На эмоциях

Он все делал на эмоциях. Романенко ударил - на эмоциях, в хоккей играл - на эмоциях, и нового тренера не подпускал к матери тоже - на эмоциях...       

       Только эмоции всегда были разные. В первом случае злость, всепоглощающая затмевающая разум алой дымкой. Перед глазами маячил лишь ненавистный уебок и никого и ничего вокруг. Во втором - азарт, желание, адреналин. Он обожает хоккей. И без зазрений совести мог спокойно сказать, что является одним из лучших игроков каждой команды, в которой уже успел побывать. А в третьем... Сперва злость и негодование, неужели этот такой же урод, как и Романенко... Потом нежелание принимать в семью постороннего человека. А потом...       

       Все усугубилось и парень решил уехать. Ведь глубоко внутри его пожирало эгоистичное и неутолимое чувство ревности. И, к сожалению, не мать к Сергею Петровичу. А такого ненавистного сперва Макеева к собственной матери. Не раз он приезжал, но уезжал снова.       

       И вот в очередной раз приехав, Антон поспешил к "отчиму". Обнял его при встрече - на эмоциях. Да так, что даже сам Сергей удивился. Хоккеист уже не помнит, что тогда сказал, что-то про то, что скучал. Он и правда скучал, но не так, как думал тренер. По особенному.       

       Спустя какое-то время Антипов припер старшего к стене - на эмоциях. Поцелуй был недолгим, ведь Макеев почти сразу разорвал его: -Антон, что ты делаешь? Прекрати. Я ведь муж твоей матери, старше тебя, да и в конце концов мужчина. - выдохнул судорожно тренер - на эмоциях.       

       Ни эти слова, ни тем более их содержимое не остановили парня он снова прижался губами к губам напротив, стиснул в объятиях сильнее - на эмоциях. И мужчина поддался, толкнул его от себя, чтобы через секунду прижать к стене, к которой недавно был прижат сам. Снова накрыл губы парня своими, смял их в требовательном поцелуе. Провел языком по нижней губе, по зубам, размыкая их. Небо, щеки и хоккеист хватается уже дрожащими руками за плечи тренера. Из горла парня вырвался стон, стоило лишь переплести языки. Он впивался пальцами в плечи, притягивая к себе. Отвечал жадно, яростно - на эмоциях. Слишком долго ждал, терпел, мечтал, хотел этого.       

       Именно последнее желание он высказал вслух, приправляя непоправимой фразой: -Я хочу вас, Сергей Петрович. Я вас люблю. Жаль только, что они в ледовом. А дома мать и жена, которая не должна узнать о случившемся. Но Антону, кажется, плевать с высокой башни, где они. Он отрывается от тренера и идет к двери, закрывает ее, а потом резко разворачивается, подхватывая тренера на руки и усаживая на стол, уронив с него что-то когда-то крайне важное. Сейчас до этого не было дела. Безумство продолжилось... Антипов запустил руки под кофту мужчины и начал жадно шарить по худому телу ладонями. Сергей же одной рукой вцепился в рукав футболки младшего, а второй опирался на стол. Все происходящее было настолько нереальным, что его разум плавал где-то между "неправильно" и "желаемо". Макеев потянул парня на себя - на эмоциях. У него была жена, и у младшего тоже, но кого это сейчас волнует...       

       Когда горячие ладони хоккеиста шарят по телу, а его дыхание опаляет губы, в перерывах между поцелуями. И мужчина откидывается назад, принимая все как есть. Мир давно сходит с ума, точнее уже сошел, а они в нем два безумца, поверившие в обоюдное счастье. Но сейчас можно, грань уже далеко позади.       

       Сергей первый стаскивает футболку с родственника, оглаживает плечи, ведет по ребрам, резко вскакивая со стола и прижимая к нему младшего. Антон долго ждать не заставляет и вскоре тренер тоже стоит без верхних частей гардероба. Все снятое неопрятной кучкой лежит на столе. Именно на эту кучку парня укладывают спиной, нависая сверху и избавляясь от остальной одежды. Когда все оставшиеся вещи валялись на полу, а мужчина лицезрел, как, на секундочку, Антипов краснеет, два смоченных слюной пальца дотронулись до сжатого входа. Неудобно, но кроме слюны, смазать нечем. Лучше так, чем на сухую. Парень призывно раздвигает бедра, пальцами до боли сжимая плечи тренера.       

       Первый палец вошел без затруднений, лишь с небольшим дискомфортом. Со вторым было труднее, Антон шипел от неприятных ощущений, Макеев мог лишь целовать и покусывать шею парня в попытке хоть как-то отвлечь от боли. Но хоккеист не жаловался, молча терпел и второй, и третий пальцы. После долгой растяжки младший смял губы Сергея в нежном поцелуе, он проводил по ним языком, аккуратно посасывал нижнюю губу и толкался, требуя болшего. Заметив это, Макеев приставил головку члена к растянутому отверстию и начал медленно входить. У Антипова терпения явно было поменьше, потому как он обхватил ногами бедра мужчины и прижал его к себе, заставляя накрыть его собой и насаживаясь до основания не маленького органа.       

       Толчки были сперва плавными и мягкими, а после быстрыми, страстными - на эмоциях. Недовольных не было. Они сплелись в единый комок, жадно целуя друг друга и двигаясь в такт. Антон прикусил губу старшего, заглушая предоргазменный вскрик блаженства. Спустя пару толчков финишировал и Макеев.       

       Одевшись, оба члена команды, а то есть тренер и нападающий, пошли к душевым.       

       ***       

       -Сергей Петрович, вы не против, если мы переедем к вам? - как-то спросил Антипов. -Без проблем. Мама в курсе? - ответил мужчина. -Да. - и Антон радостно обнял Макеева - на эмоциях. А потом стало все кристально ясно. Нужно быть внимательней и тише. Чтоб обе жены не заподозрили этого безумства. Не хватало еще спалиться - на эмоциях...