Поцелуй сестры

В тот момент Вера для меня была героем. Как она швырнула деньги в лицо этого мужика. И как мы выходили оттуда. Даже вспоминать не хочу. Правда, чувство, что всё это было постановочно, специально для меня не давало мне покоя. Но на Веру я от этого не переставала смотреть как на героя. А ведь и правда могла продать меня. Я бы точно бы не смирилась бы с такой участью и покончила с собой. И всё же то, что этот мужик мог меня изнасиловать, не давала мне покоя. Хотя пока он со мной болтал, раз сто бы это сделал. Да и смысл был ему раздеваться и оставлять трусы. А может, это всё было взаправду? Вера точно не признается в этом, а спрашивать такое я не стану. И сейчас я еду в новой машине моей сестры к ней на квартиру. И когда она только умудрилась поменять машину? А главное как нашла меня, и что стало с Остапом? Мне даже как-то страшно спрашивать у неё это, но мысли точно не дадут мне покоя. — Как ты нашла меня? — Ну, я же не тупая, да и связи есть. — Что с Остапом? — Тебе, правда, интересно? — И смотрит на меня так иронично. — Он жив. Это всё что я могу тебе сказать. — Ты же ему ничего не сделаешь? — В этом я, правда, сомневаюсь. — Мне не понравилось, что ты ослушалась меня. Ещё и свалила к нему. — Что за выстрелы были? Он не пострадал? — Почему тебя так волнует судьба этого парня? Тебя в первую очередь своя судьба интересовать должна. Я считаю нужным тебя наказать. За всё хорошее, что ты делаешь и делала. Думаю, что и за будущие твои выходки наказать тебя стоит. — И что ты сделаешь? — Меня всё ещё трясет от того борделя в котором я побывала. Ни за чтобы не подумала, что окажусь там. — Для начала займемся страстным сексом, — я всё ещё не могу привыкнуть к такому. — И даже не смей сопротивляться. — А Евгения и физичку тоже ты? — Ну, а ты как думаешь? — Зачем надо было её убивать? — Так вышло, — ещё так усмехается, словно ничего не произошло. — Просто припугнуть хотели, а она сопротивление давай оказывать. Твой Евгений нам и то не такое сопротивление оказывал. Его просто избили и сказали, чтоб к тебе больше не лез иначе сядет за педофилию. — Но он мне ничего не делал. Не домогался как ты. — А сядет, словно делал. Чувствую себя беспомощной. Моя сестра творит беспредел, а я ничего с этим поделать не могу. Мне даже кажется что я соучастник всех этих преступлений. — И единственный кто должен сесть за педофилию это только ты! — Что ты сказала?! Я что это вслух сказала? Вот же… Вера даже резко затормозила, и ремень безопасности больно впился мне в грудь. Ещё смотрит на меня так, словно я её предала. Ну, знает такое выражение: никогда такого не было и вот опять случилось. Из той серии у нас как раз. — Ну-ка повтори! А я вся сжалась в сидение, боясь пошевелиться. Мне даже страшно было на неё посмотреть. — Давай, чего ты стесняешься? Тут все свои. Может сбежать? А успею ли я вообще? — Алиса! Руки сами машинально потянулись к ремню, и я тут же дернула за дверцу, Вера не заблокировала их, но сбежать мне не дали. Грубо схватив меня за шиворот, я была возвращена обратно в салон машины. — Ты совсем уже? — Вера коротко, но сильно ударила меня по лицу и больно дернула за волосы, подтянув к себе. — Может, тебя такую тупую правильно было оставить в том борделе? — Отпусти! — Пытаюсь отцепить её руки от себя, но Вера только скалится и прикладывает меня лицом об панель. Вскрикиваю, хватаясь за разбитую губу. — Вера! — А там ты это кричала с другой интонацией, — шипит она, ещё раз прикладывая меня к панели. Крови ещё больше и уже из носа. Ещё сильный удар и кровь начинает заливать мне правый глаз. — Сука ты этакая! Да тебя надо было, чтоб все перетрахали в том борделе! Тварь! Голова раскалывается, и я даже на секунду забываю, где вообще нахожусь. — Неблагодарная тварь! — Ещё удар и я практически теряю сознания, съезжаю с сидения вниз. — Таких как ты, надо давить! Вера выходит из машины и громко хлопает дверью. Я же уже не могу сама двигаться окончательно потерявшись. Вера обходит машину и, открыв дверцу с моей стороны, хватает меня и сажает на сидение, пристегивает ремнем