Командирша

      Алиса проснулась. Голова у неё просто раскалывалась, конечности онемели и плохо слушались. Неудивительно — стараниями «кожаного мужчины», подполковника Тулити, как он сам себя называл, девушка проспала почти двое суток. Рядом с её койкой сидела Маша, счастливо избежавшая инъекции.       — Как ты?       — Нормально, Маха… Фу-у… Что тут произошло?       — За то время, что ты спала, сюда каким-то образом прилетели силы ГСБ. Уж не знаю, как они нас нашли, но нашли. Пока мы тут с тобой треплемся, идёт спецоперация по захвату корабля. Думаю, осталось совсем немного…       «История — это спираль», — только и подумала Алиса. Когда-то она уже попала в такую историю, оказавшись в плену у Мулити. Вот только тогда ситуация была чуть менее неприятной. Да, тогда её пытали так же жестоко, но рядом был Тетеря и команда Адмирала, готовая в любой момент придти на помощь.       — Полагаю, скоро всё должно закончиться.       В камеру зашёл Тетеря в металлической броне, респираторе и защитных очках. На груди у него красовался знак радиации, сочленения брони скрипели, как несмазанные дверные петли. В руках он держал что-то вроде лазгана, заряженного магазином с несколькими десятками маленьких ёмких батарей.       — Очнулись? — Даниил тяжело опустился на кровать. — Фу-у… Ну Вы и задали нам хлопот!       — Сколько я проспала?       — Два дня.       — Сколько?!       — Вам сделали инъекцию снотворным. Это, правда, ещё полбеды… — Тетеря достал из-под куртки небольшой фотоальбом. — Думаю, Вам стоит взглянуть…       Открыв альбом, Алиса едва сдержала гневный вскрик: конечно, она могла понять всё, но увидеть столько своих фотографий, особенно в таком виде…       — Кто это сделал?! — выпалила девушка.       — Подполковник Тулити.       — Кто?!       — Мужик, который всё время в коже ходил.       — Так он…       — Он — подполковник ГСБ. Работает именно по такой специальности — внедряется в шайку, поставляет информацию, устраивает цепочку диверсий и выводится.       — А… Вы его фамилию не знаете?       — Нет. Я и так Вам тайну сдал.       — То…       — Да ничего не будет.       В камеру заглянул какой-то солдат:       — Товарищ старшина?       — Да?       — Вас просят подойти. Там кто-то в вентиляции засел.       — Травите. Что, обязательно ко мне по любому поводу бегать?       — Велено Вас позвать.       — Через десять минут вернусь, дамы, — шутливо поклонился Тетеря, выходя из камеры.       Долго девушкам не пришлось оставаться одним — в камере появился подполковник. К величайшему удивлению, Алиса увидела, что за ним по коридору двое солдат тащили тело Черепа. Рана была уже не заметна, веки полковника кто-то заботливой рукой опустил, чтобы павший выглядел спящим.       — Здравствуйте, дамы, — подполковник сел на кровать, заставив доски прогнуться. — «Ты не взыщи, почтенная Моргана, что мы к тебе нежданней урагана, прости, что без звонка и без письма, но дело неотложное весьма…». В общем, нам есть о чём поговорить.       — После этого? — Алиса положила поверх одеяла фотоальбом.       — Да, после этого. Уж извините, адмирал Селезнёва, что мне пришлось так по-скотски с Вами поступить, но иначе я никак бы не убедил Селге, что действовать надо немедленно.       — То есть? — воображение тут же нарисовало девушке картину маслом: Селге сидит, развалившись, на диванчике и листает толстенный выпуск «PLAYBOY», на обложке которого нарисована она.       — Следы пыток, — пояснил Тулити. — Я сделал Вам инъекцию, вызвавшую отлив крови от внешних покровов, чтобы были лучше видны следы, сфотографировал Вас и предоставил фотографии Селге. Он поднял в ружьё два батальона и боевой крейсер, так что теперь уже заканчивается потрошение корабля Панченги.       — Спасибо, конечно, но в другой раз я бы попросила обойтись без порнографии с моим участием.       — С нашим! — поправила подругу молчащая до сих пор Машка. — Я тоже успела попасться этому фотографу на мушку!       — Боюсь, другого раза может не быть. Или, точнее, надеюсь.       