Esta Noche

      Крупные холодные капли сплошной стеной падали на крыши построек и разбивались в дребезги, создавая непрерывную настойчивую мелодию, отдававшуюся тупым стуком в висках. Одежда Баки промокла насквозь и совсем уже не согревала, а резкие порывы ветра заставляли неприятно ёжиться каждые несколько минут.       На самом деле, этот день начинался как нельзя лучше. Ещё утром, сидя в салоне самолёта, направляющегося из Бухареста в Нью-Йорк, он с предвкушением размышлял, что первым делом сделает, когда приземлится. После недолгих раздумий Баки решил, что разумнее всего будет расположиться в отеле, отдохнуть, сходить в душ, а затем можно отправляться на исследование просторных проспектов города-мечты, в который он до дрожи в коленках желал попасть ещё в детстве. Спустя столько лет, когда ни один день не обходился без прочтения всевозможной информации о «Большом яблоке», когда с каждого своего школьного обеда Баки откладывал некоторую сумму в пузатую треснутую банку, надёжно спрятанную от чужих глаз под скрипучей кроватью, ему представилась возможность исполнить мечту всей своей жизни. Больше всего парень боялся разочароваться, потому что в таком случае все его старания могли оказаться напрасным трудом, а все грёзы о Нью-Йорке будут пустым вымыслом. Поэтому он нервно сжимал твёрдые края какого-то стандартного журнала с рекламой различных скидок и акций авиакомпании и лихорадочно пытался заснуть, чтобы не раздражать сидевших рядом людей постоянной вознёй. По прошествии нескольких часов за пушистыми облаками, которые с такой поражающей высоты напоминали взбитые сливки, показались первые острые пики вытянутых небоскрёбов. Пожалуй, можно с уверенностью сказать, что пока самолёт садился на взлётную полосу, Баки совсем не дышал от нахлынувших эмоций. Будь он более сентиментальным, то обязательно бы расплакался на глазах у нескольких десятков людей, позорно пряча блестящие глаза и широкую улыбку. Но Баки всего лишь закусил нижнюю губу, пытаясь не улыбаться во все тридцать два, хоть до него никому и дела не было, и быстро водил ошалевшими глазами по приближающимся зданиям. В нетерпении стуча по всем попадавшимся поверхностям, он дождался, пока его выпустят на трап, понёсся стремглав, пару раз почти сбивая других пассажиров. Но у ленты для багажа его с головой настигло огромное разочарование: не примечательного чемодана Баки нигде не было. Джеймс простоял у ленты пятнадцать минут, внимательно всматриваясь, но своего любимого клетчатого чемодана обнаружить так и не смог. — Сожалею, мистер Барнс, но, вероятно, Ваш багаж каким-то образом попал на борт другого самолёта и отправился другим рейсом, — произнесла девушка за стойкой, печатая что-то на своём компьютере.       У Баки не было совершенно никаких сил начинать спор, и он был слишком опустошён, для того чтобы предъявить хоть какие-то претензии компании, поэтому парень всего лишь оставил свои контакты для связи в том случае, если его багаж всё же найдётся. Похоже, Вселенная решила основательно поиздеваться над ним этим днём, потому что на вопрос Джеймса, где он может найти автобусную остановку, крупный мужчина, стоявший с зажатой между зубами сигаретой, проронил: — Припозднился ты, парень. Последний на сегодня автобус минут семь назад отбыл, а метро вот уже как неделю закрыто на ремонт, — потеряв всякий интерес, мужчина отвернулся.       