Абонент недоступен

Сердце разрывается И боль заполняет каждую вену, Когда каждая клетка начинает скучать, Ты проклинаешь чертово время. Когда руки опускаются от бессилия, Разум отказывается работать от безысходности... И нет ни страха, ни боли, ни даже гордости. Чуя был на очередном задании. С тех пор, как Дазай ушел из Мафии, работа стала в разы сложнее, с чем рыжик уже смирился. Так же, жизнь Чуи на заданиях и в целом стала опаснее. Если он выйдет из себя и не контролируя свои действия, вызовет Порчу, то умрёт. По этому, голубоглазому мафиози в такие моменты приходилось волноваться за свою жизнь. Как бы то ни было, он доверял этому суициднику, а он...     В прочем, неважно. Сейчас не об этом. Хотя даже на очередном задании, мафиози, бывшего составляющего "Двойного Чёрного", мучал один и тот же вопрос: «Зачем он это сделал? Зачем бросил его?». Теперь практически каждый день после ухода Дазая из Портовой Мафии, Накахара задаётся одним из этих вопросов. В последнее время они полностью заполонили его голову, да так, что порой разрывали связь с реальностью. Даже на заданиях. Даже в боях. Мафиози уже не контролировал это, он и не знал как это остановить, ведь в боях, он становился таким образом лёгкой жертвой. Раньше ему всегда удавалось это предотвратить. То-ли противники были слабыми, то-ли он просто быстро выходил из забытья, то-ли ещё что-то похожее. Но удача не будет вечно преследовать тебя, верно? Да. И именно в этот день Огай отправил Накахару на очередное задание, в котором должен был беспрекословно состоятся бой.      Рыжие длинные пряди волос красовались под незаменимой шляпой, купленной в каком то старом магазине. Они как обычно никак не хотели укладываться и мафиози оставил их такими. Сегодня должны были состоятся кое-какие ,важные для обеих организаций, переговоры, если их встречу можно было назвать так. Сегодня. Сегодня должны были состоятся эти чертовы переговоры.    На месте встречи, как и полагалось, встретились Накахара и худой, чуть повыше мафиози мужчина из другой организации. Чуя ещё с самого начала заметил, что тот мужчина не один, и кажется, их окружают. Незаметно подав знак своим, Накахара приготовился. Мужчина видимо тоже был не слеп и заметил это, из-за чего, пустил огонь. Естественно, пули были рыжему не страшны. Однако он недооценил его организацию и тот, привел с собой одаренных. Сильных одаренных.    Омерзительное чувство сейчас было где-то в глубине мафиози. Весь пол, все стены и даже крыши узкого района были в каплях алой, но уже в принципе засохшей крови. Накахара остался один. Из другой организации остался тоже один одаренный, но по всей видимости, он был каким-то гибридом, ибо вел себя как дикий и сумасшедший. Его и Чую разделяла сейчас всего то одна жалкая стена. Голубоглазый был измазан кровью, и возможно, сидел с какой-то травмой. Он еще долго размышлял, после чего все же встал и вышел из "укрытия". Сумасшедший ехидно улыбнулся и, словно зомби, двинулся к Накахаре. Появилось яркое алое свечение вокруг тела Накахары. Зрачки сузились до невозможного. На руках появились багряные узоры. Шляпа, которая каким то образом дожила вообще до этого момента, слетела с огненной макушки. Плаща на нем уже давно не было. Поднявшись в воздух, Чуя зловещи засмеялся, после чего откашлялся. Капли крови упали на асфальт. Из глаз мафиози тоже пошла кровь.   «Нет. Что я творю?!». Чуя вовремя осознал происходящее и стал постепенно успокаиваться. «Зачем он это сделал?». Глаза вновь сузились, а сама Порча только усилилась. Зверь пробудился. Где-то в глубине этого дикого зверя, находился разум Чуи, который всячески просил остановиться, перестать это делать. Но ничего не изменялось. Чую вновь отрезало от реальности, а Порча усилилась до максимума. Он понимал, что это конец, но не мог остановится.     Пелена с глаз пропала. Накахара чувствовал, как медленно опускается на землю. Он потерял счет времени и все еще не мог понять, где реальность, а где нет. Рука упала на карман в котором Чуя что-то умудрился нащупать. Не без труда, достал. Телефон. Чуя сначала удивился этой вещи, а потом вспомнил ее предназначение. Он чувствовал, что осталось ему недолго. Включив список контактов, он нажал на первый попавшийся. Гудок. Два. Ещё несколько. "Абонент недоступен". —Тц, —цыкнул Накахара, вместе с этим еще и падая на землю. Включился автоответчик.