And in this word the entire stupid tenderness.
Моё «люблю» горчит на языке, И в этом слове - вся тупая нежность. Июльский воздух, птицы на реке, И космоса немая бесконечность. Моё «люблю» срывается во тьму, И в нём беснуются все тайны мира. Полночный шторм, целующий корму, Морская соль и горькая текила. Зеркальный омут, призрачное дно, И отражение серебряного тела. Два сумасшествия сливаются в одно, Стремясь остаться так, окаменело. Песок и медь, и солнечная пыль, И камень гор, и первозданность леса, Размякший воск, искрящийся фитиль, Бессмертье цвета, безымянность фресок. Моё «люблю» разлито в тишине, Сидит на стуле, прячется за шторой. Весенним зайцем скачет по стене, Горит конфоркой, светит монитором. Обожествляет каждую черту - Знакомый шрам и белизну коленки, Упрямство смеха, детскую мечту, Слепую ярость, резкую оценку... Моё «люблю» - животная борьба, Звериный голод по священной коже, Укус в предплечье, красная губа, Тепло перины, скомканное ложе. И сытый отдых на исходе сил, Когда слова теряют назначенье, И буквы тают, как азарт кутил, Обманутых надеждой на везенье. И я лежу, как розовый тюлень, И хлопаю наивными глазами, Пока стекло размазывает день, И двор шумит соседскими ногами. Пока разлука не сожрёт меня, Как злая ночь съедает переулки. Моё «люблю» - лишь отсвет от огня, Старинный камень в крошечной шкатулке. Но каждый час оно срывает цепь И псом бежит к хозяйскому колену, Минуя город, как сырую степь, И рыская повсюду, как военный. И каждый раз оно находит цель, И обнимает белоснежной лапой. Моё «люблю» - чужая колыбель, Чужая кровь и вечная расплата.
