Fall out boys

      Разговор в машине не выходил у Тэ из головы, это же был отличный шанс для макнэ избавиться от него. Мелкий вел себя амбивалентно: задирал, истерил и язвил, а параллельно поддерживал, следил и охранял. Отлично! Как Юнги и говорил, абсолютно здоровых здесь нет, и Тэ в эту компанию отлично вписывается. На самого Мина без удивленно изогнутой брови смотреть тоже было невозможно, он пребывал в наимрачнейшем настроении, спал находу, при любой возможности уходил в себя и не возвращался, подвисал при малейшем контакте с новеньким.       Рой мыслей в голове пора бы и унять, дочистить зубы и попытаться поспать, завтра скоро наступит. Тэ разглядывал себя в зеркале над раковиной: острый нос, высокие скулы, жесткая линия подбородка, тонкие губы и мимика как с картин ранних голландцев, не очень понятно, что из этого привлекает, а что отталкивает, серая зона. Неважно, даже если пазл не складывается, пусть другие разбираются, зачем и почему он им нужен.       В комнате был полумрак, Мин не спал и не собирался. Он утрамбовывал теплую толстовку в рюкзак, доставал табак для самокруток из заначки, ночевать дома в его планы очевидно не входило. - Прости за навязчивость! А ты куда собрался? На сон всего часов 5... - Тэ начинал переживать, хотя старший точно не просил об этом. - Тэ, ложись спать! И попробуй завтра проснуться в своей кровати, тебе со сном своих проблем хватает. Пойду погуляю, к подъему вернусь. - Подожди, ты так на Чимина реагируешь? В чем проблема? Пак тебя не трогает, он даже не разговаривает с тобой! - Отстань, я пошел, - Юнги уже схватил телефон и наушники, направился к выходу. - Не разговаривает...и не трогает...- Тэ не мог не проговаривать это вслух. - Так все из-за этого?       Мин обернулся и долго разглядывал замершего младшего, пожал плечами, взъерошил рукой челку и безысходно улыбнулся: - Все из-за этого. Поспи! Добрых снов!       Тэ честно пытался заснуть, только было безумно жаль Юнги, тот действительно конкретно попал. Напряжение предебюта зашкаливало, тут только нечаянно влюбиться и все, лечь и не вставать. Если старший уже третий день нормально не спит, но все еще пишет-сводит-тренируется, сколько он так продержится? Счет шел не на месяцы, а на дни. Крушение сверхзвукового лайнера отразится на всех, но и как помочь неизвестно. Надо поговорить с Намом или с Джином, и пока подальше держать от Юнги Чимина. Тот прекрасно наивен и совершенно не замечает предынфарктного состояния старшего, он пока его боится и избегает, не понимая, что происходит у того в голове. Главное, чтоб мелкий не захотел разобраться в ситуации и не начал предъявлять претензии, со способностью Мина к эмпатии от Пака мокрого места не останется, и все это от переизбытка чувств. Все тут слишком сложно устроены, простые эмоции у них превращаются под давлением обстоятельств, особой внутренней организации и личной отвественности в стихийное бедствие, в угрозу жизни и здоровью других. Это становится постоянной борьбой с собой и с тем, что при других вводных может быть бы просто успокаивало и радовало.       Спать-спать, он никого не спасёт, самому бы не утонуть. Снится море, волны пенным ураганом бросаются на берег, ночь и звезды как в 3D кинотеатре объемные и ослепительно яркие. Тэ заходит в воду, от этого зависит будущее, надо продержаться, успеть схватить того, кто посреди этой расходящейся на глазах стихии. Не хватает навыков, сводит мышцы, рот полон солоноватой воды. Паника разливается внутри, забирая концентрацию и уверенность. Цель где-то впереди, и не развернуться, сдаваться нельзя. Слишком многое зависит от этого рывка, попытки дотянуться и не отпускать. Но он проигрывает, его накрывает новой волной, темная вода смыкается над головой, глубина тянет вниз. Страшно и разочаровывающе пусто, килотонны стихии прижимают, и дно близко. Кто-то рядом, и его руки обхватывают грудную клетку поперёк и выталкивают на поверхность, шторм сменяется штилем. Первый глоток кислорода, небо в предрассветных лучах, вот теперь хорошо, спокойно, и тело расслабленно в паутине чужих рук. Момент, когда целью становишься ты сам, и кто-то прикладывает усилие, чтобы быть рядом, инверсия ролей.       