Посидев в камере ещё несколько минут, подполковник удалился — «проверить каюты, вдруг какая дрянь там зашхерилась». Правда, правдивость этого заявления ставил под сомнение сильный запах перегара, о существовании которого Алиса узнала, только когда он пропал вместе с Тулити.       — Странный он, — задумчиво сказала Машка. — Интересно, нам он враг или друг?       — Надо думать, друг, раз он из ГСБ.       В это время в коридоре раздались выстрелы. Полыхнули вспышки лазеров, сгустки плазмы, один раз послышался жуткий рёв огнемёта. Машка прижалась к подруге:       — Мамочки… Как думаешь, нас не тронут?       — Не должны. Тут теперь только друзья, так что волноваться особо не о чем.       — А ну адзынь, нечисть! — мимо камеры пролетел Тетеря, отброшенный удачным ударом. Кое-как встав твёрдо на ноги, он поднял двуручный огнемёт и залил весь коридор раскалённым до синевы пламенем. Опустошались и отщёлкивались контейнеры из-под онгесмеси, ствол огнемёта раскалился докрасна, но Даниил продолжал держать палец на курке, сражаясь с невидимым противником.       — Даня, держись! — с другого конца коридора показался Кроликов с ручным пулемётом.       — Саня! Ты, как всегда, вовремя!       Вдвоём офицерам удалось отбросить напавших на них солдат Панченги. На выходе из коридора те попали аккурат в лапы ГСБ. Двое солдат Селге ловили пленников, подвешивали их при помощи гравиполя и складывали в аккуратные штабеля. Устало выдохнув, Даниил подставил Кроликову широкую лапу, по которой майор от души треснул своей.       — Одной проблемой меньше. Кстати, как думаешь, что там с ними сделают? — Кроликов вытер лоб.       — Без понятия. Спасибо, кстати, Саня. Без тебя бы мне пришлось туго.       — Всегда пожалуйста. Правда, я могу в другой раз и не оказаться рядом.       — Э, Кроля, да ты рядом всегда, когда кому-то вообще нужен.       — Ты тоже, Глухарь, — не остался в долгу майор.       — Ладно, хорош выяснять отношения, успеем ещё. Пошли лучше Селге поможем.       Шаги удалились. Только после этого Маша решилась разжать объятия.       — Фу-у… Мамочки, я и не думала, что тут может такое разыграться!       В камеру снова вошёл Тулити.       — Мария… Как Вас по отчеству?       — Петровна.       — Мария Петровна, я могу попросить Вас оставить меня с адмиралом Селезнёвой наедине?       Дождавшись, когда Маша выйдет, подполковник сел на кровать, пару секунд помолчал и выдавил:       — Настало время мне рассказать, кто я такой.       — И кто же Вы?       — Вы ведь знали Адмирала?       — Ну?       — Я его сын.       Увидев, как вытянулось лицо девушки, Тулити добавил:       — Он обо мне не упоминал?       — Ни разу.       — Похоже на него. В общем, я с Адмиралом поссорился довольно давно. Не так важно, из-за чего, но рассорился я с папой в пух и прах. Я ушёл из дома и нанялся шпионом в ГСБ, чтобы насолить папе. В отместку он устроил так, чтобы я попал на его корабль в качестве раба. Я сдал его ГСБ… Папа до последнего думал, что это были Вы, Алиса. Не надо грязи — мы все были молоды и обладали своими целями…       — Адмирал никогда не поступил бы так.       — Да? Вам напомнить, скольких людей он обратил в рабство просто потому что хотел заработать? Скольких он выбросил в космос, когда команде становилось нечего есть? А? Папа был страшным человеком, и не Вам это отрицать, Алиса! Вы и сами были у него в рабстве… Тогда, на Сатурне.       — Откуда Вы…       — Так это я тогда был папиным адвокатом. Селге просто не смог не посчитаться с моим мнением. И папе вместо петли присудили исправработы.       — То есть Вы спасли его, подставив перед этим?       — Жизнь — странная штука, Алиса.       — А Вы — сволочь!       Глаза Тулити блеснули:       — А что я мог сделать? Мне пришлось выполнить долг службы…       — Долг… Как сказал один мой знакомый, словечко скользкое и колючее.       — Да. И я выполнял свой долг перед ГСБ.       — И чем Вы теперь занимаетесь?       — Внедряюсь в шайку, сдаю её ГСБ, сажусь в тюрьму, откуда меня вытаскивают, и снова внедряюсь. Только это песня долгая, месяцами иногда приходится работать.       — Давно работаете?       — В октябре будет пятнадцать лет. Идём. Корабль уже очистили.