— Намджун, блять, тут нет припасов — это секс-шоп!

Грязь. Голод. Мародёрство. Буквально полгода назад этого всего не было, и города вместе с их жителями работали в привычном режиме. Все изменилось после того, как на грани третьей мировой войны одна из стран-агрессоров решила воспользоваться биологическим оружием, но по всей видимости, что-то пошло не так, и эпидемии подверглись большинство людей по всему миру. Сначала люди стали умирать от обычной, как могло показаться на первый взгляд, простуды, но потом всем стало понятно, что все симптомы ничто иное, как оружие массового поражения. Люди гибли миллионами, спастись от невидимой заразы было практически нереально, особенно если это касалось больших городов. Заразиться мог абсолютно каждый, и лишь некоторым везунчикам или удивительно предусмотрительным личностям удалось спастись. Некоторые прятались в бункерах, дожидаясь, пока все не утихнет, а некоторые уезжали подальше из городов, заселяя поля или леса. Но так или иначе — это произошло. Большая часть населения бездыханно лежало в навеки застывших городах, а тем, кому повезло не встретиться с собственной смертью, предстояло кое-что похуже — удержать свою жизнь и не дать убить себя мародёрам или местным ворам и бандитам, которые за кусок еды готовы перегрызть друг другу глотки. Некоторым повезло больше, ведь несмотря на ужасные условия, в этом хаосе нашлись люди, которые смогли сплотиться ради общей цели. Правильным решением было построить огромные стены и отгородить небольшие поселки от наружного мира, чтобы содержать собственных жителей в этих самых маленьких городках. Ведь надежда на то, что это ещё не конец осталась, а значит, ещё есть смысл бороться. Одним из таких поселков управлял Ким Намджун — справедливый и строгий губернатор, который всегда давал возможность выжившим присоединиться к ним в общину. Мин Юнги повезло, ведь вместе со своим парнем Хосоком им удалось прибыть сюда чуть ли не с самого первого дня как все пошло по пизде. Мин в прошлом был программистом, и стажировался в одной из небольших компаний, пока Хосок был личным водителем сына какой-то знаменитой личности. Но сейчас это уже не так важно, потому что теперь у них новая жизнь, и каждый из них способен показать себя совершенно с новой стороны. Их отношения до апокалипсиса можно было бы описать как "идеальные", в буквальном смысле этого слова. Они знали друг друга вдоль и поперек, каждый сантиметр и каждую глупую привычку, а когда прибыли в убежище, то сразу же стали проявлять себя как отличная команда. Они сразу же приглянулись Намджуну, ведь парни не один раз прошли испытания на доверие, и превосходно показали себя на службе, что являлось для него великим везением найти таких, готовых на все ради общины и светлого будущего бойцов. Хорошие бойцы — это конечно круто, но человеческий фактор никто не отменял, а еда и припасы сами себя не найдут, и Намджуну пришлось принять трудные решения, так как последние дни для их убежища становились всё мрачнее и мрачнее. А всему виной постоянные бунты жителей, которым не хватало воды и продовольствия для нормального существования. На их поселок уже не раз нападали, и с каждым разом обороняться становилось все сложнее. Поэтому сегодня он готовится собрать своих верных спутников ради ответственного задания — поиска припасов. — Снова миссия? — спокойным тоном спросил Юнги, как только переступил за порог. — Да, и на этот раз она действительно важная, так как наши запасы почти на исходе, а питьевой воды осталось лишь на пару дней, — с грустью сообщил Джун. — Да блять, Джун, не тяни резину, раз это что-то пиздец важное, то давай уже быстрее приступим, — Хосок стукнул по деревянному столу, что немного ввело губернатора в ступор. — Тогда ты должен знать, что если вы не справитесь, то отправитесь к хуям собачьим искать себе новый уголок, в котором вас примут. Это вам не шутки-маршрутки, поэтому сейчас же заткнитесь и внимательно смотрите на карту, — сорвался