Баки тяжело вздохнул, раздумывая, как можно поступить. Идти пешком в ночь по незнакомым безлюдным дорогам? — Хотя знаешь, — мужчина выкинул сигарету в мусорное ведро и снова повернулся к Баки, — я могу довезти тебя куда тебе надо.       Джеймс сунул руку в карман куртки, нащупал несколько банкнот местного номинала и кивнул.       Мужчина привёз Баки к отелю, где тот забронировал для себя номер. Всю недлинную дорогу от дверей машины до высокой калитки двухзвёздочного отеля Барнса не покидало чувство, что его безжалостно обманули, практически ограбили, воспользовавшись безвыходным положением, потому что от внушительной пачки долларов не осталось практически ничего, лишь пару жалких бумажек. Проблема состояла в том, что Баки не оплатил полностью номер — всего лишь внёс небольшую предоплату, а оставшуюся сумму от цены должен был заплатить по своему прибытию. Вот только платить теперь было нечем. Помянув недобрым словом корыстного таксиста, Джеймс всё же направился к дверям отеля. — Простите, но ничем помочь я вам не смогу, — пожилая темнокожая женщина покачала головой. — А… — Предоплату мы не возвращаем, — её губы вытянулись в тонкую линию, а взгляд был полон решимости и, к удивлению Баки, сочувствия, которое, однако, никак не помогло бы ему.       Джеймс направился вниз по незнакомой улице в чужом городе, о котором мечтал всю сознательную жизнь, не понимая, отчего нарисованная им картинка хорошего и беспроблемного отдыха рушилась прямо перед его глазами. Колючий холод поздней осени пробирал до самых костей, забирался под кожу, пытаясь добраться до внутренностей и вызывая неконтролируемую дрожь по всему телу. Парень не ел несколько часов, не считая пресной каши и холодной рыбы, что давали в самолёте. Телефон разрядился до нуля. Барнс шагал наугад, надеясь, что неприятности значительнее уже имеющихся не поджидают его за углом. Но с его-то везением это практически невозможно, и это Баки понял сразу, как только услышал тихие шаги сзади, в безлюдном проулке звучавшие оглушительно.       Некто, судя по крепкой хватке мужчина, схватил Баки за подбородок, закрыв рот ладонью, и больно запрокинул голову Барнса назад. С ужасом Баки почувствовал холодный металл клинка, приставленного к шее. — Дёрнешься или вякнешь — тебе не поздоровится. Вытаскивай всё, что есть, сладенький, — послышался хриплый голос, и Баки обдало ощутимым запахом сигаретного дыма и алкоголя. Рука, зажимавшая рот, нагло начала обшаривать и исследовать тело Джеймса, хлопая по бокам, спине и более приметным местам. Он едва сдержал всхлип, с нарастающей паникой понимая, что явно не сможет справиться с вооружённым преступником, лезвие ножа которого до сих пор раздражало нежную кожу шеи. — Ага, не густо, — мужчина вытащил из кармана промокшей куртки остатки денег, недовольно вздохнув. — Скажи спасибо, что я сегодня добрый, оставлю тебя почти невредимым.       Большой палец правой руки грубо прошёлся по скуле, скользя к губам. Баки будто обожгло от этого прикосновения — настолько неприятно, противно и стыдно ему было. Большим и указательным пальцем мужчина зафиксировал подбородок Баки, а затем Барнс почувствовал быстрый удар в живот, с левой стороны, и в глазах резко потемнело.