безопасности. — Только попробуй мне тут сдохнуть, — прошипела она мне в лицо и захлопнула дверцу, вернулась на своё место. А кровь всё не останавливалась до самого дома. Я даже выйти из машины не смогла когда Вера прямо у подъезда припарковалась. Ноги не слушались, а сама я словно приросла к этому сидению. Вера посидела так пару секунд и, поняв, что дальнейших действий от меня не последует, вышла из машины. А я даже напрячься не могла от страха. Тело словно мне больше не принадлежало. Вера уже спокойно открыла дверцу и, отстегнув меня пару секунд, вглядывалась в моё лицо. Она уже была спокойной, но чувство страха, что она ещё раз меня ударит не пропало. Вера, молча, наклонилась, и осторожно обняла меня, стала вытаскивать. Я не обнимала её. Руки просто болтались, а сама я была в каком-то странном чувстве и никак не могла понять, то ли наркотик всё ещё действует то ли это из-за ударов. Вера держит меня крепко и даже умудряется закрыть дверцу машины. — Тебе настолько плохо? — Она это сказала таким тоном, словно я притворяюсь, а она об этом знает, но подыгрывает мне. Похоже, ей не первой таскать практические бесчувственные тела. Вера с такой непринужденностью дотащила меня до лифта, а затем и до квартиры, где уложила на кровать. Я, наверное, потеряла сознание, не знаю даже, но очнулась я, лёжа в ванной с горячей водой. Всё тело дико ныло и щепало. — Что ты делаешь? — Говорить тяжело, словно во рту у меня одна сплошная вата. Ещё и плывет всё перед глазами. — Но не пользоваться же мне тобой после того как тебя лапали? — Так ты сама меня подложила под него, — чувствую, что меня сейчас вырвет. — Надеюсь, ты поняла меня, — она начинает намыливать мочалку. — Будешь плохо себя вести, то быстро окажешься там. Слушайся всегда меня. Ты же хорошая девочка? Будешь послушной, то всё у тебя будет хорошо. — Меня сейчас… Я не договорила, зато меня вырвало. Правда, не на Веру как мне хотелось бы, а на себя. И снова темнота в глазах. Прихожу в себя уже в кровати. Веры нигде нет, но зато по комнате чувствуется неприятный запах каких-то благовоний что ли. Пытаюсь приподнять хотя бы голову, но всё продолжает плыть перед глазами. Закрываю глаза и открываю их уже от каких-то странных звуков. Вижу Веру. Она сверху и что-то дергается. Я даже не вникаю в дальнейшие подробности, снова проваливаясь во тьму. Помню, что было очень больно. Настолько больно, что я даже пришла в себя на несколько секунд. Сильная боль в заднице. Настолько сильная, что я с криком пришла в себя дернулась, почувствовав сильные руки Веры, и снова потеряла сознание. Так я словно жила в каком-то другом мире. В мире, где царит беззаконие и безнаказанность. Я даже не знаю, сколько времени была без сознания. Пришла в себя так резко, что сама испугалась и едва не свалилась с кровати. Вера вовремя схватила меня, не дав упасть. — Ну, ты и орешь во сне, — Вера тут же обняла меня, крепко прижав к себе. А я чувствую только боль в заднице. Да и глядя на свои руки, понимаю, что эта сука обколола меня наркотой. Одни сплошные синяки. Даже интересно, сколько я в таком состоянии провела. — Отпусти! — Всё тело болит. Что она со мной вообще делала? — Хочешь, чтоб я повторила все свои действия, но при этом ты будешь в сознании? — Что ты со мной вообще делала? Почему у меня задница болит? — Захотелось мне взять тебя сзади. Ты капец конечно узкая такая. — Меня сейчас стошнит, — пытаюсь вырваться. — Сколько я так дней была? — Ну, — она даже задумалась. — Дня три точно. Просто пиздец! Мне всё же удаётся вырваться, и я встаю с кровати, едва не падая. Смотрю на своё обнаженное тело и вижу кучу засосов и царапин. Где-то даже след от зубов. Ходить больно. Да что вообще она со мной вытворяла?! Да как вообще можно быть такой сукой, чтоб всё это вытворять с родной сестрой? Я даже от отчаянья заплакала. Меня никто не спасет. — Да тише ты, — вздрагиваю от объятий Веры. Эта сука обняла меня со спины и прижимает сейчас к себе. — Всё будет хорошо. Главное слушайся меня. Тебя никто не посмеет обидеть. Ты только моя и ничья больше. И всегда будешь моей. Моя любимая Алиса.