Fall out boys

      Город проносится мимо, в машине тишина давит на барабанные перепонки, только еще больше разгоняя адреналин в крови. Этим утром вчерашние мальчишки не могли поровну поделить блинчики Джина на завтрак и клеили на спины друг другу стикеры с надписью "Пни меня!". А в ночь того же дня Мин хмурится, сцепив руки в замок, резко выдыхает, кажется, он уже десять раз пожалел, что взял Тэ с собой. Все становится слишком реальным. Нет, они не повзрослели, не стали логичнее и умнее, но это тот этап жизни, когда вишневое варенье утром становится привкусом крови во рту вечером. Тот этап, когда бросаешься защищать себя и важное со всей страстностью, с одержимостью, граничащей с безумием. Стоит ли оно того? Может, и нет... Может, это смешно и нелепо со стороны, может, через секунду по щелчку перчатки Таноса в этом не станет и половины смысла. Но в сам момент, нет ничего важнее, нет ничего дороже, ты становишься чистым криком, чистой истиной. И если не в ярости юности биться за идею, то когда? - Тэ, послушай меня, я тебе благодарен. Но не надо! Прошу тебя, возвращайся, ты даже не знаешь за что именно получишь. - Мин действительно просил, тихим и дрожащим голосом, волновался, и волновался не за себя. - Я погорячился, я иногда совсем не соображаю, что делаю. Забрало упало, надо уже прекратить втягивать других. - Ты реально думаешь, что меня можно во что-то втянуть? Юнги, ты не диктатор маленькой африканской страны. Я знаю, что делаю, я всегда знаю, что делаю. Это только вид у меня инопланетный, но с критическим мышлением все более чем хорошо. Я сам буду отвечать за каждый свой шаг, не тебе решать куда и за кем мне идти. Если ты хочешь вернуться, я вернусь с тобой, но одного я тебя никуда не отпущу. Притормози со своей гиперответственностью, просто притормози! - Господи, я совсем тебя не знаю, у тебя упёртость благоприобретенная, или генетически передалось? - Мин невесело улыбался, но улыбался. - Я тебе всю свою биографию расскажу потом, там есть интересные моменты, и этот не лучше и не хуже других, пока поверь мне на слово.       Машина остановилась рядом с входом в какой-то подвал с неоновой вывеской, кто-то курил на лестнице, парочка почти бездыханных тел видела не первый сон, прислонившись к стене. - Приехали, следуй за мной и старайся не отставать, говорить буду сам. И следи за тем, что происходит за моей спиной. - Да ты - мастер тактических решений и подробных инструкций. Делай то, что считаешь нужным, а я попробую сделать так, чтобы эта история для нас закончилась без потерь.       В клубе накурено, из дыма всплывают тела и лица. Стробоскопы разбивают реальность на кадры. Тут нет сцены, только пространство в центре, отделенное кругом наблюдающих, слишком похожее на ринг. Двое не бьют друг друга, но делают больно по-другому. Жесткий речитатив, и строки складываются в агрессивный диалог. Ведущий заводит толпу в 20-тисекундных перерывах, как в просветах неба в грозу. Адреналин льётся рекой, захватывает и уносит. Тэ не видел ничего подобного, так вот где старший вырос, вот то, что его сформировало. Перед ними появляется крепкий малый, кепка набекрень, кольца в ушах и в носу, татуировка сбегает по шее в ворот футболки. - Мин, ты уже здесь, мы - следующие! Они ждали тебя, я им один не особо интересен. А кто это с тобой, нам бы без жертв? - Это Тэ, он участвовать не будет, но вмешается в нужный момент. Тэ, это Руф, мой partner in crime. - Юнги весь собрался и расправил плечи, - Руф, я готов, скажи, что я готов. Начнём!       Парочка в центре круга выдохлась, или закончилось время, голосовали криками и призывами к расправе. Высокий, смуглый, диковатый в резкости движений, в светящейся ультрафиолетом толстовке, парень выиграл и выходил из этого ада победителем. Все погрузилось в темноту, Мин взял Тэ за руку и повел за собой. Когда включили основной прожектор, они уже стояли в круге света, Юнги и Руф впереди и лицом к лицу с пятью скалящимися задиристыми пацанами, лица которых были перечеркнуты горизонтальной широкой красной линией как боевой раскраской спецназа. Бит нарастал и ускорялся, ведущий представлял участников. В первом же раунде Мин перевоплотился в сгусток энергии, провоцировал, подходил ближе, от него рикошетом отскакивали все попытки задеть или вывести из себя. Руф поддерживал и страховал профессионально и жестко, эти двое были в своей стихии, и она им подчинялась. Тэ был как под гипнозом, неужели музыка может быть оружием? Схватка близилась к финалу, и победа была очевидна. Зрители замерли, наблюдая, как команда напротив бесится и переходит в физическое наступление в своей неспособности ответить словами. Они сократили расстояние до минимального, выплевывали текст и сжимали кулаки. В самом конце ведущий, объявив победителя, скрылся за спинами зрителей, и круг расширялся, все отступили, вжавшись в стены. Тэ не двигался с места. Началось, и никто не думал бежать.       