Поцелуй сестры

Я и не сомневалась, что меня скоро разбудят. Вот только никак не предполагала, что меня заставят есть. Ладно там ещё большой кусок жареного мяса, но никак не листья капусты. Вот на них я с большой опаской и поглядывала. — Алиса, — поднимаю глаза на Веру. Та смотрит на меня с таким укором, словно я её только что опозорила. И когда я только это успела сделать? — Ешь давай салат. — Это салат? — Вот реально, кроме капусты больше ничего и не вижу. Поковырявшись вилкой, обнаружила ещё и пару зернышек кукурузы. Это очень сложно назвать салатом. Хотя Вера и когда жила с нами готовить не особо умела. Я всё ещё с содроганием вспоминаю её голубцы. Отец тогда сломал себе зуб, рискнув попробовать один. А вот потом долго матерился, когда понял, от чего именно сломал. Сами голубцы в принципе были съедобны, а вот скрепки, что скрепляли листья, нет. Я после того случая даже видеть голубцы не могу. Всё время кажется, что там скрепки. И вот сейчас я внимательно разглядываю лист салата на их наличие. — Очень смешно, — она ест так, словно мы сидим в дорогущем ресторане, и эта хрень не пойми сколько стоит. — И чтоб тебе было спокойней, голубцы я всё же научилась готовить. Я чуть не засмеялась. Неужели по моему лицу поняла, о чем я сейчас думаю? — А ещё из еды есть что-то? — Что именно ты хочешь? — Мясо там, рыбу можно, но мясо я хочу больше: жареное, сочное, с корочкой. Я уже вся слюной изошлась, чуть не подавилась даже, а Вера смотрит на меня так… Даже не знаю, как описать. Вроде пытается понять, прикалываюсь я над ней или нет, и при этом мимолётно думает, как лучше ставить меня раком, чтоб отыметь. Вот как-то так. — Будет тебе мясо, — наконец-то выдала она. — Вечером приготовлю. Неужели тебя мясом не кормили? — Представляешь, но нет, — если считать банку с тушенкой мясом, то тогда да. Я и икру никогда не пробовала. Только сухарики со вкусом икры. — Я лучше спать дальше пойду. — Спать уже поздно. И тем более, ночью не заснешь. Нам с тобой ещё твои вещи разгребать. — Да что их разгребать? Вытряхни все, что у меня в рюкзаке и всё. Полки одной, думаю, достаточно будет. Я честно жрать хочу безумно, но не зелень. Может у неё в холодильнике хоть сосиски есть? Так что иду к холодильнику и, открыв его, хмурюсь. Есть банки с кетчупом и майонезом. Вижу что-то, что оттаивает в миске. Похоже на мясо. Желудок предательски начинает урчать. Стукаю себя кулаком по животу, надеясь, что он заткнется или что хотя бы Вера не услышит. Вот только она услышала и захлопнула холодильник. — И ты мне ещё говоришь, что не хочешь есть? — Она стоит за моей спиной и кладет одну руку на мой живот, а другой упирается в дверцу холодильника. — А желудок говорит об обратном. Плотно сжимаю губы, стараясь не наехать на неё, хоть кулаки и сжала. Вера же начинает круговыми движениями гладить мой живот. Слышу, как она усмехается, чувствую её горячее дыхание на своей шее. Я вся напрягаюсь и сжимаюсь как ёжик. Вера тихо смеется над моей головой и быстро целует меня в шею. Дёргаюсь с целью вырваться, но меня окончательно прижимают лицом к дверце холодильника. Вскрикиваю от боли. Я весьма не слабо приложилась щекой к холодному металлу. Вера заломила мне обе руки за спину, держа обе мои одной своей. Вторая рука моей сестры продолжила поглаживать мой живот. — Отцепись! — Дергаюсь, но меня только сильней прижимают. — Вера! Твою мать, что ты творишь? — Спокойней, — прошептала сестра, и её рука резко двинулась вверх и сжала мою грудь сквозь лифчик. — Я сделаю всё аккуратно, ты даже не заметишь. — Да иди ты в жопу! — Попыталась пнуть ее, но тут же получила под зад. — Эй! — Алиса, почему ты такая вредная? — Она провела языком за моим ухом и меня словно током ударило. Вера заметила это и засмеялась, сдвинув мой лифчик и оголив грудь. — Что-то в этой жизни совсем не меняется. Она тискала мою грудь своей прохладной ладонью. Я же вся красная уперлась лбом в дверцу этого чертового холодильника и тяжело дышала, сама не понимая, от чего. Меня передернуло, когда Вера сжала затвердевший сосок, я прям зарычала от её действия. Это меня просто взбесило. — Да блять, Вера! Ты ж моя сестра! Бля! Её как-то не остановила моя фраза, и тогда я предприняла ещё одну попытку вырваться. Правда поскользнулась в своих носках в попытке заехать ей ногой хоть куда-нибудь и упала на пол. Вот только Вера не отпустила меня, всё так же держа за руки. Вера словно играла со мной, не знаю, может для неё это игра, для меня это больше походило на попытку изнасилования. Но руку с моей груди она всё же убрала. Правильно, меня же надо скрутить на полу придавив всем своим весом. Вот она вроде не жирная, а такая тяжелая. Об этом я думала, когда она придавила меня коленом к полу. — Алиса, — Вера всё же убрала своё колено и, схватив меня за плечо, перевернула на спину. Она залезла на меня, сверху прижав мои руки к полу своими коленями. И вот я оказалась обездвижена под пристальным взглядом своей сестры. А она так спокойно смотрит на меня. — Ну, перестань дёргаться. — Вера! Вера, я хочу в детский дом. Напиши отказ от меня. Она только усмехнулась и наклонилась к моему лицу. Я же приготовилась к худшему. Поэтому когда она наклонилась достаточно близко, желая поцеловать меня, я просто харкнула ей в лицо. И попала. Вот только после этой выходки до меня как-то дошло, что Вера может разозлиться, и неизвестно, что со мной сделать. Хотя почему неизвестно? Оттрахает, и всё. — Вот значит как, — Вера вытерла мой харчок со своего лица платком, а я поняла, что больше не смогу харкнуть ей в лицо. Просто испугалась, когда Вера наклонилась и тяжелым взглядом впилась мне в глаза. — Я ведь могу и по-другому с тобой разговаривать. Она усмехается и начинает покрывать поцелуями мою шею. Я всё же смогла пнуть её под зад. Вера тут же перестала целовать мою шею, но больно укусила, да так, что я закричала. Закричала больше от боли, чем от неожиданности, мне казалось, что она вырвет из моей шеи кусок мяса. Наверное, его и пожарит мне вечером. У меня даже слёзы пошли по щекам. Вера отстранилась от моей шеи и, усмехнувшись, принялась зализывать место укуса. Мы ещё какое-то время провели в такой позе, после чего Вера всё же отстала от меня. Она поднялась, оставив меня и дальше валяться на полу, и просто вышла из кухни. Меня всю трясло. Я просто не могла прийти в себя после такого. Раньше она просто зажимала меня и лапала, а сейчас не понятно, что со мной сделать попыталась. Тяжело сажусь на полу и, вытерев лицо тыльной стороной ладони, на дрожащих ногах поднимаюсь. Мне страшно выходить из кухни, так что я просто сажусь на табурет и смотрю на свои руки. Пытаюсь успокоиться, но слёзы начинают идти только сильнее, и я уже просто впадаю в истерику.