночь и просыпаться с пониманием того, что в этом мире не всё так плохо.       Стив обрёл крепкую дружбу. Тони семью и хорошего приемника. Клинт лучшего собутыльника (Наташу). Ванда получила любовь всей своей жизни. Шури вернула себе брата, как и Тор вернул лучшее, дорогое, что было в его жизни — Локи. И так можно продолжать до бесконечности, ведь каждый человек на Земле утратил для себя не одного, и, может, даже не двух любимых. Когда всё в городе утихло, власти наконец перестали шуметь по поводу недавних событий, а планета вновь с облегчением вздохнула, Мстителям разрешили уйти на покой. Возможно, ненадолго, это как повезёт. И Богам тоже нужен был свой отдых, потому Тор и остался в Мидграде вместе с Локи.       По правде говоря, младший принц не сразу оценил внешний вид своего Громовержца. Пузо навыкат, отросшая борода, неряшливый вид… Такого царя Локи не ожидал увидеть, и даже не думал, что такое вообще возможно. Но больше его удивило, что этот образ был последствием его смерти. Конечно, он знал что Одинсон и так еле пережил две предыдущие его похода в мир иной, и, по всей видимости, третий раз стал для него финальной точкой для его сознания. Тогда-то маг и решил взяться за лишний вес братца, который даже был рад, ведь так не будет стыдно появляться рядом с любимым.       — Ты опять сожрал пончики? — Лафейсон упер руки в боки и грозно посмотрел на Тора, который тут же замельтешил взглядом. — Неправда, какие вообще пончики? Я их не видел! — Тор… — устало вздохнув, Локи потянул руку и потёр пальцем щеку асгардца, смахивая оттуда остатки сахарной пудры. — Где твоя сила воли? Где тот воин, который мог днями не есть, чтобы прокормить своих солдат? — Умер, когда-то давно, — угрюмо проговорил Одинсон и отмахнулся, уходя с кухни вон.       На кухне остается лишь один Лафейсон, который смотрит на люстру над столом и о чём-то думает. Только когда в голове сплетается разумная цепочка мыслей, она обрывается, ровно также, как и лампочка перегорает, погружая помещение во тьме. На следующее утро Мстители не находят ни в холодильнике, ни в буфетах что-либо из сладкого. Только одна записка, выведенная аккуратным ровным почерком: «Тору нужна поддержка». И, на удивление, никто не ворчит, никто не ругается, на лицах лишь слабая улыбка. А асу приходится сложно, так как утро в этот раз началось не с варенья и мёда, а с овсянки и вареных овощей.       Кто вообще так кормит царя?!       В конце-концов, Тор свыкся с полезной пищей: овощи, салатики, вареное мясо. Но очень долго препирался, когда Локи тащил его из постели в шесть утра, на пробежку. Негоже царю раньше обеда просыпаться по выходным, слишком это «по-крестьянски». Но ётуна это мало волновало, потому и облил аса холодной водой. Крик Громовержца слышали все, на небе даже тучки собрались, но Лафейсон, сверкнув своими зелёными глазками и кратко улыбнувшись, усмирил разгневанного Бога. Не зря же ему судьбой были дарованы такие прекрасные глаза, которыми очаровывать можно было в считанные секунды.       А вы вообще знаете как сложно собраться с силами, чтобы позволить себе выйти на люди в спортивном костюме, когда из-под кофты выглядывает жирочек, а штаны слегка маловаты. Однако, у аса не было возможности сбежать обратно к себе, Локи мало того, что заставил бежать немалое количество километров, так ещё и на спину залез, обхватывая руками и ногами. И пока Одинсон пытался сосредоточиться на беге, хитрец шептал ему на ухо все-все извращения, которые он бы хотел осуществить, и которые бы они могли совершить вместе, если Тор не будет сдаваться. Пожалуй, такая мотивация была прекрасной для воина, тот с легкостью начал вставать по утрам, порой даже раньше самого Локи, ел на завтрак овощи и фрукты, а затем принимался за упражнения, по ходу которых сам младший отсыпался у него на спине. Ему удалось скинуть хорошее количество веса, и благодарил одного лишь Локи, ведь:       — Без тебя я бы не справился, — улыбался Громовержец, обнимая своего личного тренера и целуя его в щёку. — Без самого себя ты бы не справился. А я так, просто дал толчок твоей личности, чтобы она вновь заняла престол в твоём сознании… — Порой ты говоришь такие вещи, которые я не совсем понимаю, но звучит красиво. — Значит, тренировать мозг тоже надо, — Лафейсон рассмеялся и тут же ойкнул, ибо его царь повалил на кровать и увлёк в поцелуй.       