И смогла ведь

В комнату без стука вошла невысокая брюнетка, прикрывавшаяся всего лишь небольшим белым полотенцем. Непослушные темные волосы мокрыми прядями спадали за спиной, позволяя капелькам воды беспрепятственно стекать на пол. Довольно зажмурившись, девушка широко зевнула, не потрудившись прикрыть рот рукой. Ну и денек вчера был… В углу слева стояла широкая незастеленная кровать с разметавшимися в беспорядке светлыми простынями. Ее-то она и выбрала в качестве своего дальнейшего места пребывания. От тонкой, приятной телу ткани, все еще веяло теплом — значит, Она встала тогда, когда брюнетка была в душе, и ушла на кухню или в гостиную. Вставать было совершенно лень, лучше уж закутаться посильнее, блаженно жмурясь от знакомого запаха. Из-за нее же и захотелось осмотреть потолок. А чем еще заниматься, если нет ни малейшего желания шевелиться, а подсчет завитушек на обоях прекрасно подходил для подобных целей. — Ты сегодня никуда не идешь? — голос у дверей сбил на двести восемнадцатой. — Угу… — казалось ее это ничуть не расстроило. — Суббота. Забыла что ли, что в выходные я полностью в твоем распоряжении? — Забыла, — созналась блондинка, присаживаясь рядом. На руках у нее был небольшой поднос с кофе и тарелкой рахат-лукума. — Вау, какая вкуснятина! — девушка мгновенно поднялась, ставя лакомство себе на колени. — От тебя вчера за милю несло какими-то отвратными мужскими духами. Брюнетка непонимающе нахмурилась, а потом весело рассмеялась: — Дурочка же ты. Это потому, что, когда я к тебе на такси ехала, за рулем сидел один надухаренный мужик. Чуть не задохнулась от его испарений. — Не называй меня так, — будто в подтверждение своих следующих слов блондинка откусила больше половины восточной сладости, которую ухоженные пальчики поднесли к чувственным губам, — а то покусаю. Снова звонкий довольный смех: они никогда не извинялись друг перед другом, считая это лишним: — Почему? Мне нравится, я ж любя. В этот раз ухоженные пальчики просунули лакомство в приоткрытые губы подруги. Недолго подумав, брюнетка быстро отставила поднос на постель и, притянув девушку к себе за талию, языком просунула рахат-лукум дальше в рот, втягивая в поцелуй. Сладость не давала возможности ответить, позволяя хозяйничать на чужой территории. Наконец сумев отстранить от себя партнершу, блондинка проглотила мешающее и с силой прижала плечи брюнетки к кровати, опрокинув ту на чистую постель. Рядом пошатнулись и жалобно звякнули две чашки. — Сучка. — Стараюсь брать пример с тебя, — ехидно парирует брюнетка. — И, да, я совсем не против, чтобы ты меня трахнула, только поднос убери. Или ты ммм… собираешься… — не дав договорить и скользнув по губам в быстром, но жестком поцелуе, блондинка поднялась и переставила все недалеко на пол, после этого снова вернувшись к кровати. Теперь она задумчиво рассматривала обнаженную и безобидную на вид девушку. Карие глаза пытливо и с веселыми смешинками осматривали девушку в ответ, хитроватая довольная улыбка приподнимала уголки губ, а темные влажные волосы густыми прядями обрамляли лицо. Полотенце немного съехало с груди, но это никого не волновало. — Надеюсь, нам ничто не помешает. Не хочу, чтобы было как в прошлый раз. — Блондинка смотрела сверху вниз, скрестив руки на груди. — Хватит болтать попусту. Полотенце слетело окончательно, когда брюнетка приподнялась, с улыбкой протягивая руки ладонями вверх. — Хватит болтать, — эхом повторила светловолосая, наклоняясь к шее своей партнерши. Губы нашли заходящуюся живым пульсом жилку и жадно провели по ней языком. Надолго всосали нежную кожу, чтобы оставить на долгие дни собственнический след. Для того чтобы не забывала, для того чтобы помнила. Брюнетка, прикусив губу, негромко постанывала, впрочем, не упуская случая отпустить ехидный комментарий: — Ты так и будешь одетой? И как она ухитрялась перебороть жаркую, застилающую сознание пелену? Наскоро, почти не отрываясь, блондинка слушается совета, скидывая старую серую футболку, короткие шорты и нижнее белье. Рваные движения, легкие покусывания и уже привычные ехидные комментарии, прерываемые вздохами и полувсхлипами, слились в одну неразделимую череду. Улучить мгновение, когда гибкое тело напряженно прогнется до предела, и сорваться в пропасть самой, немного погодя, пытаясь отдышаться, в попытке привести свой внутренний мир в порядок. Вдох. Выдох. Цвета возвращаются на место. Вдох. Выдох. Вещи не кажутся настолько размытыми, без четких, определенных очертаний. Вдох. Выдох Реальность не ускользает куда-то вверх. Сил еще хватило на то, чтобы забраться на кровать, перелезая через жутко довольную брюнетку, и устроиться между ней и стеной. Эта светловолосая чертовка босиком, трепетно вздрагивая при каждом шорохе, умудрилась войти в нутро, сбить, перевернуть с ног на голову привычную колею жизни. Вклиниться в повседневность, напугать до полусмерти, зацеловать до отчаяния, сжать до хруста, не выпуская из дрожащих объятий. И смогла ведь.