Намджун, после чего сразу же взял себя в руки и продолжил, — я вам записал координаты. Ваш пункт назначения — небольшой торговый центр, где по идее ещё не всё успели разграбить. Будьте осторожны, так как рядом находится заброшенный не исследованный поселок. Наши не заходили ещё так далеко, поэтому ради избежания шума на миссию отправляетесь вы вдвоем. — М-м-м, — протянул Мин, — свидание! — Боже, заткнись, — младший потянул Юнги за рукав и они оба ушли из кабинета. Подготовка к отъезду не заняла много времени, и уже на следующее утро парни были готовы. Они не разговаривали друг с другом, даже когда уселись за автомобиль, который выдал им Намджун. В последнее время в их отношениях пробивался какой-то холод, особенно со стороны Хосока. Он стал меньше уделять внимания Мину, то ли из-за того, что был слишком сосредоточен на службе, то ли из-за того, что больше не испытывает тех же чувств к парню, как раньше. И Юнги ужасно боялся, что причина была все-таки в нем, а Хосок просто-напросто перегорел. Не переставая терять надежду, он все также продолжал тянуться своей рукой к его, чтобы сплести их пальцы, но даже тогда он не всегда соглашался на это. "Юнги, давай не сейчас", "Может, мы еще потрахаемся при всех?" — Хосок находил любые причины, чтобы не сближаться с ним, и это для старшего было даже хуже, чем голод. Но сейчас они оба в военном снаряжении, и полностью готовы отчалить к месту, которое избавит их уютное гнездо от многих проблем. Мотор загудел, и машина подалась по заданному курсу. По пути Юнги часто смотрел в окно, пока его водитель — Хосок, внимательно изучал дорогу. Ему так сильно нравились эти виды заброшенных зданий, сгоревших заправок и безлюдных домов, которые попадались им по пути. Можно было бы даже сказать, что он создан для таких пейзажей. А Хосок лишь фыркал и толкал парня в бок, чтобы тот не отвлекался и внимательно смотрел за картой, сверяя координаты. И он слушался, чтобы угодить своему парню, ведь он так давно не слышал от него элементарной похвалы, что аж кошки на душе скребут от безысходности. И даже сейчас, хоть и немного обиженный, Юнги не может устоять против своих же инстинктов — ему охота разглядеть Хосока полностью. Его руки, одна из которых так крепко сжимала водительский руль — «А лучше бы мою задницу», его идеальные черты лица, эстетичная острая нижняя челюсть, об которую Мин мог бы нарезать себе колбасу на завтрак, его шея, его выпирающие ключицы... Если бы он мог раздеть его прямо сейчас — он бы сделал это, но сейчас его же парень для него — неприступная стена, поэтому грустно вздыхая он возвращается к работе. — Если я правильно понял, то ещё около часа езды, и мы будем на месте, — сообщил Мин. — Как-то слишком быстро мы добрались, — младший скептически глянул на карту, и примерно посчитал в уме количество перекрестков, которые они проехали, чтобы количество сошлось с дорогой на карте. — Все правильно, этот перекресток был последним. — Я рад, что хоть с этим заданием ты справился, — Хосок ухмыльнулся и продолжил следовать за дорогой. Мину было неприятно. Почему он так ведёт себя рядом с ним? Ведь Юнги постоянно старается помочь ему, доказать ему насколько он хорош в том или ином деле, но единственное, что получает в ответ — либо грубость, либо нихуя. — Приехали, — Хосок нажал на тормоз, а Юнги слегка дёрнулся вперёд, ударившись носиком об борт машины, потому что забыл пристегнуться. — Ауч, — зашипел старший. — Пристегивайся в следующий раз, и будь аккуратнее. И на сердце у Юнги сразу потеплело — «Возможно, ещё не все потеряно». Это, казалось бы, совершенно нормальное проявление заботы дало понять ему, что возможно тот Хосок, которого он знает ещё где-то там. Его Хосок. Парни продолжили свой путь, и спустя несколько домов они уткнулись в тот самый торговый центр, который был указан на координатах. — Нам сюда, — командным тоном приказал младший, пока Юнги в это время внимательно изучал огромную надпись «Sweet cherry» над зданием. Парни