Это было неизбежно

Я точно знаю, какое сегодня число. После той аварии я вообще ничего не понимаю. Но я знаю, что прошел ровно год. Себ каждый день проводит со мной. Он рассказывает мне, как прошел день, читает книги. Даже Шекспира, хотя он ненавидит пьесы. Читал мне Ремарка. Он знает, что я люблю. И каждый день он умоляет меня проснуться. Он не знает, что я не сплю. Он не понимает, что я не могу ничего сделать. Я не могу пошевелиться. Я ничего не вижу. Только слышу. Часто слышу, как он плачет, проклиная чертову судьбу. И мне хочется обнять его, сказать, что я справлюсь, просто мне нужно немного времени. Но времени больше нет. Когда я оформляла страховку, я подписывала бумаги о том, что меня обязаны отключить от аппаратов через год, чтоб мои близкие не тратили свою жизнь на овощ. Это разбивает ему сердце, но я бы поступила так еще тысячу раз. Он должен быть счастлив, а не сидеть здесь и поедать себя. Боже, как же сильно я его люблю. Как же я хочу, чтоб он жил дальше. Пару раз в месяц ко мне приходит Том. Не знаю, зачем, но он всегда приносит мне кофе с ванилью и специями. Говорит, что уж ради чашечки хорошего кофе я обязана встать. И каждый раз обещает, что в следующий раз принесет что-то получше. У них с Хейли скоро будет ребенок. Он хочет, чтоб я была крестной. Я бы с радостью, но я никак не пробьюсь сквозь эту темноту. А скоро уже и не надо будет. На прошлой неделе поругалась с Риной. Она кричала, что я не имею права так поступать с ними. Она трясла меня и плакала. А я все еще не могла сказать, что бесконечно благодарна им за те силы, что они на меня тратят. Хоть это и бессмысленно. Я не знаю, что сделать и как выбраться отсюда. Бетт перебралась в Лос Анджелес. Они с Риной дежурят тут по очереди. Мне нравится, что они так хорошо поладили. Хоть что-то хорошее. Они поддерживают друг друга, плачут тут и смеются. Рассказывают все тупые и смешные ситуации, в которые попадали со мной. Хотя они уже и личным начали делиться. Это хорошо. Лип приходил вчера. Его давно не было. Первый месяц он был здесь и во всем помогал Себу, а потом пропал. Кое-что случилось со мной пять месяцев назад, и он вернулся. Они с Мэри разошлись, потому что он запил. Дерьмово быть причиной того, как жизни людей ломаются. Я долго плакала из-за этого. Правда никто этого не мог увидеть. За чертой жизни нельзя плакать, как оказалось. Мэри тоже приходит, но нечасто. Все стали проводить здесь в три раза больше времени пять месяцев назад. Что же такого произошло? Начну наверно с начала. Я ничего не помню из первого месяца после аварии. Только короткие вспышки, когда я чувствовала, как тело пронзает ток. Сейчас я понимаю, что каждая из этих вспышек могла стать последней. Я умирала уже пару раз. Потом меня положили сюда. Первое, что я помню, это голос Себа. "Привет, маленькая моя, как сегодня настроение? Готова вернуться?" Я тогда подумала, что это хороший знак, раз он может шутить. Значит, со мной не все так плохо. Он сдался через пару месяцев. Говорит, что не простит мне, если я их брошу. Но вернемся к истории. Первые пару месяцев все были полны надежды, и я часто слышала шутки, что меня нужно будет откачивать от шока, когда я проснусь. Я не понимала о чем они говорят. Что со мной? Ногу оторвало? Лицо в шрамах? Суть этих шуток я поняла, когда почувствовала легкие толчки в животе. Я не верила своему счастью. Я подарю Себу то, чего он так хотел. То, чего мы оба очень хотели. Как же я тогда обрадовалась! Я очнусь, и мы будем жить большой счастливой семьей. Мысли о ребенке придали сил. Но это не сработало. Каждый день я разрывалась в клочья, чтоб открыть эти чертовы глаза. Я плакала и кричала, я психовала и доходила до истерики каждый чертов день. Но я ничего не могла. Стараться я перестала после того, как отключилась на пару дней вообще. А когда я снова смогла что-то слышать, Себ сказал, что у нас девочка. Эрика Стэн. Помню, я тогда подумала, что очнусь и надаю ему по шарам за такое имя. Рина очень помогает ему с дочерью. Я так поняла, что Бетт часто забирает ее к себе пока Себ со мной. Провожает меня, так сказать. Я чувствую запах кофе с мускатным орехом. - Они не могу этого сделать. Слишком мало времени. У нее ребенку меньше пяти месяцев. Разве это никак не влияет на ситуацию? - Нет, Том, никак. Если бы вариант был, то Себ бы его уже нашел. - Она ведь слышит нас? - Не знаю. Раньше я думала, что слышит. Но я знаю ее. Она бы и дьявола заебала, чтоб он ее отпустил к ребенку. Ты опять притащил кофе? - Да, это из Лондона. Из ее любимой кофейни. Больше никто ничего не говорил. Шаркающими шагами Рина вышла из палаты. Плакать пошла, я знаю. А Том взял меня за руку. - Привет, принцесса... Эти идиоты хотят тебя отключить, - он шмыргнул носом, - Можешь себе представить? Они думают, что тебя не спасти. Мы-то знаем, что ты и не такое делала. Энни Палмер не любит быть предсказуемой. Но если ты все-таки не сможешь... - он замолчал и крепче сжал мою руку, - Если ты