Тэ ещё до конца не проснулся, воспоминания о ночном кошмаре наполняют глаза слезами. Психика выкидывает очередной фокус, не даёт восстановиться, подсознание разворачивает по ночам второй фронт. Но есть нюанс этого утра, его обнимают, крепко прижимая к себе, дышат в такт. Площадь соприкосновения максимальна, тепло чужого тела делает невозможное - Тэ боится пошевелиться, столько в этом чистой энергии и абсолютной тишины. Он знает, кто рядом, нет других вариантов. - Это теперь каждую ночь будет повторяться? - Гук не злится, спрашивает сонным голосом куда-то в затылок. - Да, другое скорее исключение из правил. - В прошлый раз тебя не трясло, и обошлось без истерики. - Гук не отодвигается, не убирает руки, это даёт придти в себя. - В этот раз ещё и кошмар снился, не бывает у тебя такого? - Тэ не знал, когда тот взорвется и с ужасом ждал этого момента. - Нет, я сразу проваливаюсь в темноту без снов и прелюдии, все было отлично до твоих снохождений. - Прости, закрывай дверь в свою комнату! Это повысит твои шансы выспаться. - Нет уж, так ты хотя бы не выпрыгнешь из окна или не уйдёшь в неизвестном направлении. Закрывай глаза, до подъема ещё полчаса. Гук отключился в течение минуты, Тэ не шевелился и старался не думать. Макнэ же самый младший, это о нем должны заботиться, его нужно воспитывать, за ним следить. Но все пошло не так, инверсия ролей как в его кошмарах. Он аккуратно встаёт, укутывает Гука.       Когда Тэ выходит из комнаты макнэ, он естественно видит Юнги, пропахшего табаком и вымокшего под утренним дождем. Старшего пошатывает от усталости, этим утром он уже не шутит, старается сварить кофе. Ничего не получается, молоко убегает, а капсулу не вставить в кофемашину. Тэ встаёт рядом, не здоровается, снимает с Юнги куртку и усаживает на стул. Убирает последствия миновой рассеянности, настраивает кофемашину, но когда кофе готов, Юнги спит положив голову на руки. - Доброе утро! А что вы здесь делаете? - Пак в over size футболке и мягких шортах довольно потягивается, улыбается до глаз-полумесяцев, счастливый новому дню, он не замечает разворачивающуюся перед его глазами драму. Юнги поднимает голову, разминает пальцами затёкшие плечи и не мигая смотрит на Чимина: - Доброе утро, и пусть оно будет добрым, - встаёт и стараясь обойти младшего по максимально дальней траектории медленно бредёт в их с Тэ комнату. - Тэ, ты хорошо выспался? У тебя выражение лица будто я вам помешал, я не хотел, - Пак тушуется и начинает теребить мочку уха. - Доброе утро! Ничем не помешал, я иногда подвисаю, не обращай внимание. И продолжай улыбаться, тебе идёт. Кофе хочешь? Или тебе чаю? - Тэ не хочет вдаваться в подробности, утро и так перенасыщено неожиданными диалогами и эмоционально расшатывает, как землетрясение.       В глубине общежития раздаются крики, что-то или кто-то падает на пол. В коридоре появляется мокрый как церковная мышь Гук и довольный собой Джин. - А можно сначала будить по-человечески, а потом переходить к крайним мерам! - Гук, твой будильник поднял на ноги всех на два этажа выше, я тебе обещал - не встаёшь сам, водные процедуры начинаются в кровати. Было такое? - Джин довольно потирает руки и отходит на безопасное расстояние. - Ну, не слышал я его, я что виноват в этом? - Виноват! Что ты по ночам делаешь, что эта сирена тебя на три метра над кроватью не подбрасывает? У меня от твоего будильника сердце в пятки уходит. - Ничего я по ночам не делаю, сплю, - Гук пристально смотрит на Тэ, выжимая футболку в коридоре на пол, быстро отводит взгляд. Кажется, это становится традицией, Тэ безумствует, а макнэ берет всю вину на себя. - Вообще-то, это...- Тэ чувствует, что пора все рассказать. Но мелкий в прыжке оказывается рядом, зажимает ему рот рукой и агрессивно шепчет у самого уха: - Вообще-то, это не твоё дело, помолчи, тебя никто не спрашивал! - Гук, отстань от Тэ, что ты достаёшь его? Прекрати! - Джин ничего не понимает, но времени нет, надо уже ускоряться. Тут не до разборок, они начинают опаздывать на утренний митинг.

Значит, нету разлук. Существует громадная встреча. Значит, кто-то нас вдруг в темноте обнимает за плечи, и полны темноты, и полны темноты и покоя, мы все вместе стоим над холодной блестящей рекою. Иосиф Бродский