***

      Баки медленно открывал глаза, потому что кто-то тормошил его за плечо. Левый бок при вздохе пронзило вспышкой боли, и он задержал дыхание, схватившись за живот. Его трясло, голова раскалывалась от удара об асфальт, а одежда вывозилась в грязи, появившейся на дороге после сильного дождя. — Эй, как ты? Сильно болит? Нужен врач? — Баки снова попытался открыть глаза, поворачивая голову к источнику звука, но из-за голода и боли его мутило, поэтому он лишь смутно различил силуэт какого-то человека. Мужчины, если судить по широким плечам и низкому, но приятному баритону. Незнакомец, кажется, вытащил из кармана телефон, но Баки резко схватил его за руку: — Не надо, — слова давались с трудом, а голос звучал крайне слабо. — Сможешь встать? — снова спросил незнакомец и протянул широкую ладонь с длинными пальцами.       В детстве Баки занимался игрой на пианино, поэтому машинально обращал внимание при встрече на руки человека. У этого мужчины были изящные, красивые ладони с чёткими линиями, однако, несмотря на всю эстетичность, было видно, что руки у незнакомца сильные, со стальной хваткой. Джеймс невольно залюбовался и пробормотал еле слышно: — Какие у тебя красивые руки… — Знатно тебя приложили, приятель. Помочь подняться на ноги?       Баки осторожно кивнул и схватился за протянутую ладонь. «Тёплая», — отметил он про себя. — Куда мы? — прохрипел Баки, практически навалившись на молодого мужчину в поисках тепла и поддержки. — Я работаю тут в кофейне, она в нескольких метрах. Вон крыльцо, — мужчина кивнул в сторону красных дверей, над которыми возвышалась неоновая вывеска, окрашивающая улицу в оттенки голубого, красного и жёлтого. — Как тебя зовут? — спросил Джеймс, пока они медленно шагали к крыльцу. Почему-то ему показалось, что важно узнать имя незнакомца как можно скорее. Тот хмуро посмотрел на парня, но через секунду ответил: — Стив Роджерс. — Баки Барнс. Приятно познакомиться, — Баки грустно усмехнулся, снова схватившись за живот. — Сильно болит? — спросил Стив, открывая дверь затейливым ключом, пока Баки смотрел на него, привалившись к стене. В больной голове проскользнула мысль, что Стив имеет правильную и приятную внешность. Достаточно длинные, но не достающие до плеч волосы светлого оттенка, аккуратная, более темная борода, аристократичные черты лица и голубые глаза с просветами изумрудного. То, что было ниже шеи, оказалось ещё более интересным: даже через одежду было видно плавные изгибы натренированных мышц. Да, Баки бы определенно назвал его красивым. — Терпимо. Скоро пройдет.       Стив широко открыл дверь и, мягко положив руку на талию Баки, неспешно повёл его в помещение. Роджерс включил свет, и тьма мгновенно расползлась к углам, пока не исчезла совсем. Баки быстро окинул взглядом кофейню, отметив, что, благодаря приятной обстановке, она явно пользуется популярностью. По всему залу было расставлено несколько темных столов и красные диванчики по сторонам от них. В стене, украшенной бежевым кирпичом и тёмно-коричневыми рисунками, было три высоких окна, а под потолком висели разнообразные по своей форме люстры, которые отбрасывали приятный для глаз свет. На барной стойке стояли корзинки с хлебом и булочками и старенький виниловый проигрыватель, а возле входной двери возвышался массивный стеллаж с книгами. В воздухе витал запах кофе и выпечки, поэтому Баки схватился за живот, сразу же вспомнив о своём голоде. — Что такое? Тебе хуже? — Стив резко наклонился к нему, придерживая за плечи, а Баки сразу ощутил одурманивающий запах одеколона с нотками древесины и цитруса. — Нет. Есть просто хочется… — тихо проговорил Барнс, почему-то стыдясь своих слов.       