приготовились, и резким толчком открыли главную дверь. Войдя в помещение, они сразу же почувствовали приятный запах клубники, который не чувствовали, наверное, уже несколько месяцев. — Как же здесь сладко пахнет... — Подожди, ты сейчас видишь то же, что и я? — Хосок дернул Юнги вбок, указательным пальцем показывая на прозрачные прилавки и шкафчики. Их содержимое заставило Юнги очень громко рассмеяться. — Это реально не сон? Потому что выглядит как очень злобная шутка, — все ещё не верил Юнги, а Хосоку было не до шуток. Он достал рацию из передней части своего жилета и стал нервно вызывать Намджуна. А Юнги все смеется, разглядывая каждую полочку. — Приём, это красное солнце, меня слышно? — пытается связаться с командиром Хосок. — Д-да, — слышно по ту сторону. Связь была действительно ужасной. — Намджун, блять, тут нет припасов — это секс-шоп! Ты дал неверные координаты! — пытался докричаться Чон, пока связь окончательно не оборвалась. — О нет, кажется, аккумулятор сдох. — Да срать, — а у Юнги словно катушка слетела. Он стал бегать рядом с прилавками, иногда останавливаясь возле особенно больших экземпляров, — а знаешь, я ведь скучаю по своему вибратору... Хосок положил рацию на место и наконец глянул на обезумевшего парня. Он не верил, что сейчас, когда мир находится в разрухе, все еще существуют магазины с секс-игрушками. Более того, этот магазин выглядел почти нетронутым. Блять, да он был чище и уютнее, чем его квартира до апокалипсиса. — Вот это конечно арсенал... — Хосок наконец проявил интерес к витринам, на которых, словно кубки, были расставлены разной формы фаллоимитаторы, вибраторы и их разновидности. — Что-то приглянулось? — решил подшутить Юнги, пока его взгляд не упал на очень милый вибратор с особенным рисунком на члене. — Нет, — холодно ответил Хосок, как будто это не он только что с открытым ртом разглядывал страпоны. — Да перестань. Если Намджун ошибся, значит мы должны максимально извлечь пользу из его поступка. Я не собираюсь сидеть и просто ныть о том, что здесь нет еды или шампуня для волос. — И что же мы тогда привезем обратно в поселок? Скажем "Намджун, еды не было, но вот тебе резиновые члены. Подрочи себе и успокойся" — так что ли? — Хосок одновременно был зол, но и сдерживался от смеха из-за нелепости данной ситуации. — Ну, не знаю, — Юнги заметил улыбку на лице Чона, ту самую улыбку, — хочешь, я поиграю с собой, а ты посмотришь? Хосок подумал, что ему послышалось, но на всякий случай он ответил привычное «Нет» с недовольным лицом, что очень сильно расстроило Юнги. Опять. Старший думал, что вот, наконец ему удалось растопить лёд, и тут же его возлюбленный давит очередную кислую мину. Его терпение лопнуло. Он открыл дверцу на одной из витрин, и достал оттуда небольшой фиолетовый фаллоимитатор. Он стряхнул с него пыль, которая собралась на нем за это время, а после стал водить своим язычком по головке. Хосок мигом отвернулся от старшего, скрывая свое смущение. Но Юнги не понимал, почему. Они ведь не чужие друг другу люди. Раз Хосок не идёт к Юнги, значит Юнги подойдёт к Хосоку. — Ты меня больше не хочешь? — напрямую спросил Мин, подойдя вплотную к спине Чона. — Дело не в этом. — А в чем тогда, я не понимаю? Раньше у нас все было хорошо, и даже ебанный апокалипсис не смог разрушить наши отношения. Но теперь я тебя не узнаю, Хосок! Тебя будто подменили, и вместо тебя теперь сидит неприступный злобный карлик, который не дает мне даже коснуться тебя. Если проблема во мне, или в том, что я тебе надоел, то просто скажи — я пойму и отстану от тебя, — на одном дыхании выдал Юнги, у которого из-за эмоций в уголках глаз скопились слезы, — мне просто нужно знать, почему... Хосок выдохнул. Он не может больше скрывать. Он мог терпеть все что угодно, но только не его слезы. — Хён, ты не должен плакать из-за меня, — он развернулся и наконец обнял своего Юнги, — я ведь делаю это для тебя... — Нихуя это не для меня, эгоист сраный, — огрызается старший. — Просто