lovely a friend

Джон ощущает, что не хочет делать того, о чем думает уже несколько дней, но лишь отчасти это является правдой. Джон хочет, но не понимает, правильно ли поступает по отношению к ситуации и к детективу. Сомнения скручивались белым шумом в голове, но было ясно, что так больше продолжаться не может — ему действительно было необходимо обсудить ситуацию с Шерлоком и как минимум понять, что думает сам вышеупомянутый мужчина. Джон никогда не мог его понять, но сейчас ощущал, что стоит ему протянуть руку — и все мысли Шерлока будут как на ладони. По крайней мере, в это хотелось бы верить, ведь не просто так же Джон так много мыслей вкладывал в обдумывание сценария диалога с детективом. Джон не хочет делать этого. Лишь отчасти. Но ему необходимо разъяснить ситуацию с Шерлоком. Именно поэтому — а не потому что он хочет увидеть Шерлока пьяным вновь — он покупает довольно неплохое вино сегодня вечером, некоторые продукты, просто чтобы Шерлок когда-нибудь не умер с голода, и с абсолютно удовлетворенным, чуть коварным настроем идет домой. С момента приезда Шерлока в родной город никто из мужчин не пытался завести разговор о произошедшем. Сотня вопросов крутилась как минимум в голове одного только Джона — о том, где был его друг, почему это решение нельзя было обсудить вместе, что испытывал сам Шерлок. Диалога не было, а Шерлок держался, словно старый знакомый, дальний родственник, приехавший погостить. Джон действительно хотел диалога, разговора и обсуждений, которых между ними не было. Если быть откровенным, то Шерлок пытался начать, рассказать, поделиться. Как же он справился с сетью Мориарти. «Вот он — я. Джон, смотри, насколько я гениален и потрясающ». В своей привычной манере. Но он выбрал совершенно неудачный момент для подобного. Насколько бы Шерлок не был гениальным, он никогда не сможет понять человеческие мысли и чувства. Простые и слепые, отчего Джон был, мягко говоря и утаивая ругательства и неценщурную брань, не в духе для того, чтобы выслушивать мужчину, чтобы хотя бы попытаться принять голос давно мертвого друга. С самого приезда Шерлока в Лондон никто из них не заводил разговора о том, что было. Точнее, Шерлок пытался рассказать, действительно хотел поделиться, как же он справился с сетью Мориарти, мол, «вот он я, Джон, смотри, насколько я потрясающий!». Но в тот день Джон был, очень мягко говоря, не в том духе, чтобы выслушивать всё это. Ватсон по природе был человеком, идущим на поводу своих желаний. Красивая девушка всегда давала номер мужчине, хорошие продукты по выгодной акции в магазине оказывались сразу же в продуктовой тележке с логотипом магазина. И, естественно, если Джону хотелось ударить друга кулаком — а ему действительно, черт возьми, этого хотелось и настолько, что пальцы сводило от сдерживаемой ярости и обиды. И, соответственно, если ему хочется ударить лучшего друга на глазах целого ресторана — тот получает в нос. Как знает любой — любые действия несут за собой те или иные последствия. Вспоминая события того вечера в ресторане сейчас, Джон корил себя. Об этой истине следовало помнить и держать у самого сердца, особенно, когда дело касается Шерлока. Поэтому сейчас, устав от долгой тишины и нервных движений Шерлкоа рядом с Джоном, мужчина хотел лишь одного — помочь другу расслабиться и начать заново, насколько это возможно в сложившейся ситуации. Джон не знал, пьет ли Шерлок алкоголь, учитывая то, что он даже есть нормально не хочет, но попробовать и получить отказ с насмешками было бы куда лучше, чем оставить всё так, как есть. Весь этот вихрь невысказанных слов, обид, печальных и тоскливых взглядов, той самой душераздирающей игры на скрипке в четыре ночи. Всё это давило на Джона ужасным осознанием и грузом понимания, что Шерлок сейчас как никогда одинок. На свое же удивление, отказ Джон не получил, хотя уже был готов уговаривать мужчину, который, напротив, согласился, даже не задумавшись. Лишь кивнул головой, небрежно поправляя рукой отросшие кудри. Теша самого себя, Джон думал, что Шерлок был одного с ним мнения касательно нужды обсуждения. Холмс без препирательств и даже без привычного недовольного или уставшего ворчания, уселся на свой кусок дивана вместе с Джоном, держа в руках блестящий бокал с белым сухим вином какой-то популярной марки. В бокале самого Джона жидкость была иного цвета — напоминающее кровь красное полу-сладкое вино било в нос своим зарактерным запахом и Джон уже начинал расслабляться, оглядывая до боли знакомую квартиру. Бутылки стояли у их ног, напоминая о том, что вся их жизнь — шоссе. И они будут кататься всю ночь. Хотя бы, пока вино не закончится в бутылках или пока кто-то из них не свалится на пол от беспамятства. Джон не успевает опомниться, как осознает, что слово за слово и они действительно разговаривают. Спокойно и расслабленно, посмеиваются. Джон прикрывает глаза, впитывая в себя бархатный и чуть хриплый голос детектива. Как же он по нему скучал. Шерлок старается, делится отрывками и деталями, явно пряча от внимательных серых глаз напротив что-то отвратительное и липкое, укрывая пугающие даже самого детектива события. Шерлок рассказывает всё вновь, как в том кафе после ресторана, но в этот раз в его глазах нет