Со временем Локи стал пропадать. С утра Одинсон часто просыпался один, обнимая вместо своего Бога подушку, вдыхал знакомый аромат мяты и улыбался. Его тело стало таким же крепким, он уже не стеснялся выходить к своим друзьям без футболки и с важным видом давал Старку советы «Как стать Богом». И, кажется, он не так сильно переживал за отсутствие брата, в конце-концов, тот так долго с ним возился, определенно ему нужен отдых и побыть наедине с собой. Но как только в мыслях появлялись гнусные мысли, Лафейсон, словно по волшебству, появлялся и с улыбкой развеивал негативные эмоции, которые успевали налететь как мухи на сладкое. Если же Локи оставался с ним с утра в постели, то они проводили весь день вместе: гуляли по городу или же отправлялись в Асгард, чтобы навестить Валькирию. Когда они впервые посетили её, Брун почему-то смотрела на Тора как-то подозрительно и удивлённо. Но сам Одинсон был уверен, что это благодаря его прогрессу, а трикстер ему поддакивал и с улыбкой закатывал глаза, когда царь переходил границы своего эгоизма и восхвалял самого себя. За что всегда был наказан дразнящими ласками и поцелуем — а этого было катастрофически мало для Бога, у которого по жизни спермотоксикоз какой-то.       На вечерних посиделках с Мстителями, Локи не упускал возможности посидеть на коленях у Громовержца, потому что так он чувствовал себя настоящим царём, хоть все вокруг и называли его царицей. Даже Тор не упускал возможности пошутить на эту тему, и обычно, после таких моментов, маг внушал ему в голову фантазии, от которых ему самому становилось неудобно сидеть. Так они часто и ретировались в комнату, дабы предаться плотским утехам.       — Тор расцвёл с появлением Локи, — улыбался Старк, выпивая утренний кофе. — А мне кажется, что это добром не кончится, — Роджерс пожал плечами, уткнувшись в свою яичницу и тяжело вздыхая. — У тебя всегда всё добром не кончается! Ну ты посмотри на него! Он вернул себя в форму, стал чаще улыбаться, смеяться. Скажи, ты слышал его смех до того, как мы победили? Именно такой: счастливый, непринуждённый. — Ты так говоришь, будто сам в него влюбился, — Стив издал смешок. — Я так говорю, потому что уверен в… — Привет ребят, — на кухню вошёл довольный ас с улыбкой до ушей, он взял с полки пару таблеток аспирина и графин с водой. — Опять бурная ночка? — усмехнулся Тони. — Чувствую, что и следующая будет такая же, — притворно ужаснувшись, Бог выпил лекарство. — Стив, ты чего такой грустный? — Я? — Капитан поднял взгляд и прокашлялся, чтобы прочистить горло. — Слушай, Тор, я должен… я должен кое-что сказать. Понимаешь, дело в том… — Что Роджерс не может уснуть, когда вы с Локи с ума сходите, — механик перебил речь Кэпа. — Будьте немного потише пару суток, а потом я установлю звукоизоляцию. — Да без проблем, — воин хмыкнул. — А, Тони, кляпа у тебя не найдётся? Тише по-другому не получится.       Старк фыркнул от смеха и сказал, что такое не держит у себя, ибо Пеппер даст звездюлей, поэтому просто дал адрес ближайшего секс-шопа. Когда Тор удалился, на кухне повисло напряженное молчание. Стивен угрюмо смотрел на Тони, а тот, в свою очередь, делал вид, будто его не замечает. Всё кругом не замечает. Потому что признавать реальность сложно. Точнее, его реальность в порядке: жена, дочь, сын, друзья. А вот реальность Тора…       Только Тор не знает, что в банке с аспирином таблетки, прописанные психиатром. Только Тор не знает, что в своей комнате он только спит, а не кувыркается с любимым всю ночь. Только Тор не знает, что на его спине лежал мешок картошки, принесённый Клинтом. Только Тор не знает, что Валькирия была удивлена не его внешности, а его обращению к Локи.       А все знают, что Локи не существуют, что он лишь плод воображения самого сильного из Мстителей. Не было никаких упрёков, любовных насмешек, поцелуев. Но разве кто скажет самому Одинсону, что он сошёл с ума, ведь он видит любимую улыбку, яркие зелёные глаза; слышит тихий голос, рассказывающий истории; чувствует нежные касания, легкие поцелуи… и это всё делает его счастливым.       Это всё и есть его мотивацией жить, чтобы когда его время истекло, он ни о чём не жалел.       — Мы будем хранить всё в тайне? — тишину прерывает шёпот Роджерса. — А у нас есть выбор? — Тони поднимает голову и смотрит в стену. — Ты хочешь убить его окончательно? Чтобы он вновь был подавлен и карал самого себя за всё, что не делал? — Нет… — Тогда ответ очевиден, Роджерс. Завтра у Локи день рождение, надо подготовиться. Ты со мной? — Всегда.