понимаешь, мы ведь живем в трудные времена. Сейчас главное выжить, и не важно каким способом. Многие люди готовы убить невинного ради собственного спасения, и никто не застрахован от этого. Я не знаю, буду ли я жив завтра, или через неделю, но я не хочу, чтобы ты плакал из-за меня. Лучше я буду обычным воспоминанием, чем причиной твоих страданий. Так вот в чем дело. Юнги словно осенило — причина в том, что Хосок не хочет привязывать его к себе, потому что не уверен, а сможет ли он его ещё когда-то увидеть. Он не хочет, чтобы тот страдал по нему, чтобы он стал причиной его будущей мести. Он всего лишь хотел его защитить от будущих последствий. Но ведь Хосок не должен решать за него. Юнги почувствовал, как крепкие руки обняли его за талию, прижимая к горячему телу еще ближе. — Я не хочу просто существовать, Хосок. Я хочу жить. Жить с тобой и ради тебя, и ты должен. Я не позволю тебе умереть, да блять, даже не смей думать о таком, понял? Ты умрешь вместе со мной, в глубокой старости, из-за того, что слишком переел хрустящих хлопьев, а не от руки какого-то тупого недо-человека. — Мин боялся, что вот-вот расплачется, поэтому взял паузу, — Я хочу просто жить с тобой, Хосок-и, потому что я люблю тебя. Стадо мурашек пробежало по телу младшего из-за последней фразы и удивительно возбуждающего голоса Юнги. Он такой кретин, и хорошо, что сейчас он это наконец осознает. Положив руки на ягодицы Юнги, Хосок опускается к его любимым губам, таким нежным и мокрым, которые он так долго игнорировал. Обычный поцелуй перерос в нечто грязное и пошлое, ведь теперь Хосок спускается своим языком по невидимой дорожке к шее своего парня, который невообразимо долго ждал этого. Он скучал по тому, как сладко младший умел возбуждать его одними лишь движениями языка. Чон бережно облизывал участки шеи, прежде чем впиться в белоснежную кожу своими зубами. Юнги уже совсем позабыл, как больно и одновременно приятно чувствовать на себе укусы собственного парня. И на этом Хосок не останавливался. Он слишком долго сдерживал себя, но теперь в этом просто нет смысла. Чон стал спускаться к аккуратным ключицам старшего, который уже как минуту блуждает своей рукой в его волосах. Хосок чувствует сильный запах пота и грязи, который исходит от них двоих, и который впервые так давит на нюх. Но ему плевать. Сегодня он получит тело своего парня. — Помоги расстегнуть твой жилет, — просит младший, пытаясь разобраться в нескончаемой одежде хёна. Когда на них остаются лишь футболка и боксеры, Юнги еще раз смотрит в глаза младшего. Теперь он наконец видит в них свое отражение, он видит в них все свои ответы на вопросы. И ему не просто сейчас так хочется заняться любовью прямо здесь и сейчас, он хочет пробыть с ним всю свою жизнь. Когда на пол летит майка, Хосок тут же цепляется своим ртом к его соскам, обсасывая каждую затвердевшую бусину, словно леденец. — Блять, ну от тебя и воняет, — признается Чон, но все равно продолжает свою работу. — А ты себя нюхал? Тоже мне, мужчина с запахом магнолий и пионов! А между прочим ты мылся на позапрошлой неделе, вонючка. — Сам вонючка, — игриво ответил Хосок, отстранившись от его тела и припав к его губам, улыбаясь в поцелуе. Юнги чувствовал, как невообразимая волна из чувств накрывает его, и он понимает насколько небезопасно для Намджуна было отправить их вдвоем в это место. Младший не хочет церемониться, поэтому хватает Мина на руки и тащит его к столику, где когда-то на этом месте предполагалась касса. Он усаживает его поудобнее, в то время как сам начинает раздвигать его ноги шире, припадая губами к внутренней части бедра. А Юнги в это время уже не в состоянии контролировать себя и свою похоть, поэтому решает взять первый вибратор, который попался ему под руку — удивительно длинный и тонкий — как раз то, что надо. Он начинает облизывать его, а затем пытается всунуть себе в рот во всю длину, но не получается, из-за очевидного рефлекса, который когда-то был подавлен. — Если ты не