самодовольства и восхищения, радости, гордости. есть слабый испуг и пьяная дымка, неуверенность и робкость, не присущая детективу, но Джон не перебивает, слушает внимательно, вникая, представляя. Мужчина иногда вздрагивает от воспоминаний, но теплая рука Джона поддерживающе всегда готова прикоснуться, напомнить о том, где сейчас детектив — не где-то в подвалах, в полях, в холоде и одиночестве, а в робном доме на Бейкер Стрит. Опасность миновала и все живы и на своих местах. Правда, у Джона на языке крутится вопрос, не дающий ему покоя, уже после того, как Шерлок объясняет всё, что считает необходимым быть высказанным. — Почему, Шерлок? — Мужчина непонимающе выгибает бровь, глазами сверкая, и Джон думает, что стоило бы объясниться, — Почему ты сделал всё это и, как только вернулся, пришел ко мне? Не к кому-нибудь, даже не домой, а ко мне. В чем причина? Шерлок в этот момент глупо моргает и делает этот свой взгляд «Джон что ты несешь, ты не настолько глуп». Когда Джон заминается под его взглядом, Шерлок тихо вздыхает и, поставив почти пустой — седьмой — бокал на пол, рядом с почти допитыми бутылками, решает объяснить Джону, казалось, довольно простую вещь, которую тот должен был понять еще очень-очень давно. Ради незнакомца не притворяются мертвыми. Ради знакомого — тем более. — Я люблю тебя. В этом и вся причина. — просто и со вкусом, точно в стиле Шерлока. Джон моргнул. Чуть приоткрыл рот, собираясь что-то сказать, но, не найдя нужных слов — будто в такой ситуации вообще нужны слова — вновь закрыл. Они оба были пьяны. Это всё фантазия пьяного мозга. Когда Шерлок кладет свою ладонь на щеку Джона, тот не отталкивает её. Всё кажется таким сюрреалистичным, безумным. Будто это не они — просто чья-то выдумка, будто кино, а они просто зрители, читатели, что угодно, но не доктор и детектив со спрятанными секретами под кожей. Дыхание сбивается. Глаза напротив Джона полны искренности, океан бушует в них, захлестывает волнами, заставляет тонуть, терять связь между ними и реальностью. Той, где они всё еще на диване, где слабый свет настольной лампы заставляет волосы блестеть. Той, где Джон всё еще не произнес и слова, боясь сделать что-то не так. Хотя, кажется, всё пошло в тартарары еще в день их знакомства, много лет назад. Начиная с той самой чертовой крыши. Под взглядом Джона, Шерлок неуверенно и зажато ерзает на диване, отводит быстро взгляд от Джона и доктор чувствует где-то под лопатками тянущее жеание наконец признаться в том, что следовало бы сказать прямо в лицо ещё много лет назад. Может, скажи он это, шрамов на их сердцах было бы в десятки меньше? Джон не знает верно ответа, но произносит сразу, не обдумывая варианты отступления в случае ошибки. Если сейчас он ошибся, то вся его жизнь будет ошибкой. — Я… тоже люблю тебя, Шерлок, — выпаливает он, замирая. — Люблю так сильно, что иногда мне кажется, что я могу гореть от этого чувства, будто молодая и неопытная девушка. Холмс возвращает свой взгляд на Джона. Улыбается. И эта улыбка кажется Джону самой прекрасной. Сейчас, полупьяной, с чуть потрескавшимися губами. Шерлок водит большим пальцем по щеке уже не совсем друга. — Спустя все эти года я нашел тебя, — Он глубоко вздохнул, заторможенно моргнув. — Теперь прошлое кажется таким бессмысленным и пустым, когда рядом действительно ты, Джон. Джон замирает, ощущая теплую руку на своей щеке. Слегка шершавую, мозолистую. Готовую принять Джона без остатка, полностью. Глаза Шерлока блестят и не торопят, выжидающе, словно глаза хищного зверя, смотрят на Джона, который хмурится, собираясь со своими мыслями, стараясь их сгрести в кучу и не утопать в беспорядочном хаосе в своей голове. Но, прежде, чем он принимает для себя какое-то решение, которое не перевернет его жизнь, не закрутит, как носок в стиральной машинке, Шерлок одним осторожным рывком, полным неловкости, прикасается губами к губам доктора. Они оба так и не закрывают глаза и это даже нельзя назвать поцелуем, но в этот момент сердце Джона бешено заходится в чечетке где-то под ребрами, а в легких будто распускаются цветы — становится невыносимо жарко и трудно дышать. Словно воздух прекратил существовать, просто исчез, вся атмосфера земли накрылась медным тазом — остались только они двое, сидя напротив друг друга, с чуть приоткрытыми губами и невысказанными признаниями, словами, вдохами. Время словно прекращает существовать в этот момент, всё будто останавливается и пропитывается в кожу, обжигая и пульсируя где-то под ребрами. Джон предпочитает думать, что гравитация тоже нарушается, иначе как объяснить хотя бы самому себе то, как тяжело ему сейчас шевелиться, будто он приклеен клеем к паркету. Никто из мужчин не знает ответов и не может задать вопросов, но их губы соприкасаются аккуратно, изучающе, снова исследуют друг друга. Мягкость губ заставляет голову кружиться, страсть перекрывает им обоим кислород, тепло поднимается в груди. Когда их губы через мгновение встречаются вновь — их уже не волнуют вопросы кислорода с лепестками в легких, гравитации и времени. Они с трудом прикрывают глаза, отрываясь от лиц и полностью растворяясь в ощущениях теплых губ друг друга. Они не открывают глаза, продолжая ощущать невероятно теплую и желанную взаимность.