Скучал

– Арс! – с улицы доносится голос, который услышать сейчас казалось невозможным. Арсений бросается к окну, открывает его настежь и высовывается почти на половину. И да, во дворе, весь при парадной форме стоит Антон. – Встречай служивого! Арсений винит себя за сентиментальность, когда видит, что Антон буквально залетает в подъезд, потому что сердце ухает, бьётся так сильно, что готово рёбра сломать. Арсений сам бежит к двери, хоть и знает, что их разделяет восемь этажей. Но судя по звуку очень быстро приближающихся шагов, Антон решил не ждать лифта (иначе бы его разорвало от нетерпения) и сиганул так, по лестнице. Он оказывается на лестничной клетке даже не запыхавшись и тут же обнимает налетевшего на него Арсения, прижимает к себе, глубоко вдыхает родной запах. – Мой хороший, родной, – шепчет Попов куда-то в шею, – почему не сказал, что сегодня? – Ты бы помчался встречать на перрон, – тихо произносит Антон, мягко касаясь губами виска, – а там я бы не смог сдержаться. Шастун поворачивает лицо своего мужчины пальцами и слёту вовлекает в глубокий, чувственный поцелуй, в котором сквозит дикая тоска по нему. Арсений сразу же отвечает, крепче обхватывая руками шею и виснет всем телом, благо теперь Антон точно может носить его на руках (ему втайне очень этого хотелось, быть рядом со своим мужчиной слабее). И он с радостью подхватывает Арса за спину, чуть приподнимая над полом свою радость заходит в квартиру со своей драгоценной поклажей, не переставая целоваться. Когда дверь закрывается, их ласки перестают быть соскучившимися и такими отчаянными. В обоих говорит дикая жажда быть ближе так, как они привыкли быть раньше. Арсений неустанно осыпает поцелуями лицо, вжимаясь как можно крепче в своего возлюбленного, а мгновение спустя чувствует укус на шее. Он по этим проявлениям властности особенно соскучился. Весь год был независимым и сильным мужчиной, в разных делах преуспевал и, в тайне от всех, ужасно мучился от долгого ожидания, всякий раз представляя этот самый момент. А сейчас даже от лёгкого касания к коже готов в голос молить о желаемом. – Арс, – сбивчиво шепчет Антон, руками проникнув под футболку, оглаживая спину, – я тебе потом всё-всё расскажу. Ты мне нужен сейчас весь... Быстро кивает, потому как слова застревают в горле. Ему самому очень хочется как можно скорее сбросить с себя лишнее, раздеть Антона и отдаться во власть его ненасытных рук, губ. Он это и делает, начав расстёгивать китель быстрыми, выверенными движениями, резко стягивает с парня одежду, что совсем не к месту. От такой отдачи Антон впервые за их отношения прирыкивает от нетерпения, прижимая гибкое тело к стене, избавляя его от домашней одежды. – Не надоели мужики в армии? – вопрос звучит совсем немного ревниво, оттого Антон тут же отвечает. – Таких как ты, там не было. – Арсений громко стонет от властной руки на взбудораженной плоти. – Там не было моего мужчины. Арсений падает на кровать, утягивает за собой Антона и чувствует некоторые изменения в нём лишь сейчас. Из-за интенсивности поцелуев он не увидел, как красиво оформились и окрепли мышцы на теле его служивого. Раньше Антон был слишком худой, немного неловкий в координации, чуть больше чем надо стеснялся. И хоть жаловался на то, что в армии хрен знает чем занимаются все, гоняли его по физподготовке, видимо, очень усердно. Антон стал сильнее, от стеснения и следа не осталось, властность и собственничество, которые поначалу он скрывал, сейчас включены на максимум. Но даже усиленная страстность движений не грубая. Шастун любит каждым движением, заботится, привычно и совершенно по-новому выцеловывает родинки, буквально вылизывает тело Арса с головы до ног. И именно такому Антону хочется покориться, окончательно попасть в его власть, не чувствовать разницы между своим и его телом, стать единым целым, наконец, как пишут во всех этих дурацких романчиках про любовь. – О, Господи, – выдыхает Арсений, чувствуя желанное проникновение и точное попадание по простате, – Антон... ещё. Антон улыбается, видя, как его мужчине становится хорошо, как он молит о продолжении и потому не может отказать, и так всего разрывает от желания взять Арсения со всей любовью, что в нём едва умещается. Целуя глубоко, постоянно касаясь изгибающегося под ним тела, Антон утопает в чувствах, в жарких ощущениях, тонет вместе с Арсением, что так давно мечтал об этом. Они наслаждаются друг другом, едва разогнавшись, замедляются, чтобы продлить эти мгновения заветной близости их тел и душ. Лишь у самого края срываясь в бешеный темп, подходя одновременно к финалу, судорожно выдыхая со стоном любимое имя. Антон приходит в себя чуть позже, ощущая трепетное, нежные касания пальцев к своим лопаткам. Он приподнимается, чтобы заглянуть в глаза Арсению, предано ждавшего его этот мучительно долгий год. Теперь он может поцеловать мягко, аккуратно, сладко проходясь по припухшим от покусываний губам, будто извиняясь, что не сдержался. – Любимый, – чувствует Антон на своих губах горячий выдох и движения от произнесённого, – расскажешь всё-всё? – О, Арс, – полушёпотом тянет парень, совсем привычно дёрнув бровями, – рассказывать есть чего, почти поле непаханое. – У меня как раз завтра выходной.