сможешь взять этот резиновый членик, то как ты собираешься принять мой? Я помню, как ты мог брать его во всю длину... — дразнил его Хоби. — Я и сейчас смогу, просто мне нужно привыкнуть. — Ты скучал по этому? — Хосок максимально приблизился к телу старшего и стал тереться пахом об уже влажные боксеры. — А я ведь только начал... — Ты либо сделаешь это сейчас, либо я сам попробую эти резиновые члены на своей заднице. А потом на твоей, — и на его лице появляется выражение "Да трахни меня уже, блядский Хосок!" — А кто сказал, что мы не будем совмещать? Чон отстранился от старшего, заставив того грустно простонать его имя. Он гулял глазами по витринам и все ещё не мог определиться — чего он хочет? Его взгляд упал на когда-то любимую вещь самого Чона — анальные шарики. Он облизнулся, когда подумал о том, как красиво эти разноцветные бусины будут смотреться внутри Юнги, поэтому незамедлительно взял их с полки, чтобы поскорее протестировать. — Нравится такое? — Хосок показал игрушку своему возлюбленному, а тот лишь посмотрел на него глазами-сердечками и показательно раздвинул ноги, призывая младшего к себе. — У тебя привычка такая — тянуть до последнего? — спросил Юнги, пока Хосок подошел к нему и стал ласкать в области бедер. — Спорим, ты будешь умолять меня войти в тебя? — глаза Чона горели, а Юнги прямо сейчас готов был проиграть спор, лишь бы тот уже хоть что-то сделал с его телом. — Молю, войди в меня , оппа, — наигранным голосом прошептал старший, — а если ты этого не сделаешь, то я попрошу помощи у кого-то из нашей группы. Например, у Чонгука, который разведчик... — Заткнись, — это была последняя капля для младшего. Теперь он не хотел тянуть время, он хотел поскорее заполнить собою своего мальчика. На пол падает последний элемент одежды, который мешал им обоим, и Чону наконец открылся вид на розовую дырочку своего хёна. Парень дрожал после каждого вздоха, а младший все никак не мог насмотреться. — Да я полный идиот, раз отказывался от тебя. Хосок запустил свои руки в мокрые волосы Юнги, поцеловав крепко его в шею, а после стал облизывать шарики, которым суждено растянуть его парня после такого долгого перерыва. Хорошенько смочив каждую бусину, младший так же облизал собственные пальцы, которым стал прощупывать колечко мышц, которое сжималось от каждого прикосновения. Аккуратными и плавными движениями он водит шариками по влажному входу, а затем резким движением пропихивает первый в анус старшего, который мигом всасывает в себя игрушку. Юнги не скромничал, поэтому даже после первого шарика он громко крикнул, так как эти ощущения были им почти забыты. Хосок водит им туда-сюда, давая парню привыкнуть, а потом уже в ход идет вторая бусина, которая незамедлительно поглощается его дырочкой. Помещение наполнялось пошлыми звуками щелчков при столкновении игрушки с телом Юнги, а младший ещё больше наслаждается и возбуждается, когда слышит его крики, которые эхом доносятся к его ушам. Когда внутри Мина оказались все четыре шарика, Хосок начинает вытаскивать игрушку, но не до конца, а потом снова всовывает, чтобы Юнги прочувствовал каждую бусину, входящую в него. Старший снова стонет, но теперь не от боли, а от наслаждения, сжимая пальцами спину своего парня. Ему хотелось большего. Когда Хосок видит, как игрушка уже достаточно растянула Мина, он полностью вытаскивает ее из него. Он отходит от парня, чтобы схватить первую попавшую под руку баночку со смазкой, и выдавливает необходимое количество себе на член. Теперь между ними буквально пара сантиметров, и Хосок целует последний раз в набухшие губы старшего, прежде чем войти в него. Громкий низкий стон слышит Чон над своим ухом, в то время как Юнги сжимает его бедра своими худыми ногами, прижимая того к себе еще ближе. Толчком за толчком младший вбивается в него, заставляя Мина выгибаться, словно кошку, чувствуя, как будто электрический заряд проходит по всему телу. Искорки от каждого проникновения появлялись в глазах