Дневник стервы

Намджун был тем самым страшим братом, о котором так мечтают девочки. Он выделялся тягой к знаниям, поэтому всегда помогал с уроками, объяснял непонятные ей темы. Со временем он объяснял не математику и английский, а психологию людей и их взаимоотношения, помогал решать проблемы. В подростковый период, что считается естественным, Мирэ стала отделяться от своей семьи, одновременно с этим появлялись недопонимания. Она много времени проводила с подругами, не хотя просто сидеть дома и смотреть повторяющиеся фильмы с семьей. А сердцу уже хотелось мужского внимания не от брата с отцом, а от мальчиков-ровесников. В это время, когда-то бывший простым одноклассником, Чонгук предстал перед ней очень симпатичным парнем. Вскоре он пошёл на танцы, на то время огромную популярность набирали уличные стили. Поэтому огромное количество мальчиков разных возрастов ломилось в танцевальные студии. А когда в танцевальный зал явилась Мирэ, ощущение у тренера, что она слишком не вписывается рядом с другими мальчиками, заставило предложить ей пойти на другие стили. Конечно, изначально мать пыталась уговорить на более подходящие стили, но та в ни в какую не соглашалась. Девочка проходила всего два занятия, получив синяки по всему телу от глупых падений. Она пыталась встать в какую-то стойку брейк-данса, называемой «фриз», над которыми успевали посмеяться другие подростки, включая Чонгука. Задетая этим, обиженная Мирэ больше не появилась в этом зале. Ей не хотелось появляться и в школе, боясь, что Чонгук расскажет всем и станет усмехаться над ней. Но на одной из перемен парень, проходя мимо Мирэ, бросил ей: «Хорошо танцуешь, только попробуй что-нибудь сексуальное». Сердце пятнадцатилетней девочки забилось от нахально брошенной фразы, тогда она ещё не знала как относиться к этому, будь это кто-нибудь другой она бы хорошо послала его. Чонгук являясь одним из самых популярных мальчиков параллели, познавал взрослый мир, как они считали и видели его, прежде всего, с физическими удовольствиями. Прошёл год после этого случая. Мирэ старалась принимать максимально неприступный, безразличный вид перед ним, да и она стала как-то остывать, особенно на каникулах, но иногда на улицах рядом с домами они пересекались. Во время учебы он все так же оставался притягательным, а так как они учатся в одном классе она стала привыкать к его присутствию. Иногда вспоминала некоторые моменты в прошлом, когда у них оказался один вариант и он просил списать или когда просто дурачился с другими мальчиками. Подруги утверждали, что он самовлюблённый озабоченный придурок и советовали присмотреться к старшеклассникам, которые мыслят совершенно по другому. К слову, подруги уже с ними встречались. Девочка привыкала к вниманию парней, так же как и к ощущению своей женственности перед ними. Иногда соглашалась на короткие свидания в кино, в кофейню рядом со школой, но каждая их попытка показать свою симпатию и стать ближе казалась слишком смешной, чтобы воспринимать всерьез. В какой-то момент Мирэ устала обращать на них внимание и просто игнорировала тех, кто ее изначально не зацепил. И таких встречалось совсем немного, подруги как-то раз сказали, что они все странно схожи, но Ким лишь ответила, что наверняка в ее вкусе определенный типаж. Сердце не принимало подброшенных в сумку шоколадок с записками, как и прямых подкатов. Со временем и очередным явным игнорированием эти и другие парни не решались принимать какие-либо попытки, считая, что недостойны ее, что ей нужно кто-то намного красивей, круче, умнее, богаче и тому подобное, или просто не подходили. Одна фраза надоедливо горела в голове. Порой она игнорировала и даже находила отмазки таким глупым, пошлым словам о Чон Чонгуке. Каждая девушка, которой посчастливилось заполучить внимание самого крутого парня, на следующий день становилась объектом повышенного внимания остальных. И хотя все девочки, как это обычно бывает, понимали, что он не посмотрит в их сторону, если не способна дать ему то, что ему нужно, а если да, то позже их сердце разобьётся. Уже больше года Мирэ наблюдала за ним, слушала сплетни, которые уже не разбирали на достоверность. Школа одна, поэтому информация о том, какой он в этом самом, как все происходило, что он предпочитает и что любит, вертелось, словно ветер от одного кабинета до другого. Чонгук же особо не напрягался, ведь большинство слухов не оскорбляло его личность, а даже восхваляло, поэтому лишь подтверждал их своим последующим поведением. Периодически раздумья об одном и том же бесили. Тогда Мирэ подумала, что ей нужно заинтересоваться кем-нибудь другим. Так ведь это делается? Прошло около месяца, но Ким только и слышала о том, как кто-то с кем-то замутил, кто-то кому-то написал, а она все ждала. Писать самой слишком неловко и стыдно, особенно тем, кого она уже продинамила. Нельзя же так пользоваться людьми, да? Однажды после появилась одна безумная мысль, от которой Мирэ ударила себя по щеке. - Вот же дура! Идиотка, тупица. Ким зажмурилась, чтобы убрать перед глазами в секунду появившуюся картинку. Сердце чуть заволновалось и живот заболел. Капля жидкости протекла по щеке вниз к ушам. Это от того, что слишком сильно ударила себя. «Может переспать с ним?» Мирэ долго лежала с закрытыми глазами, а мысли, те слухи воссоздавали мутные отрывки с ее участием, как было бы с ней, от которых тянуло внизу, что она всегда до этого называла животом, и в сердце, когда Чонгук проходил мимо, упоминался в разговоре с привычным содержанием или просто его голос достигал слуха. Через несколько минут ткань девственного нижнего белья ощущалось мокрым. Просто жарко и душно, да?