— Значит я тут помираю, а тебе хоть бы хны! —еле-еле прохрипел Чуя и уронил руку на асфальт и случайно нажав на экран, положил трубку. ***   Осаму вышел из метро и в телефоне послышался звук уведомления. Достав устройство из кармана, Дазай разблокировал его и сделал удивленное выражение лица. " Пропущенный звонок". —... Чуя? —реально удивился шатен. Увидев автоответчик от мафиози, брюнет с азартом прослушал его. Удивлению и недопониманию не было предела.   Спустя несколько минут, Дазай разузнал от Рампо место нахождение Накахары по звонку и направился туда. Еще через несколько минут, он был на месте. Везде были трупы, весь район был залит кровью. С трудом Осаму отыскал Чую, валяющегося на холодном асфальте. Признаков на жизнь тот не подавал. В нескольких метров от него валялся мертвый сумасшедший одаренный. Рванув к Накахаре, шатен схватил его и начал всячески пытаться пробудить того, вместе с этим, на всякий случай, использовав свою способность. Через несколько минут тщетных попыток, Дазай уже всерьез испугался. — Чуя? Чуя, очнись! Да очнись же ты! Чуя!— Осаму перешел на крик, после чего его голос сорвался, а просьба стала казаться мольбой.—Открой глаза, Чуя. Нет я не могу поверить! Чуя! — он сделал длительную паузу. — А может...Ты просто спишь? И мне не зачем волноваться...Малыш Чуя, ты ведь...просто спишь? Так открой глаза. Посмотри на меня. Хватит спать. Пробудись от о сна!   Ударил гром и с неба стали падать большие капли воды. С каждым разом темп наростал. Пошел ливень. Дазай сидел на коленях на мокром, холодном асфальте и держал бездыханное тело бывшего напарника. Он взял его бледную руку и по коже пробежали мурашки. Она была ледяная. Но мурашки скорее пошли из-за испуга осознания того, что тот и впрямь мертв и нет смысла пытаться всячески обмануть свой разум. Почему в груди всё так сжалось? Почему появился ком в горле? Почему я плачу? — Нет... Чуя... Я не верю... Неужели я... Неужели я больше никогда не увижу твоих прекрасных голубых глаз, твоих несчастных попыток уложить эти непослушные огненные локоны на голове?.. Я не верю... Я не могу поверить... Знаешь... За все это время, я столько раз говорил тебе такие ужасные вещи... Ты думаешь я не видел? Думаешь я не видел, что ты был не равнодушен ко мне?.. А я потом карал себя за все то, что наговорил тебе... Как я мог?.. В такие моменты мне даже казалось, что в тебе со звоном ломается надежда...Сегодня сломалась последняя частичка твоей надежды... Сегодня утром я наговорил тебе такого, что сам себя теперь ненавижу... Я видел тебя на сквозь и понимал, какую боль причинил, но всё равно молчал... Прости меня, Чуя... — Дазай тяжело вздохнул. Горячие слезы текли по его щекам и капали с подбородка на ледяную кожу мертвого мафиози. Они оба промокли насквозь, но Дазай не чувствовал холода. Только боль. Он отодвинул мокрую прядь волос и поцеловал того в макушку. — Прости меня. Это я должен был терпеть все те муки, что пережил ты. Это я должен был умереть здесь и сегодня. — Дазай склонился над мертвым телом Накахары и тихо всхлипывая, дал волю чувствам. — Чуя! Я... Я любил тебя, люблю и всегда буду любить! Ты не сомневайся... — он снова заревел. Жаль Чуя уже этого не слышал. На самом деле, глупо бранить мертвеца, но Осаму не мог ничего с собой поделать. Он взял пистолет, который принадлежал мафиози и приставил к виску, ласково улыбаясь. — Меня часто спрашивали о смысле жизни, но я говорил, что его нет. Хотя он был... И им был ты! Но когда тебя не стало... У меня больше нету смысла жить! Никакого... Я жил только для того, что бы жил ты... Прости меня, малыш Чу. Если и умереть, то только от твоей руки. — Он наклонился и ,в первый и в последний раз, поцеловал парня. И не просто, а в губы и максимально искренне и нежно. Далее, нажал на курок. Выстрел.   Через недолгое время нашли тела. Это была страшная и одновременно красивая картина. На холодном асфальте, лежали два мокрых бездыханных тела. Они лежали в полуобнимке, но точно и ясно, крепко сжимали руки друг друга...