Содеянное

Цзюнь У криво усмехнулся, когда маска в его руках рассыпалась: скрывать себя больше не было смысла. Наньгун Цзэ вздрогнула от треска, раздавшегося в полной тишине, и блекло улыбнулась: — Ваше Императорское Величество, Его Высочество наследный принц Сяньлэ… — Довольно. Лин Вэнь умолкла. Цзюнь У бросил взгляд на ее лицо: серая кожа, синяки под глазами, дрожащие губы. Боится. Прихлопнуть бы ее, но рука после стольких лет работы вместе не поднимается. — Об этом никто не должен знать. — Разумеется. — Что же касается Сяньлэ… кангу он получил вполне заслуженно. Совершенный владыка литературы покачала головой. Эта невозможная женщина прониклась к Се Ляню искренней симпатией, когда Император — наоборот — возненавидел его всем своим сердцем. Но сейчас, когда Цзюнь У под маской Безликого Бая растоптал честь Се Ляня, подверг его всяческим унижениям, наслал поветрие и уничтожил королевство, от былой злости, преследующей Императора даже во снах, не осталось и следа. Но появилось желание. Почему-то в тот самый момент, когда Цзюнь У на глазах испуганных людей пронзал наследного принца мечом, именно в тот самый момент, когда острие мягко впилось в кожу, Император едва ощутимо пошатнулся. Жар прилил к его паху. Цзюнь У тотчас захотел пронзить Се Ляня другим мечом — своим, не делающим колото-резаные раны, но причиняющим иную, сладострастную боль. Видеть болезненное отчаяние, обескровленные от ужаса губы и жемчужные алмазы слез, собирающихся в уголках глаз, приносило Императору небывалое удовольствие. Жалкий вид Его Высочества наследного принца породил несвойственное даже ему, Цзюнь У, похотливое желание впиться грубым поцелуем в искусанные губы, намотать грязные в крови волосы на кулак и долго, с упоением вбиваться членом в измученное тело. Цзюнь У выдохнул и с трудом отвадил от себя сладкие мысли унизить Сяньлэ сильнее, чем он унижен сейчас. — Се Лянь, — Цзюнь У впервые назвал его по имени. Просмаковав каждый слог, Император нахмурился: настоящее имя наследного принца звучало слишком правильно, слишком чисто для такого небожителя, как Император. — Я сделаю его своим преемником. Наньгун покачала головой. Первый тысячелетний бог войны, Император Цзюнь У, не только обратился непревзойденным демоном, но и тронулся умом. Даже расскажи она об этом Пэй Мину и Ши Уду, даже закричи она об этом на все верхние и средние небеса, никто ей не поверит, сочтя Лин Вэнь за умалишенную богиню. А Цзюнь У без сожалений убьет. Лин Вэнь безмолвно вышла из дворца императора, а Цзюнь У спустился в оружейную и полубезумно рассмеялся, рассматривая меч, способный видеть истинную сущность, который Сяньлэ так бездумно заложил в ломбард.