Вообще, в темноте он не дрался никогда, и чтобы не зацепить своих, встал с ними в одну линию. Стробоскопы выхватывали статические фигуры, как отдельные рисунки в комиксах. Стоит отдать должное, первый удар нанесли им, это чистая самооборона. На Руфа бросились двое, почти сразу свалив его с ног, но он вжал одного из них в пол, а от второго отбивался свободной рукой. Тэ и Мин встали спинами друг к другу и отвечали на удары, быстро раскидывая не ожидавших такой хитроумной стратегии нападавших. Все шло неплохо, до тех пор пока в руках одного из них не сверкнул осколок бутылки. Скверный поворот, очень скверный поворот! Мин зашипел от боли, Тэ понял, что попали сначала по нему, младший смог перехватить руку и выкрутить её, но всё же получил острым как бритва стеклом ровную линию чуть выше запястья, по тыльной стороне ладони потекла кровь. Черт, больно не было, но теперь удары соскальзывали с тел и отдавали в порезанную руку до самого плеча. И никакой тревоги, никакой паники, в критические моменты Тэ функционировал идеально. Организм будто привык сражаться сам с собой, и, когда надо было биться с чем-то извне наоборот - сознание прояснялось и план действий вырисовывался в секунду.       Стали слышны приближающиеся сирены, все бросились в рассыпную. Мин поднял Руфа с пола и взвалил себе на плечо, дернул Тэ за толстовку и начал двигаться к запасному выходу. Они бежали, поддерживая Руфа с двух сторон, тот довольно быстро пришел в себя и перестал на них опираться. Уже в какой-то подворотне все остановились и в свете уличного фонаря начали оценивать нанесенный ущерб. Руф дышал тяжело, но стоял на своих двоих, у него был подбит глаз и рассечена губа, он сплевывал кровь прямо на асфальт, ощупывая руки и ноги. Мин молчал, осматривал Тэ, крутил его вокруг своей оси. - Вы как? У кого что болит? В госпиталь едем? - Этот бы вопрос задать самому Мин, у него по шее текла кровь, а в районе ключиц расплывался фиолетовый синяк. - У меня только рука, но давящая повязка все решит, даже трещин в ребрах нет, но в лицо получил - левую скулу саднит. Ты на себя-то посмотри, - Тэ вытащил из рюкзака Юнги аптечку, тэхеновский рюкзак они продолбали в клубе, этот-то чудом успели схватить убегая. - Тебе в голову прилетело? - Что? Мне? Вроде нет...- Юнги провел рукой по шее, - Черт, не заметил. - Руф, держи хладпакет, приложи к глазу, может, заплывет не так сильно. Мин, дай посмотрю голову. Ох, надо будет зашивать, поехали? - Тэ выдал Юнги стопку стерильных салфеток, чтобы тот с силой прижал к ране, хотя бы остановит кровотечение. Сам обмотал себе руку самосхватывающимся бинтом, продержится это недолго, но продержится. - Нет, никаких больничек, Намджун справится, ему не впервой. - Мин вызывал уже машину и переговаривался с водителем. - Сначала подбросим Руфа. Тэ, с крещением тебя! Мы очень легко отделались, удивительно. - Ага, а этот малый не промах, я изначально на него не рассчитывал, - Руф уже был совершенно расслаблен и даже весел. - Тэ? Я правильно запомнил? Рад знакомству.       Лезть по пожарной лестнице сил не было, нужно проскочить мимо охраны, пока те на обходе, и не светиться в камерах, особенно на их этаже. Все удалось, все почти удалось. Повернуть тихо ключ, бесшумно разуться в прихожей, не касаться стен, руки в крови. Вот только Гук в гостиной вскакивает с дивана и с ужасом смотрит на входящих. Тэ первым подлетает к нему и зажимает рот здоровой рукой: - Тише, тише, прошу тебя. Все хорошо, не пугайся! - Мелкий больно кусается, отстраняется на пару сантиметров, но не произносит ни слова.

Это истина, от которой хочется зарыдать, рассмеяться и запереться. это то, от чего дрожат руки и вены пульсируют у виска — чем сильней прижимаешь человека к сердцу, тем болезненней и сложней его отпускать. повторять себе: «только бы не сломаться, ведь я же воин», «только бы не скучать, только бы не сойти с ума». не привыкай — и никто не сможет задеть тебя за живое. никого не люби — и никто не сможет тебя сломать. не привыкай, если не хочешь заработать себе невроз, если не хочешь давиться болью прощальных фраз. удаляй из друзей, из жизни, из сердца каждого, чтоб не врос. Аня Захарова