Стив мягко улыбнулся и указал Баки на ближайший столик, а затем прошел к стойке и скрылся за служебной дверью. Он появился через несколько секунду, положив перед Баки пакет со льдом и стопку одежды: футболку и спортивные штаны. — Твоя одежда грязная и мокрая, нельзя допустить, чтобы ты заболел. Это моя запасная, на случай чего, надень. Ты можешь переодеться за стойкой, — Баки посмотрел на Стива и понял, что слегка покраснел. Ладно, ему было жутко стыдно, что они встретились при таких обстоятельствах, потому что Джеймс находил своего нового знакомого очень привлекательным и в другой ситуации обязательно бы позволил себе лёгкий флирт. Но сейчас он сидел в грязной одежде на мягком диванчике в кафе, куда его притащил Стив на себе, после того как нашёл избитого на асфальте. А ещё, Баки было безумно приятно, что кто-то проявил в отношении него такую заботу. — Спасибо, — пробормотал Баки, растворяясь в голубизне глаз Стива, что сейчас смотрели на него предельно внимательно.       Пока Барнс переодевался, его не покидало ощущение, что Стив украдкой наблюдает за ним, но от этой мысли страх не затуманивал разум. Наоборот, мысли путались, ладони потели, а щекам становилось невыносимо жарко, потому что неугомонное сердце торопливо гоняло кровь по венам. — Ты приехал из другой страны? У тебя лёгкий акцент, — спросил Стив, направившись к стойке, когда Баки снова сел на диван. — Да. Прилетел из Румынии, — вдоль позвоночника прошла лёгкая дрожь при воспоминаниях о событиях сегодняшнего дня. Хотя, возможно, это просто действовал приложенный к голове лёд. — Кофе или чай? — Стив поставил на стойку тарелку с небольшими пирожными, покрытыми розовым и белым кремом. — Чай, если можно.       В одно мгновение Стив сделал чай для Баки, а себе приготовил кофе, и затем подошёл к столику. — Как ты себя чувствуешь? Уверен, что не нужно в больницу? — во взгляде Стива было нескрываемое беспокойство, и Баки на мгновение выпал из реальности. — Нет, уже всё хорошо, спасибо, — Джеймс взял горячую чашку, грея замёрзшие руки, и вдохнул фруктовый аромат напитка, закрыв глаза. А потом наткнулся на вопросительный взгляд напротив, который словно говорил: «Расскажешь, что случилось?».       Решившись, он начал рассказывать обо всём, что сегодня произошло, не скрывая ни единой детали. Он до последнего сомневался, что Стиву это интересно, но тот слушал внимательно, иногда хмурясь или поджимая губы, будто злился. Баки хотелось думать, что Стив действительно сочувствовал ему, а скрытая ярость на моментах, когда он говорил про обманщика-таксиста и ночного грабителя, была истинной. — Сейчас я без единого гроша, мне некуда было идти, поэтому встреча с тобой является поистине подарком свыше для меня, — Барнс быстро взглянул в глаза напротив, а затем снова опустил взгляд.       Со Стивом было легко. Разговаривать, находиться рядом. А Баки хотелось растянуть это мгновение, и он не понимал, отчего так смущается и волнуется. Пожалуй, он не краснел столько со времён старшей школы, когда с девочками не выходило общаться из-за постоянной путаницы в мыслях и словах. Через некоторое время он понял, почему при разговоре со сверстницами впадал в ступор, но осознание своей ориентации не помогло Баки стать решительнее в делах амурных.       Внезапно повисло неловкое молчание, и он не нашёл ничего лучше, чем сказать: — Пирожные очень вкусные. Правда. Никогда таких не ел. Стив снова мягко улыбнулся. — Выпечку готовит Ванда, моя подруга, она тоже работает здесь, — проговорил Стив, улыбнувшись ещё лучезарнее и не отводя взгляда от Баки. — Подруга, в смысле… Мы с ней не… У неё есть парень, да и вообще… — Стив начал заикаться и краснеть, а Баки легко засмеялся, потому что такой громила как Стив выглядел очаровательно в смущении. — Прости, я веду себя как придурок, — Роджерс опустил голову на руку. — Всё в порядке, ты… ты очень милый, Стив, — произнёс Баки, почувствовав мурашки.       Стив резко вскинулся, и Баки успел мысленно треснуть себя по лбу, потому что он не должен был этого говорить, нет. — Спасибо, Баки. По правде говоря, сложно вести себя не как придурок в твоей компании. Когда я увидел тебя, то сразу испугался, потому что ты был таким беззащитным, хрупким. Боюсь представить, что могло произойти, если бы я не успел… — Да… Знаешь, я теперь по гроб жизни тебе обязан, похоже. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты очень красивый, Баки? — неожиданно прошептал Стив, потянувшись через стол к Баки и остановив руку в паре сантиметров от его лица. — У тебя тут крем, — Роджерс легко прикоснулся к щеке собеседника, а Джеймса от этого практически невинного прикосновения нехило повело, выбив из головы последние связные мысли.       