старшего, который наслаждался тем, как старательно любит его парень. Хосок старался как можно сильнее, выполняя движения с диким темпом, и не дав перевести ему дыхание, переворачивает на живот, заставляя прогнуться под ним еще сильнее, чтобы наконец попасть по его простате. Юнги стонет и задыхается собственными криками, пытаясь жадно вдохнуть хоть немного свежего воздуха. Парни не могли оторваться друг от друга, они постоянно меняли позу, чтобы Мину было удобнее и приятнее, а Чон максимально пытался ублажить его, временами надрачивая его член. Они были мокрыми, грязными и уставшими, а когда Хосок почувствовал, что уже близок к разрядке, то наконец вышел из старшего, попутно кончив ему прямо на бедра. Юнги ждать долго не пришлось, и с помощью сильных, но таких ласковых рук Чона, он кончает прямо на стол, запачкав какие-то левые, уже никому не нужные документы. Они спускаются на пыльный пол, и крепко обнимают друг друга. Хосок немного прижимает его к себе, и зубами начинает покусывать его ушко. Он впервые за все это время решает рассмотреть все результаты своих трудов, свои "метки", которые так красиво любовались у старшего от шеи до бедер. «Он только мой» — проносится в голове у каждого из них. Когда их дыхания восстановились, а тела перестали судорожно дрожать, они встают, чтобы найти их одежду, которую так небрежно кинули в любовных порывах. — Знаешь, а ведь Намджун говорил, что тут могут быть воры или мародеры. Как думаешь, если бы они увидели нас в самом разгаре — они бы нас убили, или молча смотрели и подрачивали? — спросил Хосок, с явным намеком на то, что он ждет комплимент по своей работе. — Я думаю, они бы ни за что не пропустили это зрелище, — старший достает свою футболку и надевает ее на липкое тело, — а вот от чего бы я точно не отказался — так это от душа, хотя бы холодного. — Я бы тоже не отказался, — размечтался Хосок, протирая платком влажный лоб, — и раз уж судьба привела нас сюда, то я пойду на поиски. Ну не может быть, чтобы в таком огромном магазине не было запасных аккумуляторов или батареек. Еще, возможно, в служебных помещениях можно найти консервы, если повезет. — Тогда иди, а я пока постою на шухере, — Мин специально не хотел идти вместе с ним, потому что его спина и бедра все ещё болели после такого горячего секса. Чон ушел обследовать оставшиеся помещения, а Юнги продолжал изучать комнату, в которой буквально полчаса назад он наполнял собственными криками и стонами. Спёртый воздух давил в нос, и комки пыли, которые приклеились к его мокрому телу вызывали дикий дискомфорт, но даже они не смогли противостоять улыбке Мина. Он был безумно счастлив, что их прежние отношения возобновились, и хоть мир уже никогда не станет прежним, зато Юнги будет знать, что у него есть причина бороться за свою жизнь. — У меня есть для тебя сюрприз, — Хосок подошел к старшему, и схватив его за руку, потащил за собой, — только закрой глаза! Заинтригованный Юнги сразу же выполнил просьбу, а через несколько коридоров они остановились. Он почувствовал, как знакомые руки снова стали стягивать с него одежду. Он стал сопротивляться, но глаза все ещё не открывал, поэтому Хосок остановился и поцеловал его в нос. — Доверься мне. Мин сдался. Он всегда бессилен перед его голосом, поэтому позволил парню снять с него одежду. — А теперь можешь открыть глаза. И перед Юнги снова оказался Хосок, полностью раздетый, с счастливой улыбкой на лице. Он тут же припал губами к старшему, а когда тот неохотно стал отвечать на поцелуй, то Чон отстранился, чтобы рассказать зачем он притащил его сюда. — Это служебный душ, которым, по всей видимости очень мало пользовались. Я немного порылся здесь, и нашел бойлер, благодаря чему теперь мы можем помыться. Вода не сильно горячая, но нам... Не успел он договорить фразу, как влажные губы Юнги накрыли его. Хосок был прижат к холодной стенке, а руки старшего блуждали по всему его телу. Мурашки. Он был рад, что смог наконец найти хоть что-то полезное для