Поцелуй сестры

— Выглядишь хуёво, — Аня всё никак не могла оторвать взгляд от моего фингала. — У тебя вообще глаз открывается? — Плохо, — вздыхаю. — И вижу им расплывчато. Там в лесу от всплеска адреналина я ничего и не подозревала. Даже и не замечала, что у меня глаз не открылся. — Может тепе пудрой всё это дело? — Аня стала рыться в своём рюкзаке. — Так, пудры у меня нет. Обратись в медкабинет. Или пусть тебя домой отправят. Ну, ходить весь день с таким лицом это слишком. Домой я просто не хотела. Там Вера. У неё на работе что-то произошло, и из-за этого она осталась дома. Хотя обычно у всех нормальных людей любое ЧП на работе точно надо быть. Мне Вера, правда, предлагала остаться дома, но я отказалась, посчитав, что лучше уж с таким лицом пойти, чем сидеть в одной квартире с тем, кто мне и сделал такое лицо. — Давай после школы погуляем? — С Аней я общаюсь только в школе. За её пределами я её как таковую не знаю. — Да хоть сейчас, так, — распихивая мелких в сторону мы пробиваемся к расписанию. — Географию и историю я не люблю. Так что давай. И мы пошли. Выбравшись из школы, мы ещё полчаса думали куда пойти. Выбор пал в кино. Поэтому мы поехали на улицу Мечникова в кинотеатр «Родина». Сев на троллейбус мы стали обсуждать на какой конкретно фильм пойдем и сколько по цене это нам выйдет. Деньги ещё с тех времен, когда мне давал Евгений сохранились. Надо будет ему ключи от квартиры занести. А может и обговорить с ним, как приструнить мою сестру. Может, подскажет. Ехали мы недолго и, выйдя на остановке, пошли через памятник Богдану Хмельницкому. Сам кинотеатр был в два этажа с огромными белыми колоннами. Выглядел весьма внушительно и красиво. В очередной раз убеждаюсь, что Одесса великолепный город. Мы прошли внутрь, где недолго выбирали фильм, остановившись на недавней новинке «Очень страшное кино». — Первый ряд, место пятое и шестое. — С вас 90 гривен. Достав деньги и расплатившись, мы пошли к залу. Фильм начинался через десять минут. Полтора часа пролетели незаметно. Это был шикарный фильм. Местами пошлый, но это был больше плюс, чем минус. Фильм нам с Аней очень понравился. — Неужели ты совсем не ориентируешься в городе? — Да я тока домой и в школу. Я Одессу толком и не знаю. — Значит надо тебе её показать, — мы шли к остановке. — Совсем достопримечательностей не видела? — Парочку, сестра показывала. — Можем ещё куда-нибудь сходить, — сидим на остановке и ждем транспорт. — Так до вечера прогуляем. — Жаль что не до ночи. Мы ещё погуляли, и Аня проводила меня до дома. От усталости я еле держалась на ногах. Вот только машину Веры я во дворе не увидела. Обойдя двор, я окончательно убедилась, что машины нигде нет. Может пойти к Евгению? Всяко лучше, чем торчать во дворе и ждать Веру. Она не пойми когда вообще приедет. Квартиру ключами Евгения я не стала открывать. Вместо этого просто постучала в дверь. Он открыл не сразу, но когда открыл и увидел моё лицо афигел. Ни говоря, ни слова он пропустил меня в квартиру. — Алиса, а это что вообще? Кто тебя ударил? Я всё думала говорить ему про Веру или нет. Но её поступок, кто знает, может в следующий раз она вообще убьет меня? И я рассказала. Рассказала о том, как она оставила меня в лесу на весь день, о том, как домогается. Про мыло ему рассказала. Просто чувствовала, что мне необходимо выговориться. Евгений слушал внимательно и по его лицу я понимала как он ахреневает от услышанного. И вот закончив, я смотрю на него. Евгений молчит, и я замечаю, как у него трясутся руки. — И давно она к тебе пристаёт? — После долгого молчания выдаёт он. — С раннего детства. — Как ты к ней вообще попала? Почему живешь с ней? Мне пришлось рассказывать всё снова. Под конец Евгений не выдержал. Он тяжело вздохнул и налил себе чай. Мне он тоже предложил, но я отказалась. — Тебе надо написать на неё заявление, — выдал он. — И этот вот синяк приложишь к побоям. Хочешь, прямо сейчас поедем побои снимать и в милицию заявление писать? И мы поехали. У Евгения оказалась, есть машина. «Четверка» красного цвета. Издалека в темноте больше похожая на катафалк. Мы зафиксировали фингал в одной из больниц и полученную справку приложили к заявлению в милиции. Потом меня позвали к следователю, и я долго разговаривала с этим мужиком лет сорока. Он расспрашивал о сестре, а я толком ничего, и сказать не могла. Но назвала адрес. Потом я всё же решилась остаться у Евгения. В школу побоялась пойти. У него был выходной, и мы сидели на диване смотрели телек. Потом он неожиданно решил показать мне свой фотоальбом. Глядя на фотографии Евгения, я смотрела на него сейчас. Два разных человека. Он очень сильно состарился. Вижу его с семьей. Жена у него красивая. Вот только её я не видела. Когда я поинтересовалась, где его семья он тяжело вздохнул, но рассказал: — Семья осталась в Припяти. Погибли от лучевой болезни. Когда произошел взрыв, я был в командировке в Свердловске. А Света с детьми возвращалась из гостей домой. Они застали взрыв на улице и стояли, смотрели на пожар вместе с толпой. Вижу, как у него на глаза наворачиваются слёзы. Он тут же вытирает глаза. — Они не знали, что уже облучены. А потом когда узнали. Они погибли. Я о трагедии узнал из новостей. Тут же рванул туда, но меня не допустили. Пограничники развернули, и я видел эту колонну автобусов увозящие жителей. Я долго искал жену и детей. А потом узнал, что они мертвы. Евгений посмотрел на свою руку. — Я порезал вены в том же году. Думал, что не спасут. Спасли. И вот теперь я живу в этом городе с восемьдесят шестого. Он стал шмыгать носом, и я не удержалась, крепко обняла его. Его всего трясло, и он рыдал. Мне было ужасно жалко его. Спать мы легли раньше времени полностью убитые. Я лежала на диване и смотрела в потолок. Интересно, к Вере уже заявился следователь или нет? И что будет со мной? Её посадят, а меня куда отправят? С этой мыслью я заснула, надеясь, что для меня всё закончится хорошо.