не вырвешься за эти пару часов, я хочу, чтоб ты знала... Энни, я клянусь тебе, что никогда не брошу вашу малышку. И я расскажу ей о ее маме все те нелепые истории. И я скажу ей, как ты любила ее папу. Я все ей расскажу. Все... Ладно, спи сладко, - он поцеловал меня в лоб, - Я люблю тебя. И я тебя люблю, Том. Господи, да что ж с этой жизнью не так? Кто-то взял меня за руку. Я услышала русскую речь. - Ну что, мала? Отдохнула? Все, хорош. Хватит прикидываться тут немощной. Я знаю тебя, ты проснешься в последнюю секунду. Долбаная королева драмы. Ты же не можешь не увидеть свою дочь. Кстати, поздравляю. У нее не твой нос. И ты была права, у нее есть ямочка на подбородке. Зато твои глаза, извини. Не получилось у вас с сероглазой и темноволосой. Так что нужна еще одна попытка, - Рина замолчала. Я слышала, как тяжело она дышит, - Ань, не бросай ее. Ты сама росла без мамы. Ты знаешь, что это такое. Ты нужна ей. Ты нужна всем нам. Себ так похудел. Одни глаза остались. Похож на пещерного человека. Он спит только тут, с тобой. Говорит, что не может уснуть нигде больше. Только когда ты рядом, - она начала тихонько всхлипывать, - Так что давай, собирай лебедей и просыпайся. Дай человеку выспаться. Я не стану прощаться с тобой. Потому что ты не подведешь нас. Никто и никогда не указывал тебе, что делать. И сейчас они не заставят тебя уйти. Только Энни Палмер решает, когда ей умереть. Тут тебя Бетт ждет, так что я пойду, - она поцеловала меня в щеку. - Привет, маруська. Все еще лежишь, да? Тебя всегда было сложно разбудить, но тут ты конечно побила все рекорды, - она немного помолчала, - Я не хотела приходить сегодня, если честно. Я не смогу смотреть на то, как тебя лишают жизни. Они говорят, что тебя тут уже нет, но ты здесь. Я знаю это. Я чувствую тебя. Нужно попрощаться, а я не знаю, что сказать. Спасибо тебе за то время, что у нас было. Если б тогда, на втором курсе, я знала, что в конце концов все будет так, я бы все равно выпила с тобой ту чертову бутылку пива на парковке. Как я скучаю по твоему бесконечному трепу ни о чем! - она совалась и начала громко всхлипывать, - Еще бы хоть одну историю про криворуких операторов или зеленую цветокоррекцию. Господи, да какого ж хера? - она положила голову мне на руку, - Я посижу еще немного. Пока Себ не придет. Бетт подняла голову. Он здесь, я знаю. Он немного подвинул меня и лег рядом, обнимая меня целиком. Я почувствовала, как он целует меня. Губы, щеки, глаза. - Моя маленькая. Моя родная. Прошу тебя, сделай последний рывок. Помнишь, мы шутили тогда на автопати, что я ждал тебя полжизни? Кажется я ждал тебя намного дольше. И лучше бы я не дождался. Только, чтоб ты жила. Я не смогу без тебя. Ну почему этот грузовик не мог выехать с другой стороны? - по моей щеке скатилась его слеза, - Энни, мне страшно. Я не знаю, что мне делать дальше. Я не хочу жить без тебя. И Эрика... Она так похожа на тебя. Смотрит на меня своими огромными глазами, а я тебя вижу. Не могу так... Не могу, - он зарылся в мои волосы, - Я знаю, что ты меня любишь. Как никто и никогда. Поэтому я прошу тебя постараться еще один раз. Родная, вернись ко мне. Он лежал, не отпуская меня ни на секунду. Мое сердце разрывалось. Я хотела успокоить его. Я хотела еще хоть раз сказать ему, что люблю его, что он справится. Еще хоть раз поцеловать его. Кто-то стремительно вошел в палату. - Мистер Стэн, пора. - Что? Нет. Нет, вы сказали два часа. - Два часа ничего не решат, вы должны это понимать. - Нет, стойте. Отойдите от аппарата! Нет! - он сжал меня крепче, - Убери руки! Не трогай меня! Его оттащили от меня, и я почувствовала, что мне становится тяжело дышать. - Энни!!! Нет, Энни, не надо! Ты не можешь умереть! Его голос становился все тише. Воздуха не хватало, а сердце почти не билось. Но я почувствовала, как он подхватил меня на руки. Себ прижался щекой к моему лбу и затрясся. Боже, я умоляю, дай мне ему сказать, что люблю его! Дай! Мне. Сказать... - Себ... Когда я открыла глаза, Себ сидел рядом с койкой и дремал, держа меня за руку. Я слегка ее сжала, отчего он проснулся. - Я здесь, родная, что такое? Серое лицо, запавшие щеки и огромные красные глаза. Он не стригся и не брился наверно с полгода. - Сколько я тут лежу? - говорить было невыносимо тяжело. Каждое слово требовало усилий. - Больше года, милая... - он потупил взгляд, - Мне очень жаль. - Меня отключали? - Да, вчера. Но ты справилась, - он поцеловал меня, - Я знал, что ты справишься. - Где Эрика? - Она с Ринрин... - до него дошло, и он замер, - Как ты можешь знать о ней? - Пить хочу. - Сейчас, - через минуту он принес стакан воды. - Ужасно хочу ее увидеть. Рина говорит, что у нее твой носик и мои глаза. - Так и есть, - он гладил меня по голове, - Ты все слышала. - Да. Я хотела сказать тебе, как сильно я тебя люблю. Так хотела, что пришлось выйти из комы. - Я тоже тебя люблю. - Я знаю, мой хороший, - я притянула его, чтоб поцеловать. И этот поцелуй стоил тысячи жизней.