своего малыша, и это сможет сгладить свою вину за все его прошлые проступки. Но Юнги уже давно не злится, ведь он не может ненавидеть того, кого любит сильнее всех. Они приняли душ, смывая с себя всю грязь, что накопилась на них за несколько недель, а Хосок не терял попыток прикоснуться к такому любимому и желанному телу. Он помогал ему смыть остатки спермы и пыли, которые были у него на бедрах и ягодицах, а тот, в свою очередь, страховал себя и его руки, чтобы все не заходило далеко. Сейчас он слишком уставший для ещё одного любовного марафона. Мин не верил, что сейчас он так сильно радуется обычной воде, хотя для него это правда было огромным счастьем. После того, как они полностью чистые вылезли из служебного помещения, парни решили собраться и обыскать остальные здания вокруг, чтобы возвращаться домой не с пустыми руками. Они решили рискнуть, и это было не зря — рядом с секс-шопом оказались жилые заброшенные дома, в которых они смогли найти много банок с консервами, кучу полезных принадлежностей и даже не просроченные медикаменты. Со всем этим они собрались уезжать обратно, но когда все было готово к отправке, Юнги притормозил Хосока и выбежал на улицу. Он снова вошел в здание с ярким названием, и вышел оттуда спустя минут десять с полной сумкой. — Это нам на каждый день, — Мин похотливо улыбнулся и показал Чону то, что наполняло до верха всю сумку — баночки с лубрикантом и смазкой. — Да нам этого на всю жизнь хватит, — с открытым ртом Хосок продолжал рассматривать ёмкости. — На месяц, возможно, хватит. Хосок засмеялся, не теряя зря времени завел мотор, и через секунду машина тронулась. По пути назад младший не мог полностью сосредоточиться на дороге, потому как одна его рука была на руле, а другая — сжимала бедро возлюбленного, который постоянно ложился своей головой на его плечо. Но главное — это то, что сейчас они оба чувствовали себя счастливыми, и похуй, что апокалипсис. Добравшись вечером до убежища, они мигом выдали на руки всем по еде, а остальное отвезли на склад. Чуть позже к ним подошел Чонгук, который приказал парням прибыть к губернатору в кабинет. Они послушались указания, и через минуту уже были на пороге перед дверью в комнату. — Вас не было долгое время, с вами все в порядке? — беспокоился Намджун. — Да, просто слегка задержались, — оправдывался Юнги, в то время как у Хосока на лице расцвела улыбка. — Мы не смогли с вами связаться, так как рация была неисправной. Вы же слышали мое последнее послание? — решил проверить Чон, ему было любопытно узнать, услышал ли их губернатор последнюю фразу. — Последнее, что я помню это "Намджун, блять!". Кстати, было немного обидно, с твоей стороны это было грубовато. — Прости, вырвалось, — Хосок едва сдерживался, чтобы не рассмеяться здесь прямо сейчас. Намджун и не догадывался, где они так долго пропадали, и это к лучшему. Парни облегченно выдохнули, когда губернатор позволил им несколько дней отдохнуть и дал задание другим разведчикам осматривать территорию. — Вы выглядите уставшими, поэтому, считайте, что я даю вам выходной за ваши заслуги, — в заключении сказал Джун. Да, Намджун, они выглядят уставшими, но причина этого вовсе не в том, что они далеко ездили — все намного проще, но ему это знать не обязательно. К черту подробности. Сейчас парни направляются в их комнату, где наконец за долгое время смогут спокойно поболтать, словно не было никакой эпидемии, словно не они последние из выживших, словно все осталось на своих местах. Остальное сейчас не важно, ведь они — живы, а значит весь мир подождет умирать. Юнги прижимается к младшему, зарываясь носиком в чистые волосы Хосока, который ведет своей рукой по его нежной щеке. Они счастливы, что сейчас им ничего не мешает. Они знают, что живут в опасном мире, и что каждый прожитый день для них — это чудо, но они так же знают, что пока они есть друг у друга — они будут бороться до последнего вздоха. — Я люблю тебя, Юнги. — А я тебя. И больше им ничего не надо.