К щекам снова хлынула кровь, и он чуть было не двинулся вслед за рукой Стива, желая получить ещё ласки. Стив поднёс палец к своим губам и быстро слизал крем, не отрывая озорного взгляда от парня напротив. Баки подумал, что в игру можно играть вдвоём, поэтому медленно закусил губу, слегка наклонив голову. Естественно, это движение не скрылось от Стива, теперь в упор смотревшего на губы Баки, который буквально готов был ликовать, пританцовывая на столе, от того, что его уловка удалась.       Затем они продолжили разговор, как ни в чём не бывало, но Баки кожей чувствовал, что взгляд Стива поменялся. Стал ещё более внимательным, цепким, в нём будто зародилось что-то тёмное. И это ему чертовски нравилось. «В редкие моменты во взгляде смотрящего можно увидеть огни ненасытных демонов», — вспомнились слова городского сумасшедшего, который каждое воскресение приходил на улицу Баки, предлагая свои услуги в области гадания. — Отдохни, а я пока подмету пол, — Стив поднялся из-за стола и взял в руки метлу, стоявшую неподалёку от стойки. — Подожди, Стив, — Баки схватил Роджерса за руку и ощутимо потянул метлу к себе. — Ты и так сегодня устал, работал весь день, а тут я ещё. Позволишь?       Стив оглядел его с ног до головы, словно взвешивая в голове за и против, кивнул и опять направился к стойке. Убирались они в полной тишине, и Баки ощущал взгляд голубых глаз Стива, протиравшего поверхность кассы, но намеренно не поворачивался. Когда работа была практически закончена, Баки поднял голову, посмотрел Стиву в глаза и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой. Стив не остался в долгу, застенчиво улыбнувшись уголком рта.       Роджерс подошёл достаточно близко, чтобы можно было ощутить исходивший от него жар, остановился и неловко протянул руку, чтобы забрать метлу, соприкоснувшись при этом пальцами с Баки. Прикосновение продлилось несколько секунд, но Баки испытал на себе пробежавший от пальцев Стива электрический ток, заполнивший каждую клетку необъяснимым теплом. — Пора идти, — Стив снова улыбнулся и направился к вешалке, где оставил своё пальто.       Баки подумал, что готов раствориться в этой улыбке, распасться на атомы и рассыпаться на мельчайшие частицы только ради неё, но потом почувствовал, как сердце со стремительной скоростью ухнуло вниз. Конечно, это была всего лишь небольшая разовая акция доброты к таким сирым и убогим несостоявшимся туристам, как Баки, а он тут себе успел придумать… Барнс понимал, что и так задержался, воспользовавшись дружелюбием и неравнодушием Стива, но от мысли, что он может больше не увидеть Роджерса почему-то стало невыносимо плохо. Хотелось верить, что Стив считает Баки хоть отдалённо привлекательным и желал бы узнать нового знакомого лучше. — Куда? — всё же спросил Баки, похвалив себя за недрогнувший голос.       Стив, уже надевший пальто и открывший дверь, развернулся к Джеймсу всем корпусом, посмотрев неожиданно серьёзно и решительно. — Слушай, Баки, — он взъерошил волосы, не зная куда себя деть, — у тебя есть полное право считать меня каким-нибудь извращенцем, маньяком или серийным убийцей, но… У тебя вообще нет денег, одежды, а твой чемодан неизвестно найдётся ли. Мы знакомы всего-ничего, но я с помощью какого-то шестого чувства понимаю, что должен позаботиться о тебе, защитить и сберечь. Ты бы мог переночевать у меня, а завтра мы решим, что можно предпринять. Да и выбор у тебя невелик, — Стив уже было прикусил язык, ведь ему показалось, что своими словами он мог обидеть Баки, но Джеймс и сам отчётливо понимал, что Роджерс прав. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты просто поразительный? — Возможно, но ты первый человек, комплименты которого я воспринимаю всерьёз, — Стив усмехнулся и наклонил голову вбок.       Баки улыбнулся и, шагая слева от Стива, направился навстречу восходящему солнцу, расцвечивающему небо нежными оттенками оранжевого, персикового и розового. День обещал быть солнечным.